Корона двух королей (СИ) - Соболевская Анастасия - Страница 51

Кровь Лаэтана бурлила, как в жилах его отца, и на месте ему никогда не сиделось. Внешне младший граф очень походил на Эрнана: те же чёрные волнистые волосы, которые он, как отец, зачёсывал назад, широкая подкупающая улыбка и умные с прищуром глаза, зелёные, как жадеиты, добываемые в недрах Ла Верн. Не унаследовал он только отцовские немного увеличенные клыки, которые при взгляде на Эрнана наводили на мысли о хищнике.

Аэлис, его любимая младшая сестрёнка, внешностью пошла в породу Ферро и была не особенно красива, но весьма очаровательна, как мать, тётка Вечеры, светленькая и черноглазая. Ей было уже пятнадцать, и она ни в чём не уступала брату: ни в умении ездить верхом, ни в любви к проказам.

Эрнан души не чаял в жене и детях. Одно его печалило: когда-то он хотел выдать Аэлис за принца Кирана, теперь же вынужден был искать ей мужа среди графских сыновей.

— Но если в Кантамбрии все друг другом так дорожат, почему Шеной решил отделиться? — поинтересовалась Вечера. Полуденный прохладный бриз овевал балкон Эквинского замка, на котором Вечера пила южное вино вместе с Эрнаном.

Ухоженное смуглое лицо южанина помрачнело.

— Запад Кантамбрии начал загнивать ещё при моем отце. Деньги. — Он поставил бокал на мраморную столешницу. — Что делать? Я вижу проблему именно в них. Рельеф дна пролива Каслин таков, что торговым суднам Эвдона приходится делать крюк, чтобы добраться до берегов Кантамбрии, а уже потом по мелководью плыть к Альгарде. Не все суда могут там пройти, и потому им приходится разгружаться в Шеное, откуда товары уже везут в остальные города. Раньше это не было проблемой — у Даимахов был целый флот небольших суден, которые могли пройти по проливу и не сесть на мель. Но со временем всё изменилось, основная торговля теперь ведётся с Шеноем, и это становится невероятной проблемой из-за «Чёрной Капитолины», на борту которой, как тебе известно, мои люди тайно перевозят эвдонцев. Пелегр из-за этого угрожает повысить цены на товары, а то и вовсе пустить корабли через Богров, Шеною это не нравится. Потому Виттория-Лара и решила отделиться от Кантамбрии.

— И вас не пугает, что вы можете потерять часть территории? Почему бы не перестать пускать на борт «Капитолины» беглецов?

Эрнан нахмурился и пригубил вина.

— Если люди просят меня о помощи, почему я должен им отказать?

— Потому что в этом случае ваш альтруизм будет стоить вам половины земель.

Эрнан отвёл глаза и лукаво улыбнулся.

— Решение Шеноя отделиться от Кантабрии принадлежит паре-тройке людей. А на этой территории проживает несколько сотен тысяч человек. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

— Едва ли Витторию-Лару волнует мнение черни.

— Когда-то кожевники едва не взяли Туренсворд штурмом, как помнишь. Это как раз тот случай, когда чернь решает всё.

Служанка графа, девушка лет четырнадцати с угольной кожей и полными губами, принесла поднос с фруктами.

— Благодарю, милая, — произнёс Монтонари. — Постой.

Девочка остановилась.

— Ты повязала платок, что я тебе подарил, — заметил Эрнан и тронул голубую шёлковую ткань, скрывающую волосы служанки. Девочка благодарно улыбнулась. — Тебе он очень идёт. — Граф протянул ей апельсин. — Можешь идти.

Девочка взяла фрукт, поклонилась и покинула балкон.

— Милое дитя, — проводил ее взглядом Эрнан. — Её мать была из тех, кого здесь называют баладжерами. Она продала мне её пару лет назад. Всего две серебряные монеты — девочка-то немая.

— И вы сделали её своей рабыней?

— Я её не держу. Я назвал её Золотой Росой. Видела у неё золотистые пятнышки на носу? Я нанял ей учителя, чтобы он обучил её грамоте для немых. Теперь она умеет читать и писать. Будь на моём месте кто-то другой, девочка уже давно была бы изнасилована или избита за малейшую провинность, как рабыня, а у меня она работает, получает деньги и имеет право уйти, когда захочет. Если хочешь, спроси её, она покажет, что не хочет уходить.

