МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 1121

— Его сын? — Дженнсен почувствовала, как надежды ее рушатся под натиском мрачной угрожающей силы.

— Лорд Рал нас преследует, — сказала мать, ее голос звучал сильно, спокойно и бесстрашно. Было ясно, что она не поддалась исступленной надежде. — Лорд Рал — он и есть лорд Рал. Он есть и был всегда. И будет всегда.

«Мама права, — подумала Дженнсен. — Лорд Рал будет всегда. Он бессмертен, как само зло».

— Его зовут Ричард, — сказал Себастьян. — Он теперь лорд Рал.

Ричард Рал… Что ж, Дженнсен знала теперь новое имя своего преследователя.

И внезапно все ее существо захлестнула жуткая мысль. Ведь раньше голос говорил: «Сдавайся!» — и произносил ее имя да эти иностранные, причудливые слова, которые она не понимала. Теперь же он требовал, чтобы она отдала свою плоть, свою волю. И если это был голос преследователя, как говорила мать, тогда новый лорд Рал должен быть даже более могущественным, чем тот злодей, его отец. Мелькнувшая на миг надежда спастись исчезла, оставив после себя бесконечное мрачное отчаяние.

— Этот человек… Ричард Рал… — мать пыталась разобраться во всех ошеломляющих известиях, — он получил власть… он стал лордом по наследству? Когда умер его отец, да?

Себастьян наклонился вперед, неожиданно в его голубых глазах вспыхнула глубоко таившаяся ярость.

— Ричард Рал захватил власть и стал лордом, убив своего отца. И если вы полагаете, что он представляет собой меньшую угрозу, чем его отец, то позвольте рассказать вам все… Именно Ричард Рал разрушил барьер.

Услышав такое, Дженнсен в замешательстве всплеснула руками:

— Но ведь это дает возможность тем, кто хочет бежать из Д’Хары, осуществить свои желания!

— Нет, он уничтожил великий барьер для того, чтобы его тираническое правление простиралось в земли, до которых не смог добраться его отец. — Себастьян ударил себя в грудь сжатым кулаком. — Он хочет ни что-нибудь, а мою родную страну! Лорд Рал — сумасшедший! Ему мало власти над Д’Харой. Он жаждет господства над всем миром.

Мать Дженнсен отвела глаза и неотрывно смотрела на пламя, глубоко опечаленная.

— Я всегда думала… вернее, надеялась, что, если Даркен Рал умрет, то, быть может, у нас появится шанс. Но записка, которую Дженнсен нашла сегодня, говорит о том, что сын намного опаснее отца и что я тешила себя пустыми иллюзиями. Даже Даркен Рал никогда не подбирался к нам так близко.

Дженнсен, шагнув от забрезжившей надежды к полному отчаянию, впала в оцепенение и почувствовала себя еще более напуганной. Но еще больше ее ранило отчаяние, появившееся на лице матери.

— Я оставлю себе нож, — повторила мать. И Дженнсен поняла, как сильно та боится нового лорда Рала и насколько ужасающе выглядит положение дел.

— Правильно, — сказал Себастьян.

Тусклый свет, льющийся из окон дома, отражался в разбухших от дождя лужах у входа в пещеру, а моросящий дождь рассекал отражение на тысячи искр, словно это были слезы самих добрых духов. Через день-другой лужи заледенеют. Но на морозе передвигаться будет легче, чем под дождем.

— Себастьян, — сказала Дженнсен. — Как вы считаете, мы можем убежать из Д’Хары? Может быть, нам отправиться в вашу страну, чтобы это чудовище нас не настигло?

Себастьян пожал плечами:

— Может быть… Но пока это чудовище живо, найдется ли где-нибудь место, до которого не смогут дотянуться его хищные лапы?

Мать засунула за пояс великолепный нож и сложила на коленях руки, сцепив пальцы в замок.

