Дочь моего врага (СИ) - Эванс Алисия - Страница 11

— Жива? — не то издеваясь, не то шутя спросил альфа, принимая из моих рук пустую тару.

— Пока да, — хмыкнула я. Никаких изменений в организме не ощущалось ни в лучшую, ни в худшую сторону.

— Хорошо, тогда жду тебя внизу через тридцать минут, — распорядился хозяин дома. — Если вдруг вздумаешь умирать и изображать из себя подло отравленную барышню — зови, кричи. Я услышу, — похоже, он по-настоящему обиделся. Взглянув на меня исподлобья, альфа за считанные секунды вышел из комнаты. У меня появилось стойкое ощущение того, что ему трудно выносить мое присутствие.

В душу медленно заползало чувство вины. Стоп! Что это со мной? Какая еще вина?! Я что, навязываюсь этому оборотню?! Разве я сама, по своей воле пришла в его дом и завалилась в его кровать!? Если ему неприятно мое присутствие, то пусть отвозит меня обратно в мою стаю!

За всеми эмоциями и справедливыми возмущениями я и не заметила, как в организме появились силы. Головная боль медленно растворилась, из тела ушла боль, а мысли стали бодрыми и ясными. Минут через десять я уже могла вставать, ходить, и даже озаботилась собственным внешним видом. Ей-богу, эти испачканные в пыли вещи, да еще и в пятнах от травы, только позорили меня. Даже не удивительно, что Бен Манкулов позволил себе разговаривать со мной в хамской манере, учитывая его противный характер. Мой внешний вид никак не внушает желания держать себя в руках. Так дело не пойдет.

Я принялась лихорадочно дергать ящики в туалетном столике у окна. Должна же здесь быть расческа! Почти сразу мне попались щипцы для ресниц, полузасохший блеск для губ, какие-то сломанные заколки с застрявшими в них черными волосами. Не понимаю, как можно так вести себя в гостях? Я и сама не слишком аккуратная в быту, но бросить в чужом доме свои личные принадлежности, да еще в таком отвратительном виде? Никогда!

Наконец, нашлось что-то, похожее на расческу: старый гребень со сломанными зубьями. Сгодится. Бросившись в ванную, я посмотрела на себя в зеркало и снова ужаснулась. У меня на голове гнездо! В таком виде показываться врагам своей семьи нельзя ни в коем случае! Если только я не хочу опозорить фамилию Капуловых.

Я смочила волосы водой и принялась расчесывать их. Огромного труда стоило сделать ровный пробор. Даже в распущенном виде моя шевелюра никуда не годилась. А значит, придется стараться. Волосы плохо слушались, но я упорно заплетала их в два колоска… Теперь я, по крайней мере, не напоминала львенка, сбежавшего из зоопарка. Что делать с одеждой? Постирать ее я уже не успею, никакого сменного комплекта здесь нет и в помине. Я прошлась по одежде влажными руками, смахивая с нее остатки пыли. Пятна, увы, так и остались на самых видных местах.

Полчаса очень быстро истекли. Я сердцем чувствовала: Роман хочет поговорить. Нам обоим нужна эта встреча. Обменяемся взглядами на эту ситуацию и, кто знает, может быть, обсудим условия моего возвращения домой.

Глава 7.1

Роман

— Ну и где она? — хмыкнул Бен, с насмешкой глядя на брата. — Мясо уже остыло, а я, знаешь ли, все еще голоден! Какого черта я должен дожидаться девчонку Капуловых? Начнем без нее! — он потянулся к стейку на своей тарелке, но неожиданно для себя одернул руку. Ладонь обожгла боль, словно кто-то воткнул в его кожу раскаленную вилку. В действительности рука Бена осталась неповрежденной. — Эй! — обиженно пискнул оборотень, но больше на мясо не покушался. Как ребенок, ей-богу!

— Невежливо начинать трапезу, не дожидаясь гостя. Ты хочешь, чтобы о Манкуловых говорили, что мы варвары и невоспитанные свиньи? — альфа скосил на брата мрачный взгляд.

— Какой-то ты слишком злой, — проворчал оборотень. — Это на тебя не похоже. Что тебе сказала эта девчонка, что ты сделался сам не свой?

— Не говори глупостей, — скривился альфа как от кислого лимона. — Я веду себя как обычно, то есть так, как требует того ситуация. И ты тоже мог бы вспомнить о манерах! Вежливость лишней не бывает.

