Сделка с дьяволом (СИ) - Доронина Слава - Страница 48

Я смотрела в телефон на номер Артура и думала об этом человеке, обо всех словах, что прозвучали в машине, нашем разговоре и так и не услышала от него никаких важных слов, кроме как, я не против их двоих. Не против…

Последние два месяца моей жизни по накалу чувств и переживаниям были похожи на американские горки или на восхождение на Эверест: чем выше я поднималась, тем сильнее ощущала как сдавливало грудь и я не в состоянии сделать полноценного вздоха. Я то и дело останавливалась, чтобы перевести дыхание, высоко задирала голову, и была не уверена, что осилю этот путь наверх. Тем более в одиночку. А если и доберусь до самой вершины, где гарантии, что на пьедестале я устою, а мужчина одним легким движением руки не сбросит меня вниз на острые камни и выступы?

Отложив телефон в сторону, я прислонилась лбом к холодному стеклу и стояла так какое-то время, пока не почувствовала приступ дурноты. Головокружение, слабость, тошнота проявлялись в последние дни все чаще и чаще. Я начала реагировать на запахи и состояние очень было похожим на то, когда я носила Егора. Но все это мелочи в сравнении с тем отчаянием и тоской, которые поселились внутри меня. Не смотря на отстраненность и холодность Артура, я любила этого человека и мечтала быть рядом со своим палачом.

Всю ночь я плохо спала, ворочалась с боку на бок и не могла найти удобного положения, думала обо всей ситуации, о словах Артура и без конца вспоминала его взгляд в машине — уставший и разбитый, но не пустой, а будто я действительно что-то значила для мужчины. В итоге у меня разболелась голова, я встала и поняла, что нам следует поговорить еще раз, ради Егора и Кати. Ради своих будущих детей. Включать благоразумие в таких диких условиях существования удавалось все хуже и хуже. Но мне ведь сейчас не войну стоило разжигать, а стараться выживать в тех условиях, что мне предоставляли. Я до конца не верила словам Артура и заверениям, что ко мне и пальцем не прикоснутся и не причинят вреда моим крошкам. Но и не верить не могла. Потому что это последнее, что мне оставалось.

Утром на мой телефон поступил звонок. Мне звонила из клиники Кольцова Елена Юрьевна. Я долго не решалась ответить на вызов, но в конце концов любопытство одержало надо мной верх. Я вышла из палаты и прижала телефон к уху.

— Добрый день! Виктория, у вас все в порядке? Вчера ко мне заезжал Артур Сергеевич и у нас с ним состоялся серьезный разговор, из которого я поняла что из-за условий договора и моего предложения о проведении редукции у вас сложились недоразумения в отношениях…

Будь я на месте Артура, то разнесла в пух и прах их богадельню и камня на камне не оставила за такое недоразумение.

— А сегодня Артур Сергеевич утром передал мне с водителем документы, он внес правки во все пункты договора касательно количества детей и ведения беременности, а так же убрал со всех дубликатов свое имя, чтобы впоследствии вы сами принимали все решения. Вы можете подъехать с ним ознакомиться и заодно сдать все необходимые анализы? — предложила она. — Нам нужно удостовериться, что дети развиваются хорошо, — хотя нет, скорее всего, с ней провели воспитательную беседу. Уж слишком елейным и заискивающим был тон ее голоса.

— Прошлого обследования было разве недостаточно? — я никак не выдала своего волнения, но ощутила слабость при упоминании об Артуре. Он действительно сделал так, как говорила женщина или это была лишь очередная ловушка?

— Я должна извиниться перед вами за причиненные волнения, но я третья сторона, надеюсь, вы понимаете, что никакого вреда я причинить вам не хотела… Я рада, что все прояснилось, а Артур Сергеевич с энтузиазмом воспринял информацию о двойном пополнении. Однако, в вашем случае только кто-то один из этих детей впоследствии сможет стать донором.

— Почему? Разве шансы на успех не увеличиваются вдвое? — в голове шумело от количества новой информации.

