Отбор без права на любовь - Мамлеева Наталья - Страница 9

– Что ты сказала его величеству, что он после этого не танцевал?

Спрашивала у меня рыженькая девушка, имени которой я не помнила. Меня удивило, что все здесь общаются сразу на «ты», но я постаралась не придавать этому факту особого значения.

– Да-да, и лорд Первый советник танцевал только с ней, – напомнила Анэстаси и бросила взгляд на Розмари.

Мои ушки предостерегающе дернулись, словно я не кошечка, а заяц, почувствовавший беду. Розмари подняла на меня тяжелый взгляд, и я поняла: избежала я трепки только из-за того, что все время находилась на виду. Я сглотнула, а ушки вновь дернулись.

– Его величество, должно быть, устал, – заметила я. – Мы с ним обменялись всего лишь парой фраз, не более.

Тяжелые взгляды схлынули от меня. Мне вообще казалось, что об императоре они заговорили ради приличия, а самой главной их претензией было все же внимание первого советника.

Утром я успела изучить частичный план дворца по маршрутизатору, поэтому узнала, где располагается кабинет секретаря его величества – в смежной с кабинетом императора комнате. Мне необходимо было прогуляться под его окнами, чтобы он разглядел меня и сам со мной заговорил. Если судить по той записке, соблазнить его будет не так уж сложно. Разумеется, доходить до конца в соблазнении я не собиралась, но побывать в его кабинете мне просто необходимо!

– Энджи, ты не хочешь после завтрака прогуляться по саду?

– Неплохая идея, – согласилась орсветка. – Только нам стоит предупредить наших координаторов, после чего встретимся в холле.

В столовую вошла леди Павиэл. Она улыбнулась всем девушкам и окинула нас одобрительным взглядом.

– Прекрасно! Вы вчера проявили себя как истинные леди. Император всем доволен, выпуск получился чудесным и набрал высокий рейтинг среди других реалити-шоу конфедерации! Вы вели себя достойно. Сегодня после обеда у нас состоится первый конкурс – разумеется, всерьез вас судить никто не будет, но вы должны показать потенциальным женихам себя во всей красе.

– А в чем будет заключаться конкурс? – спросила та самая рыженькая девушка.

– Это пока не раскрывается, леди Нарри, – отозвалась сваха. – Все подробности расскажу позже. Ваши координаторы предупреждены и проинструктируют вас непосредственно перед мероприятием.

Пожелав всем приятного аппетита, леди Павиэл вышла. Мы с Энджи обменялись предположениям, что это может быть за конкурс, а после вышли из-за стола, насытившись.

Мы с ней встретились через пятнадцать минут в коридоре. Энджи была тем самым человеком, с которым легко разговаривать на любые темы, – она не была спецом в какой-нибудь одной области, но при этом была хорошо эрудирована и имела приличный кругозор. Хотя о чем это я – все претендентки лучшие из лучших.

Мы прошли под окнами секретаря его величества бесчисленное число раз – главное было примелькаться. Когда мы шли в очередной раз по тропинке, непринужденно болтая, я подняла голову и, взглянув в окно, замерла. Лорд Первый советник неотрывно смотрел на меня. На этом я решила нашу прогулку завершать.

Сразу после обеда всех дебютанток собрали в швейной мастерской на втором этаже. Девушки неуверенно перешептывались под безмятежным взглядом свахи. Наконец дверь отъехала в сторону и в мастерскую ступил его великолепие мэтр Жан-Вьер Рокоско. Он прыгучей походкой подошел к свахе и развернулся к нам. «Шарики» жужжали над нами, записывая каждое движение в просторной комнате.

– Приветствую, прекрасные леди, – сказал он. – Думаю, мне не стоит представляться – за меня это уже сделали ваши наряды. – И уже строже добавил: – Хотя некоторые из вас решили пренебречь моим талантом и воспользоваться собственным гардеробом. Но не будем о грустном. Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы проверить ваши таланты в швейном искусстве – ведь каждая уважающая себя леди должна уметь продеть нитку в иголку. Это не только в прямом смысле, но и в переносном: женщина должна уметь быть спокойной, чтобы принимать верные решения, когда, казалось бы, это практически невозможно.

