Механические птицы не поют (СИ) - Баюн София - Страница 20

Уолтер успел оформить себе кайзерстатское удостоверение. У Эльстер было поддельное на имя Суллы, и он не стал спрашивать, где она его взяла. Если бы Уолтер готовился к побегу заранее, он бы оформил им новые документы на другие имена, но времени на это у него не было.

Перед ними стояла служительница Спящего. Молодая, может быть, ровесница Уолтера, в темно-сером платье с глубоким капюшоном, она, кажется, отчаянно боролась с дурнотой и часто оборачивалась, обводя остальных пассажиров беспомощным взглядом, будто в поисках поддержки.

— … Зажигалки, спички, огнестрельное оружие и остальные устройства, способные вызвать искру необходимо сдать до начала полета во избежание пожара…

— Пожара… — шепотом повторила она за стюардом.

Уолтер даже в неверном свете желтых бортовых огней заметил как она побледнела.

— Да продлится вечно Его сон, — обратился он к девушке. — Простите, вы, кажется, нервничаете?

— Я боюсь летать… Говорят, дирижабли сгорают, падают, говорят, на них нападают пираты… — прошептала она, нервно комкая в руках серые шерстяные перчатки.

— Меня заверили, что «Винсент» совершил более ста успешных вылетов, и что капитан и бортовой чародей — опытнейшие люди и прекрасные бойцы. Вам нечего бояться — мы скоро будем на Альбионе, — уверенно сказал Уолтер.

Он давно заметил, что главное — тон, которым говорит человек, а не то, какие именно слова он произносит. Служительница слабо кивнула и отвернулась.

Уолтер не курил, и не держал ни спичек, ни зажигалок. Сдал только карманный револьвер, который привык держать при себе с Альбиона.

— Эльстер, где та штука, с которой ты пыталась наняться на корабль? — прошептал он, вспомнив об «игрушке».

— Утопила вместе с платьем, — улыбнулась Эльстер. — У меня больше ничего не искрит, разве что… В общем, ничего больше не загорится.

Служительница Спящего, всхлипнув, качнулась назад, но устояла.

Инструктаж наконец кончился и они поднялись на борт, подписав бумагу о том, что не утаили ничего воспламеняющегося.

— Слушай, Уолтер, а если мы зажигалку спрятали — так мы же вместе с этой бумажкой и сгорим!

— Да, это странно… вот ведь!

Еще один стюард стоял в холле, держа в руках небольшой плоский предмет, похожий на медную дощечку, и останавливал пассажиров.

— Что это?..

Уолтер чувствовал, как медленно нарастает паника. Медленно досчитав про себя до пяти, он открыл глаза.

— Досмотр, Эльстер. Сейчас проверят наши карманы и багаж. И нас — металлоискателем.

— Что за бред! А если у меня спички в декольте?!

— Это делается не для того, чтобы обезопасить нас от самоубийцы со спичками, Эльстер, а чтобы юные фройляйн, — он показал глазами на служительницу, — меньше переживали, что корабль загорится. Раньше на дирижабли пускали без проверок…

Остальные пассажиры не проявляли никакого беспокойства. Они спокойно открывали саквояжи и чемоданы и позволяли стюарду работать металлоискателем. Изредка раздавалась трель, и тогда из кармана извлекались забытые часы или украшения.

Один мужчина показал стюарду какие-то бумаги и показал на свою левую кисть.

Эльстер не проявляла никаких признаков беспокойства, только отдала Уолтеру пальто и зачем-то закатала до локтей рукава платья. Она подошла к стюарду, спокойно встала, раскинув руки.

Уолтер мысленно приготовился в лучшем случае платить штраф и покупать билеты на корабль, а в худшем — расстаться с имеющимися у него деньгами, чтобы дать взятку. Если он попадет в жандармерию, особенно при попытке покинуть страну…

Металлоискатель молчал.

Уолтер с трудом заставил себя улыбнуться стюарду, демонстрируя пустые карманы шинели. Карманы на пальто Эльстер были даже не распороты.

— Эльстер, что это было? — прошептал он.

— Секрет фирмы. Я бы сказала главный секрет «Механических пташек».

— И ты его знаешь, верно?

— Кому как не мне его знать, — горько усмехнулась Эльстер.

— Прекрасно, Эльстер. Замечательно. Идем, вот наша каюта.

Он открыл дверь ключом, прилагавшимся к билету. Паника постепенно отступала, ему даже удалось попасть ключом в замок с первого раза.

