Сбежавшая игрушка (СИ) - Эванс Алисия - Страница 16

— Почему?! Он же милашка, — я склонилась над террариумом и любовалась на очаровательного тарантула с мохнатыми розовыми лапками.

— Он очень неприхотлив, — вклинился продавец, заметив нас интерес. — Питается специальным кормом, убирать за ним не нужно.

— Беру! — решила я, не обращая внимания на возражения Роба.

С тех пор этот очаровашка живет в моей комнате. Прежняя Поля никогда бы не стала заводить столь необычного зверя, а я больше не оглядывалась на предрассудки и стереотипы общества и жила так, как мне было удобно. Я назвала его Гоша, и иногда он даже спал вместе со мной, правда, на тумбочке.

Я прожила с этими людьми больше трех лет, и они стали моей семьей. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. В какой-то момент я заметила, что запах Сэма неуловимо изменился, но не придала этому значения. Наверное, никогда не смогу простить себе этой беспечности… Когда мы спохватились, было уже поздно. Все целители разводили руками и твердили, что сделать уже ничего нельзя. У моего приемного отца, а я называла его именно так, в желудке возникло какое-то новообразование, которое росло не по дням, а по часам. Он страдал от болей, которые удавалось облегчить лишь маковым молоком, но вскоре и оно перестало помогать. Его рвало кровью, он страшно мучился, а я не знала, как ему помочь и была вынуждена просто наблюдать, как он умирает. По ночам я плакала в подушку, не могла без слез смотреть на Сэма. Он очень похудел, всегда был бледен, кожа истончилась и стала как будто прозрачной. Я боялась подумать, что он может умереть, при мысли об этом душу разрывала боль.

— Поленька, — обратился он ко мне, когда лежал в своей постели, а я сидела рядом, держа его за руку. Мне казалось, что именно так я могу удержать его здесь, — послушай меня, девочка. Ты ограбила с десяток аристократов, вынесла их драгоценности, поэтому, если что, они не оставят тебя в живых, что бы они не обещали тебе, запомни. Посмотри, каким стал наш дом: богатым, красивым, крепким. Оставь это дело, дочка. Заканчивай с воровством, у тебя вся жизнь впереди, а я знаю, что говорю. Хватит уже краж. Выходи за Роба, он давно на тебя глаз положил, с ним ты будешь в безопасности. Денег в общаке вам хватит до конца жизни, ещё и детям останется. Отдайте треть Томасу и живите спокойно.

— Сэм, прошу, — слезно прошептала я, понимая, что он прощается, его природный запах угасал. Томас и Роб остались внизу.

— Все будет хорошо, — прошептал он и как будто посерел. — Ты, главное, будь счастлива, живи спокойной жизнью. Семья в жизни — это самое важное, а не воровство. Будь счастлива, Арьяша, — прошептал он и закрыл глаза. Его дыхание остановилось, грудь больше не вздымалась. Запах из человеческого стал…мертвым.

— Сэм! — прошептала я и начала задыхаться от собственных слез. Горло сдавил спазм, сердце разрывалось от боли. Я пулей вылетела из его спальни, ничего не видя перед собой, спустилась на первый этаж. Роб и Томас все поняли без слов. Кто-то из них обнял меня или попытался обнять, но я вырвалась, обернулась кошкой и бросилась в лес. Не могу находиться в этом доме.

Я забралась на высокое дерево и просидела там несколько часов. Не помню точно, сколько прошло времени, я как будто отстранилась от этого мира, от этой реальности.

Сэм мертв.

Человек, который приютил меня и относился теплее, чем кто бы то ни было, умер. Мне казалось, что я осталась в этом мире совершенно одна, никому не нужная, всеми брошенная. Я потеряла счет времени, но одно знаю точно: я не хочу видеть Сэма мертвым, не смогу выносить этот запах разлагающегося тела. Может, это неправильно, но я пропустила его похороны. Томас и Роб справились без меня, за что я им очень благодарна. Я все это время сидела на дереве, почти не слезая.

Когда его тело унесли, я смогла вернуться в дом. Он встретил меня тишиной, внутри было непривычно пусто, ведь обычно тут всегда кто-то, но был. Зеркала завешены тканью, в воздухе витал траур. В доме нет-нет, да встречался запах его тела.

