Корона двух королей (СИ) - Соболевская Анастасия - Страница 24

— А кто бы не хотел?

— Альвгред. Ему не нужна власть.

— В отличие от Ложного короля или того, второго, кто даёт ему деньги на содержание армии. Поставь ты хоть тысячу наследников между ними и троном, они перебьют их всех до единого, и ни мой, ни даже будущий брак Ясны ничего не изменит. Жаль, что король слишком туп, чтобы понимать очевидные вещи. — Она вспыхнула, как факел, сдобренный смолой.

Согейр поджал губы. Огонь отбрасывал на лицо принцессы тёплый свет, от чего оно казалось совсем юным, как у Ясны. На её груди, будто впитывая в себя отблески пламени, гордо сиял разноцветными искрами огненный опал.

— Послушать вас, так лучше сразу отворить Ворота Мира и пустить войска Теабрана в город.

— Королевство будет захвачено, — ответила Вечера, — потому что альмандиновая корона покоится не на той голове.

— Не будь вы принцессой, я бы отрезал вам язык за такие слова.

— Не сомневаюсь. Ты же это уже делал. Ты и Бродяга. Вы оба слепо выполняете приказы, увечите и кидаете в тюрьмы всех, кто косо посмотрит на короля. Интересно, что вы чувствуете, когда понимаете, что люди ропщут не зря? Кожевничье восстание, помнишь? — Она вернула память Согейра на несколько лет назад. — Я совсем маленькая была, когда они вышли на площадь с требованиями снизить налоги на сырьё. Ничего не понимала, думала, что они хотят напасть на замок, а они всего лишь боялись остаться без денег, потому что всё съели новые налоги. И что ты сделал с ними? Их кровь на ваших с дядей руках.

— Они штурмовали ворота замка. Если бы им удалось их сломать, королевская семья могла погибнуть. При всем уважении, принцесса, но вы понятия не имеете, на что способен человек, когда у него в руках оказывается оружие, а в его сердце обида и злоба. Или вы думаете, вашему дяде просто далось решение пустить в ход мечи против своего же народа? Он отдал приказ кирасирам, только когда начался штурм. Он лишь хотел защитить свою семью, и вас в том числе. — Согейр из последних сил подавлял растущее в нём раздражение. — И я следовал приказу.

— И устроить показательную казнь он тоже приказал? Я прекрасно знаю — то, что вы устроили с Бродягой, была полностью инициативой северянина. Но ты согласился. О чём ты только думал?

— Вы прекрасно знаете, зачем Влахос устроил казнь при всех. Он стал жертвой лжи точно так же, как и я. Но, как бы это ни было мерзко, его поступок пошёл короне на пользу — после этой казни в городе не вспыхнуло ни одного крупного бунта. Король знает, в каком свете он предстаёт перед своими гражданами, и это его цена за спокойствие в городе.

— Ему всего лишь нужно было аккуратнее обращаться с налогами, тогда Влахосу бы не пришлось надевать змеиную маску.

— Содержание армии всегда обходилось недёшево, — спокойно ответил Согейр.

— Отец с этим справлялся.

— Вы многого не знаете.

— Я знаю достаточно. Я прочитала о нём все книги, что есть в библиотеке Туренсворда. И я знаю, что отец в отличие от вас никогда никого не казнил.

Согейр подавил горькую усмешку.

— Да, — тихо ответил он и потёр глаза.

Вечера не оставляла попыток окончательно смешать Согейра с грязью.

— Негерд тоже выжгли люди, как ты, — говорила она, глядя на легата сквозь огонь. — Люди, которые лишь следовали приказу, и ты ничем не лучше их. Когда твои люди рубили головы тех кожевников, а их кровь хлюпала у тебя под ногами, неужели в тебе ничего не шевельнулось? Ты заткнул людям глотки, но это не значит, что им не о чем больше молчать. Жителям королевства нужен лидер, который обласкает их и защитит, а не пошлёт на плаху за мольбы о милостыне! Лучше бы Осе понять это раньше, чем это им пообещает Теабран. Иначе, войди его войска в город, вдоль главной улицы выстроятся сотни людей, которые будут ему рукоплескать.

Она заметила, как Согейр стиснул зубы.

