Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна - Абнетт Дэн - Страница 110

Драшер кивнул:

– Тогда сейчас мы освободим Макс и…

– Она – не приоритет для нас, – сказал инквизитор.

– Она жива, Эйзенхорн.

– И это печально. Но не она – наш приоритет в этом задании, магос.

– Но мы не можем просто бросить ее…

– Можем.

– Нет, – твердо сказал Драшер. – Я не могу.

– Магос, вы все еще не поняли важности…

– Понял, – перебил Драшер. – Но, как вы уже потрудились отметить, я – существо, склонное к сантиментам. И я не брошу друга на смерть. Вы можете или помочь мне, или пойти на свою личную войну. Я иду в подвалы. Думаю, она там. С вашей помощью мы справимся быстрее, а потом мы оба поможем вам с Сарком.

– У нас нет столько времени.

– Тогда идите, куда хотите, и удачи вам, – заявил Драшер.

Эйзенхорн грозно посмотрел на магоса.

– И не пытайтесь мне приказывать, – добавил тот. – Вы – не инквизитор, а я – не один из ваших подчиненных.

– Магос, вы, знаете ли, очень раздражающий человек, – сказал Эйзенхорн.

– Да, это одно из моих действительно уникальных качеств. Скажите, а вы подозревали Джафф?

– Я всех подозреваю.

– И отсюда вся эта секретность и конфиденциальность в Хелтере. Никому ничего не рассказывать. Ничем не делиться. Вы никому не доверяете, верно?

– Не могу себе такого позволить.

– Мне вас жаль, – сказал магос.

– Я верю тем, кого знаю уже много лет, – тихо произнес Эйзенхорн. – Медее… Нейлу… – Выговорив имя наемника, он помолчал. А затем снова посмотрел Драшеру в глаза: – Я был уверен, что в моей свите есть шпион. Даже до того, как прибыл на Гершом. Потому я и держал все в секрете. Я думал, что это Вориет.

– Вориет? Серьезно?

– Он был дознавателем инквизитора Кирияка. И в самом деле работает на ордосы. Он пришел ко мне два года назад, сказал, что хочет присоединиться, что верит в мою работу и что Инквизиция не обращает внимания на эту угрозу. По сути, он стал отступником, и мы начали работать вместе.

– Но вы ему не поверили?

– Вориет очень способный, и он неплохо дополнил мой отряд. Но я действительно ему никогда не верил. Всегда считал его двойным агентом, которого ордосы послали, чтобы следить за мной.

– И вы держали его рядом с собой? – спросил Драшер, – И не убили, просто на всякий случай?

– Вориет приносил пользу, к тому же он хороший человек, – ответил Эйзенхорн. – Я был в курсе, кому он служит, поэтому относился к нему с осторожностью. Но также я надеялся… Надеялся, что если я дам ему поработать со мной, то он, возможно, увидит правду. Может, мне удалось бы его убедить в реальности угрозы.

– Чтобы он в самом деле перешел на вашу сторону? – Драшер задумался. – Нет, вы хотели чего-то большего, верно? Вы хотели, чтобы он отчитался перед своими хозяевами в ордо и убедил их в правильности ваших действий. Чтобы они поверили, что вы не отступник. Он был вашим обратным билетом. Вашим шансом вернуться в лоно Инквизиции.

– Вы проницательны.

– В этом есть глубокая ирония, сударь, – сказал магос. – Да что там, это просто смешно. Вы подозреваете всех. Считаете, что в вашей команде есть шпион. Что это Вориет – и, надо сказать, не без оснований. Однако используете его для восстановления сожженных мостов с инквизицией. А настоящим лазутчиком оказывается Джафф – причем агентом не вашего бывшего начальства, а, что куда хуже, настоящего врага.

– Она хорошо это скрывала. Так и работают Когнитэ.

– Вы не можете смириться с тем, что ордосы вас изгнали, верно? – спросил Драшер. – С тем, что вас объявили еретиком?

– Я не могу смириться с их слепотой и упрямством. – ответил Эйзенхорн, – Я бы мог добиться куда больших результатов и куда быстрее, если бы они мне не мешали, не говоря уж о том, чтобы помогать.

– Или… у вас не осталось друзей, и вам это не нравится.

– Сентиментальный вздор, – отрезал Эйзенхорн.