Ноги сами принесли меня к его спальне. Здесь этот запах был самым густым, но я нашла в себе силы пройти в комнату. Присела на кресло. Долгое время не шевелилась, пытаясь свыкнуться с этой атмосферой и тем, что он больше никогда не войдет в эту комнату. Потом встала, подошла к книжному шкафу у стены — Сэм всегда любил читать. Я провела пальцем по корешкам книг и заметила одну, стоящую особняком. Он всегда так оставлял те книги, которые читал в данный момент. А эту не успел… Я сморгнула слезы и взяла её в руки.

«Тритон — бог морей».

Он читал об этом? Интересно. Я присела в кресло и открыла книгу.

На заре цивилизации существовало множество богов, но сильнее всех были богиня земли, бог тьмы и Тритон — бог морей, рек, да всех естественных водоемов. У него была свита, с которой он постоянно путешествовал: его собственные дочери и в то же время жены — нимфы или наяды. Они были прекрасными вечно молодыми девушками, созданными из магии и морской воды. Тритон предпочитал окружать себя ими потому, что они были прекрасны и во всех отношениях идеальны. Впрочем, и так понятно, зачем они были ему нужны — эдакий гарем собственного производства. С помощью своих дочерей Тритон влиял на ход той или иной войны, давал убежище тем или иным существам или скрывал их, «окутывая водной пеленой». Я так и не поняла, что это значит. В книге пояснялось, что те, кого он одаривал такой милостью, могли скрыться от любой погони, и даже оборотни не могли отследить его.

С ними, кстати, у нимф сложились особо неприязненные отношения. Оборотни ориентировались по запаху, обоняние — их главное оружие, ведь именно с его помощью они могут выследить кого угодно и понять эмоции человека. Но нимфы с разрешения Тритона могли лишать человека запаха, и тогда способности оборотней становились бесполезны. Вся эта ситуация не была столь острой ровно до того момента, пока нимфы не начали помогать врагам оборотней. У одного из их вожаков украли жену, и похититель попросил убежища у Тритона. Тот согласился. Оборотню жену никто не вернул, и с тех пор они и нимфы — непримиримые враги. Один из кланов оборотней, кажется, тот самый, к которому принадлежала похищенная девушка, начали истреблять дочерей Тритона. Они похищали их и убивали, а тела выбрасывали в море, чтобы их отец мог увидеть, что будет с теми, кто посмел похитить женщину из стаи оборотней.

Я захлопнула книгу. Не могу не отметить схожесть способностей нимф и моих собственных, да ещё связь с оборотнями…. Неужели среди моих предков есть потомки бога Тритона?! Это объясняет мою тягу к воде. Но нимфы и оборотни враждуют, так как у них мог появиться общий ребенок? Одним вопросы… Помню, Роб когда-то говорил, что оборотень может иметь ребенка только от одной женщины, скорее всего, тоже оборотня, значит, моя мать не может быть нимфой. Или может? Я не знаю. Слишком мало информации.

Но остается ещё один вопрос: если Сэм догадывался о природе моих способностей, то почему молчал? Наверное, были причины. Я вздохнула и положила книгу на место.

Потянулись серые будни. Первое время мне все время казалось, что Сэм где-то рядом, поблизости, в соседней комнате. Я заходила на кухню, ожидая, что он сидит там и что-то готовит, но там никого не было. Весь дом погрузился в траур, а я носила на голове черную повязку, не снимая.

Так прошло сорок дней. Я ходила как тень, перестала улыбаться, просто существовала, ни на чем особо не зацикливаясь. На заднем дворе у нас стояли садовые качели, и ближе к вечеру я решила немного посидеть на них. Через несколько минут рядом со мной присел Роб.

— Знаешь, какое сегодня число? — спросил он.

— Какая разница? — глухо отозвалась я.

— Такая, что сегодня пошел сорок первые день после его смерти, — вздохнул Роб.

— И что?

— А то, что траур длится сорок дней, Аполлинария, а на сорок первый заканчивается, — с этими словами он развязал повязку у меня на голове и, сняв её, положил к себе в карман.

— Ты скучаешь по нему? — спросила я, не оборачиваясь.