— Нет, не в данном случае. Но для подтверждения этого факта вам лучше приехать в клинику и мы поговорим, — я чувствовала фальшь в женском голосе. — Правки в договор внесены, мы продолжим наблюдение в прежнем для вас режиме. Менять врача и клинику я бы не советовала. На данный момент времени я достаточно хорошо осведомлена обо всех нюансах вашего здоровья и надеюсь на восстановление доверия между нами.

Я бы и рада поверить ее словам, но разыгравшееся воображение и гормоны рисовали унылую картинку: как меня обманом заманивают в клинику, и едва успев переступить ее порог, вкалывают снотворное и отправляют в операционную, чтобы убить кого-то из моих детей. После всех угроз Багрова-старшего и его махинаций с деньгами с моей матерью, а затем и поведением его сына, который в первую же нашу встречу воспринял мои слова и откровения в штыки, я не верила больше никому. И даже себе, потому что запуталась.

— Я подъеду на днях, когда буду морально готова к этому шагу, — я сказала эти слова и разъединила звонок.

Не время для поспешных решений и выводов. Я уже дала себе мысленную установку успокоиться и еще раз поговорить с Артуром. И постараюсь держать при этом эмоции и чувства под контролем. Все лучше, чем накручивать себя, сидя взаперти. Нет, я не хотела возвращаться жить в его дом, но навестить Катю и заодно встретиться с Артуром… почему нет? Иногда признавать ошибки очень и очень непросто. Но Артур сделал первый шаг, приехал, попытался все объяснить, переоформил все медицинские документы на мое имя. Теперь моя очередь внести ясность в сложившуюся ситуацию.

Катя приехала сменить меня в районе пяти вечера, и возможно, остаться переночевать с Егором. Я хотела заехать домой, потому что давно не была в привычной обстановке. В окно я видела, что Костя по-прежнему находился на парковке. Я спустилась в лифте вниз, прошла по длинном коридору и открыла дверь, ступила ногами на плитку, не обращая внимания на толпящихся людей с камерами в руках. Опустила голову, поежившись от прохладного ветра, что ударил в лицо и поторопилась на парковку к знакомой машине.

— Бери ее в кадр крупным планом! Да, лицо обязательно! Это она! Что стоим? — услышала женский голос позади. — Добрый день! Я, Александра Островская, журналист «Москвоских известий». Это правда, что у вас есть сын от Багрова Артура? — меня обступили с двух сторон незнакомые люди.

До этого дня мне часто приходилось участвовать в судебных процессах и до последних событий в моей жизни я вела себя так же решительно и дерзко, как и эта девушка, стоящая напротив меня. Она смотрела прямым взглядом мне в лицо и ни капли не волновалась, терпеливо ждала ответов, пока мое сердце гулко барабанило в груди. Это все было неожиданно. Я не была готова к вниманию со стороны прессы. Как они узнали, что я нахожусь здесь? Разве Артур не контролировал этот вопрос?

— Ваш ребенок смертельно болен, это правда? — продолжала она наступать своей решительностью.

Я увидела Костю, направляющегося ко мне и впервые за эти дни подумала, — Артур понимал, что меня в покое не оставят, узнав о нашем общем ребёнке, поэтому и скрывал его факт, а возле меня всегда был кто-то из его людей, чтобы вовремя прийти на помощь?

— Вы теперь будете вместе бороться за жизнь сына? Вы были знакомы с его бывший женой? Примите ли вы дочь Багрова и будете участвовать в ее воспитании? А если ваш общий сын умрет?

У меня сильно закружилась голова, не найдя опоры и возможности ухватиться хоть за кого-то, чтобы устоять на ногах, я увидела черную пустоту и потеряла связующую нить с реальностью, не в силах слышать слов о смерти Егора.

Глава 37

Я пришла в себя, как мне показалось, спустя целую вечность. В голове стоял гул, во рту пересохло, а сознание было подернуто какой-то пеленой. Я увидела перед собой лицо врача Егора, он держал мое запястье и сосредоточенным взглядом смотрел мне в лицо.

— Виктория? — он позвал меня. — Как ты себя чувствуешь? — мысли хаотично кружились в голове и туман никак не хотел рассеиваться.

— Я не знаю, вдруг все потемнело перед глазами… Кажется, я упала… — я вспомнила тех незнакомых людей на улице и инстинктивно схватилась руками за живот, чувствуя пустоту и слабость.