Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 75

– Вам незачем волноваться, сеньор Юнге, – с гордостью ответил начальник полиции: он любил при случае подчеркнуть свою значимость, и значимость возглавляемого им Управления. – Можно сказать, что парень у нас в руках. Мои люди окружили его. Ждем только, когда прибудет спецназ из Пуданга.

– Зачем же ждать? Не лучше ли будет арестовать его прямо сейчас? Надо успокоить общественность.

– Понимаете, кроме него в доме другие люди, он может взять заложника. Я не хочу ненужных жертв, он и без того уже наделал трупов. И с ним еще его сообщница. Она может пострадать при штурме.

Юнге сложил руки на столе, словно примерный школьник. Мягко пояснил:

– У нашей службы безопасности имеются неопровержимые свидетельства того, что эти люди – и девушка в том числе, – действуют во вред компании. Не хочу утомлять вас излишними деталями… назовем это корпоративным захватом. Их цель – дискредитировать руководство. Посеять слухи. Поймите меня правильно. Если бы вдруг что-то случилось – досадная случайность при штурме, если бы вдруг эта девушка погибла… вы могли бы быть уверены, что за вами было бы все влияние, что мы имеем. Вся мощь компании – к вашим услугам. При самом неблагоприятном развитии событий – лучшие адвокаты.

– Все же лучше подождать утра, сеньор Юнге. Вы уж мне поверьте, в таких вещах я разбираюсь.

– Я и не сомневаюсь в вашей компетенции. Более того, считаю, что человек с вашим опытом заслуживает большего. Например, места начальника криминальной полиции в Пуданге.

– Благодарю, сеньор Юнге. Я и не знал, что место вакантно.

Юнге сверлил его взглядом бесцветных глаз. Лицо его было бесстрастно.

– Грядут большие перемены, дорогой комиссар. Очень большие. Много мест может оказаться вакантными в ближайшие несколько дней. Вы не можете не понимать, что «Саворский Алюминий» сохранит свое влияние при любом режиме. Но люди – ваши люди, комиссар, – они не должны пострадать. Они нужны этому городу. Лучше бы погиб этот убийца, чем один из ваших парней.

Начальник полиции сцепил руки под столом и кивнул.

– Я тоже так считаю, – выдавил он. – У моих ребят семьи.

– Вот-вот. Было бы очень хорошо, комиссар, если бы ваши люди не рисковали понапрасну. У вас ведь нет специального оборудования? Ошибка будет вполне объяснима. Президент говорит: сорную траву необходимо вырывать с корнем. Не будет беды, если этот убийца не сможет открыть ответного огня. И его сообщница. Наверняка она тоже вооружена. Вы согласны?

– Вы говорите здравые вещи, сеньор Юнге, – уклончиво промямлил Гебуза, не веря до конца в то, что ему предлагают.

Юнге склонился к экрану и тихо сказал:

– Так вы свяжитесь с вашими оперативниками и прикажите им действовать по обстоятельствам. Скажите – под вашу ответственность. Я же гарантирую вам полную поддержку.

– Я не понимаю, что…

Юнге сделал нетерпеливый жест.

– Послушайте, комиссар. Я не даю несбыточных обещаний. Неподалеку отсюда большой город. Я могу сделать так, что вы станете в нем начальником криминальной полиции. Не позднее чем через месяц.

– А комиссар Карнуччи?

– Его отстранят от дел.

– Вы хотите сказать, если я выйду на связь…

– Нет. Я хочу сказать – если произойдет досадная случайность.

– И парня убьют?

– Вместе с сообщницей. Что он такое? Маньяк. Кровожадное животное. Нет причин колебаться. Его подруга ему под стать.

– Но девушка… если она не станет отстреливаться?

– Шеф службы безопасности клянется, что она очень изворотлива. Думаю, она попытается сбежать. К тому же она распускает о руководстве компании провокационные слухи. В частности, обо мне. Мы всерьез опасаемся падения котировок. В общем, попытка к бегству – достаточный повод.

Начальник полиции протянул руку и открыл сейф. Посмотрел на пузатую, темного стекла бутылку. Тяжелый карабин, который он всюду таскал за собой, изображая для окружающих своего парня, ничего не значил: на самом деле он был сентиментальным человеком, ценящим покой и семейный уют. И он не был безгрешен, он вспомнил, как когда-то получил назначение на свой пост: шеф службы безопасности «Алюминия» прозрачно намекнул ему, что недовольные транспортной политикой комиссара «рыбаки» намереваются устранить помеху и что в обмен на некий протокол о намерениях можно получить твердые гарантии нового назначения. И вот он здесь, в кабинете своего нерасторопного предшественника, и человек с бесцветными глазами дает ему понять, что незаменимых людей не бывает.

– Пожалуй, я должен подумать, – сказал он в надежде, что собеседник сочтет его недостаточно жестким для такого дела.

Юнге сказал:

– Ну же, комиссар! Не пренебрегайте моим расположением.

– Мне очень хотелось бы помочь вам, сеньор Юнге, – потерянно произнес начальник полиции, – только моего приказа не послушают. Такого приказа. Меня перестанут уважать.

– Перед вами пульт связи, – сказал Юнге. – Вызовите охрану. Поезжайте туда лично. Хотя бы попытайтесь использовать свое влияние. Я никогда не требую от человека больше, чем он может сделать.

– Я не могу приказать им такое, сеньор Юнге. Это же все равно, что убийство.

– Не преувеличивайте, – сказал Юнге с презрительной усмешкой.

– Мои ребята – они для меня как семья. Я не смогу больше смотреть им в глаза, если отдам такой приказ. Уж лучше я останусь тем, кто есть.

Юнге рассматривал его, словно увидел впервые. Лицо его снова застыло, потеряло выражение, было невозможно угадать, какие мысли роятся в его голове.

– Ну уж нет, друг мой. Никем вы не останетесь. Это я вам устрою, – сказал он после долгого молчания. – У нас тут имеются любопытные документы. Пахнет трибуналом в военное время. Лучшие юристы будут работать против вас. У вас ведь дети, я не ошибся?

– Не ошиблись. Двое.

– Так я буду ждать известий об этом деле. До четырех утра… комиссар. После будет поздно. Просто скажите два слова – «произошла ошибка». Вас поймут.

Изображение исчезло.

Гебуза долго сидел, положив руку на пульт связи. Стоит шевельнуть пальцем, и через полчаса он будет на месте, там, где среди дождя его люди со всех сторон обложили опасного зверя. Но он не мог найти в себе сил прикоснуться к сенсору вызова.

Супруга позвонила ему снизу, спросила сонным голосом:

– Дорогой, ты не собираешься прилечь?

– Прости, очень много работы, – сказал он виновато. – Не жди меня.

– Завтра у тебя снова будет высокое давление.

– Что делать, служба.

– Милый, не надо так себя похлестывать. Ты знаешь о чем я.

Он посмотрел на стакан, непредусмотрительно оставленный среди бумаг на рабочем столе.

– Да тут всего на пару глотков, чтобы немного взбодриться.

Изабель взглянула на него с сочувственной улыбкой. Сказала, прежде чем разорвать связь:

– И не пей больше этого ужасного кофе из дежурки.

Принужденно улыбнувшись, он послал ей воздушный поцелуй и схватил стакан сразу же, как только ее лицо погасло. От вкуса теплого рома его едва не стошнило. И еще было тошно от мысли об очереди за бесплатным супом. В конце концов, что он теряет? Квартиру на месте камеры предварительного заключения?