Мать наследника (СИ) - Эванс Алисия - Страница 6

Стоило нам свернуть в коридор, скрывшись от пирующих особ, как мой взгляд натолкнулся на две странные фигуры. Они были скрыты в тени высокой мраморной колонны, поэтому мне не сразу удалось разглядеть, что там происходит. Фигуры ритмично двигались, слышались сдавленные хрипы. Догадка пронзила меня, как молния. Это любовники! Мужчина заставил женщину нагнуться и упереться руками в стену, а сам активно любил её сзади. Это животное совокупление выглядело настолько дико, мерзко, гадко, что я едва смогла сдержать эмоции. Такое чувство, что это не дворец царя, а публичный дом – царство разврата и греха.

Я резко развернулась на каблуках и приказала служанке провести меня другой дорогой. Любовники услышали наши голоса, но они были настолько пьяны, что даже не поняли, кто перед ними. Фу, как же это отвратительно! Я шагала по коридору так быстро, что со стороны это наверняка походило на бег. Когда передо мной распахнулись двери покоев, я вбежала туда как в укрытие.

- Выйдите все вон! – приказала я служанкам, устало взмахнув руками. – Клара, останься.

Служанки переглянулись, но перчить не стали. Мы с подругой остались наедине, и только в её присутствии я смогла дать волю эмоциям. Металась по комнате от окна к двери, не в силах усидеть на месте. Все внутри меня бурлило.

- Клара, я не выдержу! Ты это видела?! – воскликнула я, указывая на дверь. – Он заснул в тарелке, Клара! Царь напился до такого состояния, что опозорил себя и меня!

- Адель, успокойся…

- Нет, я не могу успокоиться! – оборвала её, погрозив пальцем. – Он же настоящее чудовище! Ты видела, как Габриллион смотрел на тех танцовщиц?! Я, его жена, сидела рядом, а он нагло лобзал взглядом этих полуголых развратниц! Что же будет дальше? Если царь так нагло ведет себя на нашей свадьбе, что ждет меня в семейной жизни с ним?

- Адель, ты не можешь ничего сделать, - с нажимом произнесла Клара и сделала шаг вперед. – Тебе придется научиться жить с этим человеком.

- Но я не хочу! – со слезами простонала я и обессиленно рухнула в кресло. – Не хочу. Мое сердце его не принимает.

- Адель, не все браки заключаются по любви, - Клара присела рядом и погладила меня по рукам. – Пойми, это твой долг: быть хорошей женой тому, кто принесет пользу Южному царству. Представь, сколько выгоды принес этот брак нашему народу! Габриллион сегодня перебрал вина, выпил лишнего, вот и разошелся. Уверена, в трезвом состоянии он ведет себя намного приличнее. Вот увидишь, когда праздник закончится, ты не узнаешь своего мужа, - улыбнулась она. – Мужчинам нужно покуражиться, повеселиться, а после этого они долгое время ведут себя как паиньки.

- Он известен своим бешеным нравом, - прошептала я, качая головой.

- Адель, твоя главная задача сейчас – забеременеть. Ты же видела, как царь милуется с этой Серпентой. Он уважает мать своего ребенка, прислушивается к ней. Представь, как он будет относиться к своей царице, матери наследника. Я думаю, он не тронет тебя во время беременности, ведь ему нужен законный наследник.

- Я очень жалею, что вышла за него, - сокрушенно прошептала, вспоминая начало переговоров о свадьбе, взволнованное лицо отца, когда он сообщил мне о том, что скоро я покину родную страну и стану женой другого царя. Тогда это воспринималось мною как долг, но сейчас я понимаю, что переоценила свои силы.

- Все наладится, - пообещала Клара. – Не забывай, кто ты. У тебя есть отец, он всегда защитит тебя. Ты ведь не Серпента. Эту змею царь может выбросить на улицу, если очень захочет, а тебя он даже пальцем тронуть не имеет права.

В ту ночь я легла спать с тяжелым сердцем. Моя первая ночь в статусе замужней женщины прошла в слезах и душевных терзаниях. Вся моя сущность, каждая струна души сопротивлялась мысли о том, что отныне я обязана уважать и почитать Габриллиона, как и положено хорошей жене и честной женщине. Несколько часов я не могла уснуть и судорожно искала выход. Даже грешным делом подумала о разводе, но тут же отмела эту мысль. Мой отец никогда не допустит такого безумия и позора. Уже на рассвете мне все же удалось уснуть с грустной мыслью о том, что отныне я связана с царем Северного царства прочными брачными узами.

