Круглосуточно моя (СИ) - Тур Злата - Страница 28

       - Готовься передачки в тюрьму носить. Я его прибью.

      - Вот же сука! И ты поэтому от меня бегала?

     Влада шмыгнула носом, хотела кивнуть, но Дим бы сверху этого не увидел, так как она уткнулась ему в грудь. Душа разрывалась от страха. Сказать сейчас всю правду или еще отложить. Про татуировку уже сам узнал. Вот зачем ему такое счастье? Для него тоже слишком много потрясений. Думал, что она просто капризная недотрога, а она настоящий ящик Пандоры. Сколько она еще принесет ему огорчений? И сколько он сможет выдержать? Ей стало так жалко себя, что слезы невольно закапали из глаз, намочив футболку обнимавшего ее мужчины.

       Дим отстранился, держа ее, как куклу, на вытянутых руках.

    - Ну что опять? – попытался он сделать вид, что ничего не произошло. Однако сам терпеть не мог фальши, поэтому непринужденностью в его вопросе и не пахло. Он просто пребывал в эмоциональном шоке. Услышать, как какой-то урод измывался над его девочкой, (а теперь он уже был уверен, что дело скандалами не ограничивалось), это не то, что хочется слышать, знать. Он, как дурак, размечтался о девственнице, которая была бы чистым листом, а влюбился в запуганного, травмированного подранка.

     Сейчас от бешенства ему хотелось что-нибудь расколотить, сокрушить, куда-нибудь свои кулаки всадить или в кого-нибудь, вернее, он знал в кого.

       Но надо сдержаться, иначе она закроется в свою раковину , потом не достанешь. Он должен выслушать, нужно пережить с ней эту гадость и освободить ее душу от гнета не своей вины.

     Приложив ладони к ее лицу, он осторожно вытер слезинки, указательным пальцем провел по носу, легонько ткнув в кончик.

    - Ну –ка выше нос! Ты мне все сейчас расскажешь, и мы забудем об этом. Договорились?  – Хотя он понимал, что Влада хочет не просто рассказать, а именно оправдаться. Не каждая девушка носит татуировку «Собственность г-на Угличского». Единственное, чем он мог облегчить ее моральные терзания – это показать ей свое твердое желание защитить. Хотя его постоянно преследовало и другое твердое желание, которое временами от паха простреливало чуть ли не в мозг. Вот и сейчас нужно прижимать ее к себе, а показывать возбуждение совершенно недопустимо. Как ни крути, от любого контакта с ее телом, его член норовил подняться по стойке «смирно». Сцепив зубы, он сел на кровать и снова усадил к себе на коленки, практически целомудренно поглаживая по спине.        

      - Мы пошли на новогодний корпоратив к ..мужу на работу. На мне было длинное платье с открытыми плечами. Ему не понравилось, что все на меня глазели и приглашали танцевать. Дома он устроил мне проверку на прочность. Обвинил меня в том, что я распускаю хвост перед чужими мужиками, провоцирую, веду себя как ..проститутка. И он не удивится, если я загуляю с кем –нибудь. В общем, обрисовал мой моральный облик так, что мне самой стало гадко от себя. Мне пришлось извиняться, но он не реагировал. Я плакала, мне было обидно, что он не слышит меня. И я не знала, как убедить, что у меня ничего такого и в мыслях не было. Тогда он соизволил заговорить и сказал, что готов простить, если я докажу ему свою преданность. Я, конечно, согласилась – быть виноватой – это не выносимо. И он тут же нашел мастера, который приехал на дом и сделал татуировку. Причем, я была настолько расстроена и подавлена, что даже не спросила, что я буду всю жизнь носить. А мастеру он показал на бумажке. – Все это Влада выпалила на одном дыхании, будто эта тайна жгла ее изнутри. Ее речь прерывалась всхлипываниями. И у Дорохова самого не раз перехватывало дыхание.

   - Какой же ты несмышленыш еще! Удивительно просто. Тот, кто настойчиво доказывает, что ты в чем –то согрешила, не справедливости добивается и не доказательств твоей непричастности, а просто насаждает чувство вины. Чтобы наслаждаться вкусом власти, - начал было умничать Дим, но вовремя опомнился. Девочка нуждалась просто в поддержке, а никак не в нравоучениях. Он прошелся легкими поцелуями по ее лицу, избегая губ. Влада, расценившая это как брезгливость, напряглась. Все? Он больше не хочет быть с ней? Она запаниковала, но Дим, каким-то сверхчутьем угадывавший ее мысли, поспешил исправиться. Он прижался к ее обиженно дрогнувшему рту, так же аккуратно поцеловал и крепче притянул за талию.