– Ну вот, а у меня есть друг, и я собираюсь ей помочь.

– Это опасное место, магос, а вы не способны сражаться. У вас недостаточно навыков, чтобы ее спасти.

– Так помогите мне.

– Нет, – сказал инквизитор, – Макс – не приоритет.

– Вот поэтому, сударь, у вас и нет друзей. – Драшер развернулся. – Я сделаю, что смогу А вы можете идти и делать, что должны. Я надеюсь, что мы не прощаемся, но, скорее всего, это последняя наша встреча, поэтому я желаю вам удачи.

Он направился к лестнице, ведущей вниз, и начал спускаться. Эйзенхорн какое-то время стоял и молча смотрел ему в спину, после чего захромал в противоположную сторону.

Драшер остановился и оглянулся. Эйзенхорн ушел.

– Трон… – прошептал магос.

На самом деле он не сомневался, что инквизитор передумает и присоединится к нему. Видно, у старого ублюдка и впрямь было каменное сердце.

И теперь Драшер остался один и понятия не имел, что и как ему нужно делать. Эйзенхорн сказал правду: Валентин Драшер – не боец. И ему и секунды не продержаться против головорезов Гоблеки.

Он играл в совершенно не своей лиге, и началось это тогда, когда Гарлон Нейл постучал в его дверь.

Магос пошел вниз по лестнице. Он предпочел бы, чтобы пистолет оставался в кармане, но все же вытащил оружие и крепко вцепился в него обеими руками.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы добраться до нижних уровней башни. Куда дольше, чем представлял себе Драшер, – словно башня была намного выше, чем возможно в реальном мире, или уходила под землю на невероятную глубину.

Он шел медленно, прячась в тенях и вздрагивая каждый раз, когда под ним скрипела металлическая ступенька или платформа. Постоянное движение и гул колоссального Ткача заставляли магоса нервно ежиться. Он подпрыгивал каждый раз, когда какая-то часть машины неожиданно смещалась, и воображал преследующих его агентов Когнитэ.

Наконец магос спустился по лестницам, проходящим сквозь огромную стальную лонжеронную раму, на которую был установлен Ткач. Основание могло поспорить по фундаментальности конструкций с крупным мостом, и часть его конструкций крепилась к стенам башни, образуя с ними одно целое. Высокопрочные стальные тросы, натянутые повсюду, помогали поддерживать колоссальный вес машины.

Посмотрев вниз с мостика, проходящего под тяжелыми балками, Драшер увидел под собой платформу, выступающую из стены. Это крупное сооружение неправильной формы кое-как состряпали из стальных листов и бронелистов, и больше всего оно напоминало кусок обшивки какого-то древнего корабля, вырезанный и использованный для настила пола. В тех местах, где платформа ниспадала над пропастью, она прогнулась и истерлась. Бахрома из ржавого металла ниспадала над темной бездной.

Стены уходили вниз еще дальше, но Драшер смог рассмотреть влажный блеск. Судя по всему, основание башни было залито прометием или какой-то другой темной вязкой жидкостью. Все поверхности под рамой покрывал тонкий слой коричневатого масла. Ткач работал, если верить Джафф, уже много веков. И для нормальной работы такому механизму нужна была смазка. Драшер представил, как в течение всех этих лет за Ткачом следили, тщательно смазывая и протирая механизмы и шестерни машины. Под действием гравитации и работы механизмов эта смазка постепенно стекала вниз и, судя по всему, скопилась здесь, внизу, у основания башни, образовав бездонный колодец с отработанным маслом.

На нижней платформе, у стены, в ряд расположились шесть клеток, таких же как та, в которой держали Сарка. Тут же рядом были небольшая лаборатория, старый автоматический медицинский модуль и несколько металлических контейнеров. Освещали платформу лишь несколько толстых свечей, расставленных по периметру и в рабочей зоне. Из-за этого все казалось до странного похожим на какое-то капище, место для проведения нечестивого ритуала.

В неровном желтом свете Драшер рассмотрел человеческие силуэты только в двух клетках и двинулся вперед, чтобы получше оценить ситуацию. С мостика на платформу вела грубо сваренная лестница. Одной из сгорбленных фигур в клетках оказалась Жермена Макс. В соседней клетке лежал кто-то еще. На полу оставшихся узилищ валялись почерневшие человеческие кости.