На следующий день праздник продолжился. К счастью, в личное крыло никого не допускали, так что в своих покоях я смогла укрыться от безумной толпы. Как мне доложили слуги, мой муж проспался и вновь бросился в пучину свадебного пира, вливая в себя бочонки пива и вина. Я выразила желание не участвовать в этой вакханалии и почти весь день просидела в своих комнатах за книгами и вышивкой. Однако, на закате мой покой был нарушен.

Дверь без стука распахнулась, и в спальню, словно вепрь, ворвался Габриллион. От неожиданности я подскочила с кресла, книга с глухим звуком упала на ковер. Нескольких секунд хватило, чтобы понять: царь ужасно пьян. Его лицо раскраснелось, и без того маленькие глаза сузились, а взгляд выражал мрачную решительность. Дверь захлопнулась, и я вздрогнула всем телом.

- Что вам… - начала было я.

- Повернись, - перебил меня муж, неотрывно смотря в лицо пьяным взглядом. Я растерялась, но приказ выполнила. На мне было платье с многослойной юбкой. Не успела я понять, что произошло, как сильные руки толкнули меня в спину, заставив нагнуться так, что ноги и туловище стали почти параллельны друг другу. Я вскрикнула, спину пронзила тянущая боль от столь резкого наклона. Первый шок ещё не прошел, а я не успела опомниться, когда Габриллион задрал мою юбку, стянул нижние штаны и резко ворвался в мое тело.

- Мама! – закричала я не то от боли, не то от неожиданности. Пять резких, быстрых, жестких толчков, и все закончилось. Муж сжал мои бедра мощными пальцами, практически вдавив их в мою кожу. Он вздрогнул несколько раз и отпустил меня. Габриллион ушел также быстро, как появился в моих покоях. Я попыталась разогнуться и заползла на свою кровать. Рухнула вниз лицом, сглотнув слюну. Между ног начало саднить, но не так сильно, как в прошлый раз.

Примечание автора: это последняя близость между героями. Совсем. На весь период книги.

Откуда это мерзкое чувство, словно меня осквернили? Он ведь мой муж, это его право – брать мое тело. Почему я чувствую себя так, будто меня унизили, плюнули в лицо, изваляли в грязи? Всё ещё лежа на кровати, я подтянула штаны и кое-как расправила мятые юбки. Отпечатки мужских пальцев горели на моих бедрах. Захотелось смыть их, как и все следы прикосновений этого монстра.

С тех пор я не могла чувствовать себя в безопасности даже в своих комнатах. Я требовала от своих служанок ежечасный доклад о том, где находится Габриллион, что он делает и намерен ли посетить меня. Я облегченно вздыхала только тогда, когда он уезжал из дворца.

Праздник длился ещё неделю. Все это время я почти не выходила из покоев, а мой супруг большую часть времени проводил в развлечениях. Он навестил меня лишь однажды, на четвертые сутки нашего брака. Служанки доложили мне, что царь идет в стороны личного крыла, так что я была более или менее готова к его визиту. Нервничала, теребила кожу на пальцах, кусала губы, гадая, как обойдется со мной в этот раз. Думаю, боги услышали мои молитвы и все же сжалились надо мной.

- Ляг, - пьяным голосом буркнул Габриллион. За эти дни он практически не просыхал, поэтому и вид у него был соответствующий, а уж запах… От его дыхания я всерьез рисковала потерять сознание.

Я послушно легла на кровать, закрыв глаза и наказав себе думать о чем угодно, только не о близости с мужем. Всего пять минут. Что такое пять минут? Ерунда, да и только. Царь шатался, движения его были смазанными и неловкими. Он долго возился со своими штанами, пытаясь развязать шнуровку. Наконец, спустив их, Габриллион практически упал на меня. Я сдержала стон, ведь весит мой муж очень много. Пока я неподвижно лежала, он дышал мне в лицо отвратительным смердящим перегаром. Бычья туша, пролежавшая на жаре три недели, и то источает более приятный аромат

Царь пыхтел, дергался, возился на мне. Его пьяное лицо украшала улыбка, весь вид моего мужа говорил о том, что он получает удовольствие и мешать ему не стоит. Он даже приоткрыл рот, словно хотел вдыхать побольше воздуха, как собака. Его движения становились все более резкими и быстрыми, мимика выражала крайнюю степень удовлетворения от процесса. А я… Я лежала и не знала, как сказать ему о том, что он придается любви с моей ногой.