— Она всего лишь прислуга.

— О, не стоит пренебрегать теми, от кого мы отчасти зависим. — Эрнан замолчал и оторвал сочную кисточку винограда. — Всё хотел спросить, Аматина, Осе всё ещё собирается выдать Ясну за младшего Элбота?

— Насколько мне известно, да, — кивнула Вечера.

Эрнан хмыкнул:

— А я думал, он её любит.

— Любит. Во всём ей потакает.

— А я свою Аэлис никогда бы не выдал за кабана.

— А Осе поклялся, что никогда не выдаст Ясну за юношу с русалочкой на щите.

— Это Ллер, — учтиво исправил её южный граф.

— Это, безусловно, многое меняет.

— Ты даже не представляешь насколько.

Снисходительная улыбка застыла на лице Вечеры.

— У меня складывается впечатление, что вы завели разговор об Осе неспроста.

— Ты догадлива.

— Чего вы хотите?

— Буду говорить прямо. Полагаю, и в твоих, и в моих интересах, чтобы сыночек Элботов перестал путаться у нас под ногами, я прав?

— Весьма прямолинейно. — Вечера откинулась в кресле. Эрнан развёл руками. — Вы предлагаете его убрать?

Мужчина сделал невинное лицо.

— Нет, — возразил он голосом, полным притворной обиды. — Я бы никогда не выбрал подобное выражение. Отставить в сторону. Так моё предложение звучит немного приятней.

Вечера подозрительно прищурилась.

— Так-так, — протянула она. — Так вот в чём истинная причина вашего визита в Эквинский замок. А я думала, вы здесь ради семьи.

— Ради её интересов.

— И в чём же ваш интерес?

— Ты знаешь о моём давнем желании породнить два наши рода. А что для этого годится лучше, чем свадьба? Ангенору нужны кантамбрийцы, и мне бы не хотелось подводить Паденброг под удар, уводя из Туренсворда свои войска, если ситуация на границе с Шеноем накалится, и мне придётся решать её на языке мечей и рапир.

— В Альгарде находится достаточно солдат, чтобы отразить любую атаку Шеноя.

— Любая поддержка будет нелишней.

— Вы ставите мне ультиматум?

— Скорее предлагаю выбор. Я слышал о размере армии Теабрана и о том, что в случае смерти Осе он будет первым в очереди на престол.

— Это спорно.

— А вот я так не считаю. Как не считают и многие графы. Ложный король силён и вцепится в возможность захвата власти. Самрат и вся его хвалёная рать вам помогут едва ли. Тонгейр уже много лет не высовывается за пределы Касарии, и ему глубоко наплевать на Согейра и Альвгреда, а мои войска — прекрасная альтернатива его воинам, но я нуждаюсь в условиях, которые позволят мне оставить часть моих людей в Паденброге.

Его слова отдавались горечью во рту Вечеры.

— Уверена, если бы вы не получили титул протектора по наследству, вы бы сделали это с помощью шантажа. И почему вы уверены, что корона достанется Ясне, а не мне?

— Потому что, в отличие от тебя, мне известны действия Огасовара на несколько шагов вперёд. Ты будешь предназначена наследнику самратского трона, что, кстати, весьма недальновидный поступок, учитывая неприязнь Тонгейра ко всему ангенорскому. Король, разумеется, ничего этим не добьётся, но самрат получит великое удовольствие, оставив короля Ангенора с носом — опальная принцесса в качестве невестки весьма сомнительный повод для гордости. Но если я прав, то меньше чем через полгода Осе вернёт тебя из изгнания для скорой свадьбы.

Вечера вскочила с места.

— Откуда вы можете это знать?

— О, для этого не нужно быть пророком, Аматина. — Эрнан подпёр голову кулаком. — Достаточно немножко разбираться во внешней политике. Альвгред неплохой юноша. Он будет тебе славным супругом: он хороший воин, смелый и даст любимой женщине собой помыкать.

Вечера со злостью смахнула свой бокал со столешницы, и красная лужа залила каменный пол.

— Полагаю, ты немного разозлилась.

— Почему всем так не терпится надеть на свою голову корону? А если не надеть, то оказаться рядом? Вы зять королевы. Разве вам этого мало?

— Амбиции, Аматина, здоровые амбиции. — Эрнан осушил свой бокал и со звоном поставил его у корзины с фруктами. — Тебе ли не знать, что это такое?