Отбор без права на любовь - Мамлеева Наталья - Страница 12

– Ваше величество, это так жестоко по отношению к нам, – начала Вета, склонив голову. – Все мы теперь не сможем заснуть, гипнотизируя тумбочки рядом с нашими кроватями.

По ресторану прокатился одобрительный веселый смех. Я позволила себе улыбку. Император дал знак к началу трапезы. Перед нами стали выставлять блюда. Мой взгляд зацепился за очередной лозунг на виджете:

«В сердце каждого из нас должен найти свое место Император, как в его сердце находится место для каждого из нас».

Я прям вижу это огромное сердце императора, где находится место каждому, проколотое лучами бластера.

Нельзя, нельзя даже позволять себе подобные мысли! Но из головы никак не уходил образ женщины, спасшей двух детей и угодившей в лагерь, а потом, возможно, сожжённой в космосе. Или ей ввели яд внутривенно? Именно такие казни практиковались в наши дни. Интересно, а что стало с её детьми? Куда их отправили?

Обед проходил для меня в рабочей обстановке – я делала все, чтобы завладеть вниманием секретаря его величества. И, судя по довольному блеску в его глазах, мне это удалось.

Дебютанток вернули во дворец ближе к вечеру. Я буквально рухнула на кровать, свернувшись калачиком. У меня уже не осталось сомнений, что именно император так жестоко расправился с моей сестрой. Не могла она просто так умереть, а учитывая любовь правителя к казням – все возможно. И лорд Первый советник вполне мог приложить к этому руку. Быть может, легче будет соблазнить его и выудить нужную информацию?

Нет-нет, слишком опасно. Приближаться к лорду Первому советнику очень опасно! Он умен, коварно умен. А вот секретарь показался мне добрым малым, пусть и эрудированным, но при этом падким на женские прелести. Его соблазнить будет гораздо проще.

Я перевернулась на другую сторону, прикрыв глаза. Сама мысль о соблазнении была мне противна, но разве у меня был выход? Мне нужно восстановить справедливость ради сестры. А там, быть может, и спасти этим жителей Рагдара от тирана-императора.

Интересно, а какие еще новости есть в сети? Я встала и подняла свою сумочку. Вещи нам также вернули официанты по окончании обеда. Раскрыв её, я достала телефон, но, едва включив экран, прочитала сообщение:

«Самоуничтожение сообщения через двадцать секунд.

Это Друг. Встретимся послезавтра в восемнадцать тридцать на пересечении тридцать четвертой и пятнадцатой улиц».

Сообщение исчезло. Я приложила телефон в груди и огляделась: надеюсь, этого никто не видел. Когда успели внести это сообщение на мой телефон? Работал явно хакер, чтобы незаметно вложить нужную информацию. Неужели в «Жемчужине» работают люди из сопротивления? Кажется, что они есть везде, даже под носом у императора.

Но каким образом мне удастся встретиться с Другом? Мне казалось это настоящим безумием! А если использовать свидание с Эршваном как предлог? Надо посмотреть, какие кафетерии находятся на пересечении этих улиц.

Глава 7. О пользе вынужденных свиданий

Свидания для дебютанток были разрешены, но, дабы сохранить их честь и достоинство, все свидания снимались на голокамеры. Этот факт меня изрядно расстроил, когда я спросила дозволения у леди Павиэл на свидание с мистером Расводом.

– Прекрасно, леди Ори-Ка, – ответила мне устроительница. – Сегодня с двенадцати до четырех у вас будет музицирование с приглашенными зрителями из числа уважаемых господ. А после свободное время. Я сама свяжусь с мистером Расводом и расспрошу его о маршруте вашего свидания. Программисты настроят голокамеры на вас, поэтому можете ни о чем не волноваться.

Только эти новости, наоборот, вызвали волнения. Если сегодня на свидании нас будут сопровождать голокамеры, то и завтра тоже? А завтра мне необходимо быть в городе и встретиться с таинственным Другом. Как же быть? Я прикусила губу. На крайний случай можно кого-нибудь подговорить, например Энджи, съездить со мной и прогуляться по бутикам, которых было не так много в городе, зато после них можно заглянуть в ресторан на пересечении тридцать четвертой и пятнадцатой улиц. Только вот согласится ли Энджи и отпустят ли нас?