— Что? Хочешь сказать, это неправда? — не замолкала Вечера. — Людям наплевать на то, у кого больше прав на корону, и плевать, на чьей голове она окажется, — они хотят жить спокойно, и это всё. Если это им пообещает Теабран, ты и вся королевская рать окажетесь бессильны перед взбесившейся толпой. Или ты думаешь, граф Корбел перешёл на сторону Севера, потому что его запугали?

— Корбел — предатель. Ему давно пора отсечь голову и натолкать в горло земли.

— Он потерял на тавромахии двух сыновей и жаждет мести. Его действия были предсказуемы.

— Во время тавромахии гибнут десятки таких же, как его сыновья. Им не нужно было выходить на арену.

— Он — отец. Или ты бы смирился со смертью Альвгреда, затопчи его бык у тебя на глазах? Теабран очень умён. Ему нужны были люди, и он их получил, всего лишь найдя подход к нужному человеку. Таких, как Корбел, чьи сыновья погибли, в Ангеноре сотни. Одни смотрят на их смерть как на данность, но есть и такие, что винят короля в потакании жестокой традиции, и у некоторых из них есть своя власть.

— Считаете, надо отменить тавромахию? Но это основа нашего государства.

— Отменить? Нет. Но на сотню сильных ловкачей всегда найдётся один хитрец, который обведёт вокруг пальца их всех и победит. И в нашем случае этот хитрец очевиден. И чтобы противостоять ему, нужен кто-то ещё более сильный, ловкий и хитрый. Иначе Теабран всех переманит на свою сторону. К тому же после того, что произошло в Негерде, он стал ещё и защитником новой веры, пострадавшей от языческого пламени ангенорского тирана. Ты понимаешь, что следующим его шагом будет открытое нападение?

— Король уже об этом позаботился. Иларх и его люди уже идут навстречу северным войскам.

— И, конечно же, король учёл, что это ловушка?

На мгновение Согейр задумался, но лишь на мгновение.

— Иларх выбрался с Эвдона. Его не так просто заманить в другой капкан.

Вечера улыбнулась, и Согейру не понравилась эта улыбка.

— И пока они там, мы укрепляем защиту Паденброга, — сказал он и всадил нож в землю по рукоять. — Воины мобилизованы, каждый день проходят учения. И вы же знаете, что за всю историю города ни один человек не смог перебраться через городскую стену. Все охранные и надвратные вышки вооружены до зубов, оружие по периметру стен. Даже если Теабран подойдёт к городу, он не войдёт. К тому же на нашей стороне кантамбрийцы.

— Знаешь, в чём разница между вражескими войсками и войсками союзников? — прервала его рассуждения о безопасности принцесса.

— Вторые нас защищают, — вид Согейра говорил о том, что это глупый вопрос.

— Перед вторыми король сам открывает городские ворота.

— Вы не доверяете графу Монтонари?

— А ты думаешь, умно доверять человеку, которого в народе прозвали Чернильной Рукой? Эрнан портит всё, к чему прикасается, а за его елейной улыбкой кроется чудовище, — улыбнулась Вечера. — К тому же, если Ангенор победит Теабрана силами кантамбрийцев, короли будут у Монтонари в неоплатном долгу.

— Приятно знать, что, хотя бы в этом вопросе наши с вами мнения совпадают. Именно по этой причине я в своё время выступил за назначение брата Эрнана на должность Хранителя казны. Монтонари должны быть на виду.

— К большому сожалению, Сальдо нам здесь не поможет.

— Думаете?

— Его отношения с братом далеки от того, чтобы он разделял его взгляды на политику или мог передавать нам сведения, не предназначенные для уха короля.

— Но он Монтонари. А они своих не бросают. В худшем случае его можно будет использовать как залог лояльности его старшего брата.

Согейру очень не понравился её взгляд.

— Почему вы смотрите на меня?

— Знаешь, в тебе есть тот же изъян, что и в графе Корбеле. — Голова принцессы чуть наклонилась вбок. — Ты слишком любишь свою семью и считаешь, что это свойственно всем. В отличие от тебя Эрнан любит только себя, свои амбиции и людей, которые им соответствуют. Потому он не скрывает своей преданности только себе. В этом он, по крайней мере, честен. В отличие от тебя. Ты любишь свою семью. И для легата кирасиров это — роскошь. Рано или поздно ты будешь вынужден выбирать между семьёй и короной.