  Призвав на помощь всю свою выдержку, представил, что он на шпионском задании и должен изображать гея, у которого по определению в такой ситуации штаны не будут топорщиться. Вот удивительно – как тело и душа находятся в прочной привязке. Отвлекся на физиологию – и боль чуть утихла.

     - Все позади, - сфальшивил он. Все совсем не позади. Все только начинается. Что делать с татуировкой? Уподобиться ее мужу и потребовать чтоб избавилась? Она снова примет это за насилие. Убедить в том, что все нормально? Какой на хрен нормально? Его передергивало от мысли, что на его девушке клеймо другого мужчины.

    Тут уже Влада, словно прочитав его мысли, хлюпнув носом, тихо, будто боясь что он не поверит, сказала:

    - Я не успела от нее избавиться, потому что, сбежав от мужа, я сразу поступила на работу. И у меня еще не было отпуска. Я обязательно избавлюсь или сверху другую набью, - Влада непроизвольно передернулась, и Дим понял, что ей не в удовольствие терпеть физическую боль. Но ради него она готова на это. Сука! Заходившие, как мельничные жернова, желваки Дорохова выдали его бешенство. Получается, он тоже требует от нее жертвы! Без него ходила б она в своих монашьих блузках. Нет, он не требует, но ждет. Было от чего прийти в ярость…

    - На этом твои глупенькие боязнелки закончились? – Дорохов хотел услышать «Да», однако безупречной интуицией чувствовал, что это только вершина айсберга. И что делать? Устроить вечер откровений, чтоб потом не было сюрпризов? Хотя он вспомнил, как она стекла по стеночке от его наезда, видать напомнил ей мужа. Психика – вещь тонкая. Если сейчас еще пару скелетов из шкафа достанет, потом трудно будет в себя прийти. О себе он не думал. Он взялся защищать эту хрупкую, трепетную девочку, и он будет это делать.

       - Только , пожалуйста, не говори ничего! Я взрослая девочка, и все понимаю. Поэтому договариваемся на берегу, пока у нас ничего не было – речь о женитьбе мы не заводим. Никогда и никак, - словно ныряя в ледяную воду, решительно начала Влада.

    И предупреждая возмущения Дима, она накрыла его рот своей ладошкой.

    - Я страшно боюсь потерять тебя, не успев обрести. Но я должна объяснить, почему я такая, почему со мной все сложно. Я сама виновата, но я думала, что смогу терпением смягчить характер мужа, но получалось только хуже. За провинности он наказывал меня. Ремнем. И секс с ним был для меня тоже наказанием. Я просто терпела. А с тобой …, - Влада запнулась, подбирая слова. – Я хочу быть с тобой. Так долго, насколько это возможно. И последнее. Я бесплодна.

      Давно он не получал под дых. Ни физически, ни тем более морально. Сейчас он реально почувствовал, что не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хотя судя про той прелюдии, которую ему нарисовала Влада, можно было ожидать чего-то зловещего, жуткого. Бл@ть, закопанный расчлененный труп, съеденная собака в голодный год, отнятая у старушки пенсия. Мерзость, гадость, ужас – казалось не так могут выбить дух, как это вот бытовое, будничное, которое встречается чуть ли не через раз – я бесплодна. Вкупе с наказаниями ремнем и насилием - именно так выглядит секс, когда женщина лишь терпит, - словно ножом резануло по сердцу.

    Не спрашивая разрешения, в мозгу его давно поселилась картинка – пара головастиков (он даже не потрудился определить пол) с лучистыми голубыми глазенками и одуванчиком светлых волос над головой.

     И теперь он эту картинку должен убить. На секунду убрав с ее талии руки, он завел их за спину себе и сжал кулаки с такой силой, что хрустнули пальцы. Хотелось головой приложиться о стену, чтоб только не долбил внутри этот настырный дятел, который отстукивал – «не бывать счастью, не бывать счастью».