Корона двух королей (СИ) - Соболевская Анастасия - Страница 45

Альвгред почувствовал, как рука её похолодела.

— С тобой всё в порядке? — шепнул он.

Нет, с ней не было ничего в порядке. Она глядела на будущего зятя, как убийца смотрит на свою жертву. Когда тошнотворный озноб противными мурашками скользнул по её коже от макушки до пяток, снова заболели, будто вновь выкрученные когда-то до хруста, запястья.

— Да, — ответила она спокойно, — всё хорошо.

Роланд бросил на принцессу всего один небрежный взгляд и перенёс внимание на Ясну. От его улыбки веяло недобрыми мыслями. Но Осе этого не видел. Он уже обнимал графа и приветствовал графиню, справлялся об их здравии и о том, как они перенесли дорогу. Граф посетовал, что они ждали визита Вечеры, когда та должна была остановиться в их замке по пути в Паденброг, и король стушевался.

— Племянница была вынуждена двигаться без остановки, — только и сказал он. — Она просит прощения за это.

— Ну что вы, мой король, — отмахнулся граф.

Ему и Осе не терпелось о многом поговорить.

— Вечера, Ясна, — король обернулся к племяннице и дочери, — проведите время с Роландом, пока мы с его отцом будем говорить о делах. Альвгред останется с вами.

— С удовольствием, мой король, — кивнул сын легата. Вечера промолчала.

В зале в тот момент находился всего один человек, который увидел на её лице испуг. Всего мгновение. Миг. Марций всегда знал, когда ей становится страшно.

Роланд ни капли не изменился с момента своего последнего визита в Туренсворд и всё так же смотрел на всех свысока. Он поклонился принцессам, когда они подошли, но сделал это так, будто снисходит до этого.

— Моё почтение, — сказал он, припадая губами к их рукам. Девушки единодушно сдержали отвращение.

— Надеюсь, дорога вас не утомила? — поинтересовалась Вечера, когда они покинули донжон и спустились во внутренний двор, где можно было легко затеряться среди цветущих можжевеловых кустов и сирени. Ясна тенью следовала за сестрой, отступив на пару шагов назад, не желая привлекать к себе внимание будущего мужа.

— Нисколько. — Голос Роланда был низким, и его можно было бы назвать даже приятным, если бы он принадлежал другому человеку. — Но, признаться, я, как и отец, ожидал вашего визита. Что же за обстоятельства помешали вам посетить Алый утёс?

— Одна весьма веская причина.

— Поделитесь.

— Я бы пожелала оставить её внутри моей семьи, — старалась сохранить лицо Вечера. Идущему позади неё Альвгреду показалось, что он слышит тревогу в голосе невесты.

— Совсем скоро ваша семья станет и моей, вы учтите.

— Кто знает? Вас впереди ждёт тавромахия. Всякое может случиться.

— Со всем уважением, моя принцесса, — в голосе Роланда не прозвучало и тени уважения, — я тренировался весь прошлый год. Отец привозил мне быков из долины, и ни один из них не остался неусмирённым. Не сказал бы, что все они остались невредимы, но каждый из них мне подчинился.

— Хвастаетесь тем, что сделали из животных калек?

— Рагу, если быть точным.

— Быки из долины и бойцовские быки — не одно и то же. Обычному в своей жизни достаточно осеменить корову и жевать траву с утра до ночи, чтобы в конце концов попасть на обеденный стол, а бойцовский скучает без драки. И — должно быть, это ускользнуло от вашего внимания, — смысл тавромахии не в том, чтобы щеголять званием Королевского кирасира перед придворными дамами, и не в том, чтобы изувечить быка. Кирасиры не просто воины — научить махать мечом можно и обезьяну, кирасиры — те, на кого возложил свою длань сам Хакон. Они избранные воины, как был избран Ардо I, и доказывают они это, победив на арене. И шанс на это даётся только один.

— Тогда, возможно, моя принцесса даст мне ценный совет, как сделать свой выбор? — Выразительные глаза Роланда сощурились от яркого луча света, струящегося сквозь густые ветки сирени.

— Полагаю, здесь вы справитесь без моей помощи. Могу лишь указать вам дорогу в бычьи загоны, пожелать вам удачи и приказать сшить для вас чёрный саван из шенойского шёлка в качестве принятия вашей жертвы королём, если удача вам не улыбнётся.