Комнату наполнял искусственный желтый свет. Кремовые обои, толстый ковер на полу, два узких шкафа из темного дерева и две кровати у противоположных стен комнаты составляли весь интерьер.

— Как ты относишься к идее ждать ужина? — спросил Уолтер, убирая саквояж под кровать.

— Если честно плохо. Я ужасно устала и хочу спать… Ты не обидишься?

— Нет. Я бы остался ждать только ради тебя. С меня хватит сегодняшнего дня, — улыбнулся он.

— Кстати! У меня для тебя подарок. Смотри.

Она протягивала ему тот самый браслет, который он рассматривал на ярмарке. Словно прощальный взмах Музыканта Уолтера, плетение кожаных шнурков и серебряных цепочек.

— Эльстер! Ты за этим схватила ту ужасную цепочку — чтобы отвлечь хозяина от других украшений?! — возмущенно выдохнул он. — А если бы нас поймали?!

— «Нас», — повторила она, глядя на него восхищенными глазами. Кажется, ее нисколько не задело его замечание.

— Эльстер…

— Нас бы не поймали, Уолтер. Я очень хорошо ворую. Никто никогда не устраивает скандалов из-за оброненной в борделе цепочки или соскользнувшего в простыни кольца, клиенты предпочитают инкогнито…

Уолтер не знал, что сказать. Устроить выволочку взрослой женщине на тему морали? Взрослой женщине, сбежавшей из борделя для клиентов с особо изощренной фантазией?

— Ты обещала не воровать, — нашел он правильные слова.

— В доме твоего отца и потом, — улыбнулась она. — Не переживай, я больше не стану. Это ярмарка, там столько людей, найти меня будет невозможно… Ну не сердись…

— Я не сержусь, — вздохнул Уолтер, забирая у нее браслет и надевая на руку. Краденая вещь ощущалась лишней тяжестью на запястье и раздражала. Он думал «потерять» браслет, но Эльстер с такой радостью смотрела на него, что он решил пока этого не делать.

— Уолтер?..

Эльстер успела отойти к своей кровати и снять с нее темно-бордовое покрывало, и теперь задумчиво смотрела на белоснежные простыни.

— Что? — спросил он, вешая пиджак в шкаф рядом с шинелью и незаметно убирая браслет в карман.

— Помнишь, я вещи на ярмарке выбросила?

— Да.

— У тебя есть лишняя рубашка?

Уолтер досадливо поморщился. Ему и правда стоило быть умнее и подумать не только о платье для Эльстер. У него никогда не было женщины, о которой нужно было бы заботиться подобным образом, а сама Эльстер, видимо, не знала, как вести себя в обычной жизни.

— Прости, я должен был подумать… Здесь вроде есть возможность купить вещи для дороги, завтра посмотрим, что можно сделать, идет? Рубашка… ты же мерзнешь… вот, держи.

Он протянул ей черную шерстяную рубашку со дна саквояжа. Она взяла ее, благодарно кивнув и начала переодеваться, не дожидаясь, пока Уолтер отвернется. Он только вздохнул, запер дверь и выключил свет.

…

Уолтер думал, что не сможет уснуть. Думал, что призрак города, который он оставляет, будет терзать его, заставляя тосковать и мучиться желанием наплевать на все и остаться. Но сон пришел быстро, утопив измученное сознание прохладной темнотой еще до взлета.

С детства Уолтера учили, что сны — подсказки и что именно тогда человек обретает часть сил Спящего. Что к снам нельзя не прислушиваться. Но они ничего не предвещали, только напоминали Уолтеру о терзающем его прошлом.

Ему снился прием в Вудчестере. Поместье Говардов ранней весной украшали белыми цветами и сменяли темно-зеленые бархатные шторы на золотые с белым. Начинало особенно ярко блестеть начищенное серебро, включался весь электрический свет, дом наполнялся музыкой и голосами. В начале мая родился Джек Говард.

На прием приглашались не только представители всех знатных домов Альбиона, но и коллеги Джека. Его все любили, молодого аристократа и талантливого доктора, продолжателя дела Эриха Рейне. Джек работал над какими-то новыми протезами, никому не раскрывал сути своих исследований и не обращался за грантами. Регулярно исповедовался клирику, патеру Морну, и он ни разу не счел услышанное поводом обратиться в более высокие инстанции. К тем, кто следит за тем, чтобы Спящий не проснулся, людям в красных плащах и белых масках. Патер Морн тоже был приглашен на торжество, тем более что скоро планировался еще один праздник, где требовалось его участие.