Жан-Вьер остановил свой взгляд на мне и подмигнул. Я украдкой огляделась: видел ли это кто еще? Но, наверное, каждая девушка приняла жест Жан-Вьера на свой счет. Кутюрье достал разноцветные полоски – всего их было двенадцать.

– Мои дорогие, теперь я попрошу каждую вытянуть полоску определенного цвета. Кто вытянет такого же – и есть ваш партнер. Вы должны будете снять друг с друга мерки, после чего записать их и приступить к работе. Платье может быть и простым, и сложным. На все у вас будет не более шести часов.

Шесть часов шитья?! Мама дорогая, да я же свихнусь! Никогда в жизни не садилась за швейную машинку: нитка с иглой не входили в состав моих увлечений. Была бы здесь Оса-Ка, она бы сто очков вперед дала мне. А я? А я себе все пальцы исколю!

Но, кажется, мой страх и сомнения разделяли далеко не все девушки, рагдарки так вообще держались уверено и даже оглядывались с намеком на превосходство. Жан-Вьер с разноцветными листочками подошел ко мне. Я протянула руку и заметила, как взгляд кутюрье указывает куда-то. Проследив за его взглядом, я вытянула пурпурную полоску и огляделась: точно такую же я увидела в руках Анэстеси.

Жан-Вьер, ну вот за что?!

Наградила довольного Рокоско растерянно-обиженным взглядом, но тот даже бровью не повел. Раздал оставшиеся листки и вернулся на свое место.

– Прекрасно, леди! Теперь, когда у вас всех есть цвета, найдите свою партнершу: именно с ней вы будете шить друг другу платья. Не смею больше отвлекать. Если будут какие-то вопросы, можете задавать их мне или леди Павиэл. – Видя, что девушки уже стремятся задать вопросы, кутюрье поднял руку вверх и добавил: – Меняться парами нельзя. Приступайте, мои птички.

Вопросы схлынули. Мы с Анэстеси заняли места рядом, стараясь как можно меньше смотреть друг на друга. Я открыла коробочку, стоящую на столе со швейной машинкой, и вытащила оттуда универсальный швейный прибор. Просканировала им фигуру стоящей рядом Анэстеси со всех сторон и, удостоверившись, что все параметры сохранены, уверенно шагнула к девушке. Она также сняла измерения, после чего мы, не сговариваясь, села за свои столы. Я выдохнула, открыла графический планшет и начала делать набросок платья. С изобразительным искусством у меня всегда было плохо. Нет, даже не так: очень плохо! Поэтому и платье выходило… как сказать получше… кривым, в общем. Как я ни старалась привести его в норму, мне это не удавалось, поэтому в конечном итоге я оставила свои тщетные попытки и просто наложила фигуру Анэстеси на эскиз.

Криво. Очень криво и неровно. Низ, где уже важна не фигура, а покрой платья, был будто квадратным – я даже боялась представить, что получится. Попыталась отразить платье по вертикали, чтобы создать хотя бы видимость симметрии – надеюсь, у Анэстеси все симметрично, иначе… ну и ладно, подумаешь! Сошью, как получится.

Я с каким-то потаенным страхом взглянула на швейную машинку. Она казалась мне загадочным монстром. Причем машинки нам поставили не современные, где даже нитку в иголку вдевать не нужно, а именно старые, чтобы мы прочувствовали все тяготы швеи на себе.

Справа раздался грохот, от которого я подскочила: Розмари стукнула кулаком по швейной машинке. Та сразу включилась и начала жужжать. Жан-Вьер, шокированный таким поведением с дорогой его сердцу вещью, подскочил к блондинке. Девушка неуверенно улыбнулась – больше походило на оскал, поэтому я бы на месте кутюрье ретировалась. Но надо отдать ему должное: он был храбр.

– Что вы делаете, молодая леди?

– Включаю, мэтр. Неужели вы не видите, что она сразу заработала?

Жан-Вьер хотел что-то сказать в духе: «Надо работать головой, а не мускулами», – но в данном случае это было неуместно. Машинка действительно заработала. Хихикнув, я отвернулась и посмотрела на свою «старушку». Вздохнула. Хотелось тоже решить проблему ударом, вот только в неравном поединке с машинкой я вряд ли выйду победительницей, как Розмари. И почему я не увлеклась бодибилдингом? Или хотя бы шитьем?