— Сказать по правде, я уже сделал свой выбор.

— Неужели? И кто ваш бык? — Вечера даже не потрудилась изобразить интерес.

— Тот, что год назад втоптал в пыль наследника престола. Прекрасный экземпляр. Он достоин меня.

— Гнев?

Все четверо на секунду остановились. Альвгред и Ясна переглянулись.

— Не думала, что вы склонны к самоубийству, — заметила Вечера.

— Я не самоубийца, — возразил Роланд с усмешкой. — Он великолепен. И он будет моим.

— На его счету уже несколько смертей.

— Тем лучше. Представьте лица в толпе, когда я прижму голову Гнева ногой к земле.

— Каждая из его жертв думала так же.

— Все они были слабы, и ваш покойный брат в том числе.

— Не смейте так говорить о Киране, — послышался позади неуверенный голос Ясны.

— Прошу прощения, принцесса? — обернулся к ней сын графа.

Альвгред отважно выступил вперёд:

— Если вы станете мужем кронпринцессы, вам стоит выбирать выражения.

— Я стану королём этих земель и буду выражаться как посчитаю нужным, — парировал Роланд.

— Вы станете мужем королевы этих земель и будете выражаться так, как от вас потребуют приличия, — ответила Вечера.

Брови юноши поползли вверх. Его красивые губы изогнулись в хищной улыбке.

— А я уже и забыл, что у старшей принцессы имеются зубы.

— Некоторые вещи следует помнить, иначе вы не заметите, как эти зубы перекусят вам горло.

— А я люблю, когда девушки кусаются. — Он бросил взгляд на Ясну. — А ещё, когда они визжат.

Альвгред заслонил собой принцессу.

— Брось, своячок, — сын графа отступил на шаг, — я всего лишь пошутил.

С этими словами он откланялся и сказал, что ему надо идти — родители хотели подарить королю «Вилевдатт» в переплёте из кожи с алмазами, которую Эрдор заказал специально для своего визита, и наследник Утёса желал при этом присутствовать.

— Пусть бык его затопчет, — тихо прошептала Ясна, когда он удалился. — Пусть он его убьёт.

В этот момент обе сестры забыли разделяющую их вражду.

ГЛАВА 14

Сын огненного вихря

Марций следовал к бычьим загонам, где его уже ждал Дым, готовый радостно принять угощение за оказанную услугу.

Перед арсеналом чистили яблоки две служанки и о чём-то шептались. Одна из них, увидев красноволосого эвдонца, отвлеклась от работы и кинула ему спелый фрукт.

— Чем заслужил? — спросил он, с лёгкостью поймав яблоко.

— Какой-то ты сегодня счастливый, — заулыбалась та. — Неужели работа в конюшне?..

Марций улыбнулся и откусил сочный кусок.

В арсенале не было ни души. Эвдонец зашёл вглубь, туда, где хранились тренировочные мечи. Тот, с которым ближнему бою училась Вечера, стоял прислонённый к стене и никем не тронутый. Длинное тонкое лезвие, гарда в виде бычьей морды, шесть рогов украшены гравировкой в виде листьев. Когда принц Киран подарил старшей сестре этот меч, она назвала его Кусачим. Марций вынул его из ткани и поднёс к свету. Тупое лезвие покрывали мелкие царапины. Кирасир отложил яблоко, бережно вытер меч тряпкой и воткнул его в землю. Он знал, что Вечера скоро его возьмёт, теперь её меч её ждал.

Их отношения с принцессой едва ли походили на дружбу, но когда-то Вечера пришла именно к Марцию, чтобы он научил её драться.

В тот день, полтора года назад, в кирасе не по размеру, растрёпанная и грязная от пота и пыли, только тогда она показалась ему настоящей, а не тогда, когда служанки облачали её в шелка и вплетали в её волосы ленты. Драться она совершенно не умела и будто пропускала мимо ушей все его указания, но бросалась на ксифос с такой отвагой и злостью, будто от этого обучения зависела её жизнь.

Марций до сих пор помнил, как опрометчиво дал ей в тот день себя победить, чем вызвал бурю непонятного ему гнева.

— Зачем вы это делаете, моя принцесса? — спросил он её, когда они отдыхали на скамье у кустистого крыжовника.