Бен не нашелся, что ответить. Он лишь фыркнул, как обиженный пес. Спорить с альфой, когда он пребывает в столь скверном настроении, себе дороже. Интересно, что же такого произошло между ним и девчонкой? Старший брат поднялся к ней в гостевую комнату в своем обычном состоянии, а вернулся сам не свой. Бен не мог припомнить случая, когда какой-то женщине удалось бы вывести Романа из равновесия.

— Простите за опоздание, — раздался приятный женский голос от двери. Два брата одновременно повернули головы на звук. Как они могли не услышать звуков ее шагов?! Но стоило увидеть стоящую в проеме девушку, как все лишние мысли вылетели из их голов.

Впервые запах Юли чувствовался так ярко и отчетливо, без лишних примесей и неприятных ноток болезни. Она пахла как рождественский пирог — ванилью, сладостью, теплом, уютом, домом. Обычно молодые волчцы источают ароматы свежести, энергии, секса — всего того, что олицетворяет молодость. Но Юля… Она совсем другая.

Роман не понял до конца, что именно девчонка сделала со своей внешностью, но отвести от нее изумленно-восхищенный взгляд получилось не сразу. Оказалось, до этого момента он видел перед собой замарашку. Юля причесалась, уложила растрепанные волосы в изящные колоски. Роман не разбирался в женских прическах, но его всегда завораживали вот такие объемные косы, как у его гостьи. Они всегда наделяли свою хозяйку особой женственностью и красотой. У Юли они, в довершение ко всему, имели приятный пшеничный оттенок, что только добавляло шарма и нежности.

Теперь лицо девушки не казалось ему изможденным, уставшим и будто бы посеревшим. Со лба исчезли складки, да и сам цвет лица стал более здоровым. Щеки обрели приятный румянец, губы налились соблазнительным розовым оттенком. Юля вся стала какой-то… другой. Будто сбросила с себя всю тяжесть неприятностей, которые с ней случились по вине его братьев. Распустила свои лепестки как цветок от солнечных лучей. Глядя на нее, оставаться на стуле было невозможно. Не успев отдать себе отчета в своих действиях, альфа поднялся на ноги.

— Проходи, — Роман махнул рукой на свободный стул за столом. Девушка застыла в дверях, ожидая приглашения. Он видел в ее глазах растерянность и испуг, которую та тщательно прятала за маской сдержанности. Что ж, ей еще учиться и учиться искусству прятать свои истинные эмоции. Жизнь научит. — Садись. Как я вижу, настойка все же помогла, и ты осталась жива? — он произнес эти слова беззлобно, словно нечто дежурное. Юля тоже не стала острить.

— Я прекрасно себя чувствую. Спасибо, — вежливо кивнула она, не обращая внимания на озадаченный взгляд Бена.

Юля молча прошла мимо него, обдав новой порцией своего потрясающего аромата, и уселась на приготовленное место. Прикасаться к еде не спешила, хоть и бросала на мясо короткие плотоядные взгляды. Голодна, но к еде прикасаться не спешит. В каком-то смысле, это правильно. Если бы Юля была его сестрой, Роман предпочел бы, чтобы она вела себя именно так, как сейчас — сдержанно, скромно, не давая повода заподозрить ее в плохих намерениях.

— Какое преображение, — присвистнул Бен, оценивающим взглядом глядя на девочку. Заметив этот взгляд, Роман с трудом сдержал дикий порыв ревности. Руки сами сжались в кулаки, мышцы дернулись от желания стереть с лица брата презрительную ухмылку. Роман знал, что за этой гримасой прячется совсем другое чувство — похоть.

Глава 7.2

— Вы хотите обсудить мою внешность? — губы девушки дрогнули в легкой улыбке.

— Почему бы и нет? — издевательски протянул Бен. — Она играет огромную роль в контексте всей ситуации…

— Бен, умолкни! — резко оборвал брата Роман. — Юля, прошу прощения за поведение моего брата, — произнес он, с неприязнью глядя на Бена. — Он очень волнуется, вот и несет всякую чушь.

— Давайте оставим в стороне все эти заигрывания, — вздохнула Юля, отбрасывая косы назад. Роман поразился серьёзности ее интонации. Такой нежный девичий голос звучал непривычно взросло. — Нужно поговорить серьезно и предельно обстоятельно. Ваши братья напали на меня, а это карается смертью. Вы, как ответственные за младших, тоже виновны. Отчасти, — спешно добавила девушка, заметив, как Бен раскрыл рот, намереваясь возразить. — Моя семья не простит такого, — с искренним сожалением произнесла она, закусив часть нижней губы. — Я не знаю, зачем ты привез меня сюда, — обратилась она к Роману. — Каковы ваши намерения? — этот вопрос был адресован обоим братьям. Даже Бен подобрался, отбросив всю свою наглость.