Сразу после полуденного чая нас пригласили в комнату музицирования. Здесь были различные музыкальные инструменты, начиная от скрипки и заканчивая электрической гитарой. Даже мой музыкальный инструмент тут был – лалиборды, состоящие из чувствительной панели и сенсорных примочек, крепящихся к пальцам. Путем определенного касания к панели выходят не просто звуки, а слова на нужной частоте. Вот только… услышать их дано не всем, а исключительно осдийцам с их чувствительным слухом. Но разве это моя вина?..

Мы сидели полукругом с правой стороны от импровизированной сцены, а мужчины расположились по левую. Сегодня присутствовал и лорд Первый советник. Мы встретились с ним взглядами, и я тут же отвела свой в сторону, зато подарила улыбку Эршвану.

Когда вошел император, все склонились, после чего началось представление. Первой была Энджи, она играла на современной скрипке, причем весьма виртуозно. «Женихи» оценили. Следующими были Вета и Анэстеси – они обе играли на пианино. Мужчины активно аплодировали, улыбались и присматривались к дебютанткам, словно к породистым вартакам. На протяжении всех выступлений Виан старательно прожигал меня взглядом, а я сама за собой заметила странную привычку – возвращаться к нему взором. Я улыбалась Эршвану, но при этом не могла не посмотреть ему за спину, встретив задумчивый и притягательный взгляд лорда Первого советника. Что же он задумал на этот раз? В любом случае, если он пригласит меня на свидание, у меня будет уважительная причина отказать ему.

– Леди Ори-Ка, сыграете? – спросила леди Павиэл, и я с улыбкой кивнула и поднялась со своего места.

Под заинтересованными взглядами мужчин, стараясь избегать смотреть в глаза императору, я поднялась на сцену. Помощницы свахи уже приготовили для меня лалиборды. Я осторожно подцепила пальцами каждую примочку, после чего села на высокий стул перед панелью и начала играть.

Музыка была тихая и спокойная, такая, что проникает в самое сердце. Эта песня рассказывала о двух влюбленных, нашедших свою любовь во время войны. Он был капитаном флотилии, она же пленницей на его корабле. Она ночевала в его каюте, испытывала унижение и ненависть тех, кто оставался в кают-камерах, буквально приговоренных к смерти. Но в итоге девушка выбрала любовь… любовь к своему государству и убила капитана.

Это решило исход войны, но для неё это уже неважно – её сердце осталось с возлюбленным. Она выходит в открытый космос, чтобы навсегда расстаться с жизнью.

Это грустная история, и её мелодия такая же – проникновенная, пробирающая до мурашек. Когда я опускаю руку, оглядываюсь на зал – разумеется, никто не услышал ни слова из песни. А ведь они были – едва уловимые обычным человеческим слухом. Никто не решается аплодировать – для всех это была тишина.

Наконец, оживает император: он рукоплещет мне, и, разумеется, его поддерживают и другие. Вот только я знаю, что эти аплодисменты не мне, а императору, которому не смеют возразить. Я села на свое место, опустив взор. На сцену вышла леди Нарри. Её выступление встретили куда более радушно, чем мое.

После музицирования нас проводили в столовую на первом этаже: здесь все было накрыто для ланча. Так получается, что я села рядом с лордом Первым советником по одну руку, а по другую – с мистером Расводом.

– Я уже продумал наше свидание. План одобрила леди Павиэл, – сообщил мне Эршван после знака императора о начале ланча.

– Даже сегодня вам удалось выделиться, ваше высочество, – сказал с другой стороны лорд Радвиэн. – Это природный талант или приобретенное умение?

– Вы об игре на лалибардах или об умении выделяться? – переспросила я и повернулась к мистеру Расводу. – Это замечательная новость. Мне так не терпится посмотреть столицу.

– Вы идете на свидание? – интересуется лорд Радвиэн, услышав часть нашего разговора.