— Спасибо вам, Себастьян, — сказала она. — Вы нам очень помогли. Необходимость постоянно скрываться, к сожалению, обрекла нас на полное неведение. Вы по крайней мере нас немного просветили.

— Мне жаль, что новости оказались не слишком хороши.

— Правда есть правда. Она помогает нам понять, что нужно делать. — Мать улыбнулась. — Вот Дженнсен всегда была из тех, кто во всем искал правду. Я никогда ничего от нее не скрывала. Выжить можно только с помощью правды. Все очень просто.

— Если вы не хотите попытаться его убить, то, может быть, сможете придумать какой-нибудь способ заставить нового лорда Рала потерять интерес к Дженнсен?

Мать покачала головой:

— В этой истории слишком много всего намешано. Мы просто не успеем рассказать ее сегодня. Ясно одно — он никогда не успокоится и не остановится. Вы даже не представляете, на что способен пойти лорд Рал… любой лорд Рал, чтобы убить Дженнсен.

— Если дело обстоит так, то вы, вероятно, правы. Может быть, вам и вправду стоит бежать.

— А вы помогли бы нам… вернее, ей… убежать из Д’Хары?

Себастьян перевел взгляд с матери на дочь:

— Если смогу, попробую. Но я ведь сказал уже: спрятаться негде. Если хотите когда-либо стать свободными, вы должны убить его.

— Я не наемный убийца, — сказала Дженнсен, не столько из чувства протеста, сколько ощущая слабость перед лицом грубой силы. — Я хочу жить. По своей природе я не могу убивать. Я буду защищаться, но не думаю, что получится какой-либо толк, если я вознамерюсь убить кого-нибудь. Просто у меня не получится ничего путного. Вот он — убийца по натуре. Я же не такая.

Себастьян холодно взглянул на нее. На его седых волосах играли красные блики от костра, создавая голубым глазам причудливое обрамление.

— Вы бы удивились, узнав, на что способен человек, если у него есть соответствующий мотив.

Мать протестующе подняла руку, чтобы прекратить этот разговор. Она была человеком дела и не привыкла терять драгоценное время на построение несбыточных планов.

— Для нас самое важное — уйти отсюда. Приспешники лорда Рала слишком близко. В этом все дело. Судя по этому ножу и вашим рассказам, мертвый, которого вы нашли сегодня, был частью квода.

Себастьян нахмурился:

— Как вы сказали?

— Квод — это команда из четырех убийц. Во время карательных акций, если цель труднодостижима или представляет собой сверхценность, работают четыре квода. Дженнсен и труднодостижима, и представляет собой сверхценность.

Себастьян оперся рукой о колено:

— Для человека, спасающегося бегством и годами прячущегося в укрытии, вы кажетесь слишком осведомленной. Вы уверены, что с этими кводами все обстоит именно так?

В глазах матери плясали огоньки от костра. Голос ее зазвучал как будто издалека:

— В молодости я жила в Народном Дворце. И в свое время видела их. Даркен Рал использовал кводы для охоты на людей. Безжалостность кводов превосходит все мыслимые пределы.

Себастьян выглядел встревоженным.

— Ну, вижу, вы все это знаете лучше меня. Тогда утром мы уходим. — Он потянулся и зевнул. — Ваши травы уже начали действовать, а чертова лихорадка совсем меня изнурила. Надо хорошенько выспаться сегодня ночью. А утром я помогу вам уйти из Д’Хары и выведу вас к дороге в Древний мир. Если вы хотите, конечно…

— Хотим. — Мать встала. — Вы тут доедайте рыбу. — Она прошла мимо, с любовью погладив нежными пальцами голову Дженнсен. — А я пойду соберу вещи. Уложу то, что мы способны унести.

— Я помогу тебе, — сказала Дженнсен. — Только сделаю земляной валик вокруг костра.

Глава 6

Дождь усилился. Он рваным занавесом свесился со скалы над входом в пещеру. Дженнсен почесала Бетти за ухом, пытаясь утихомирить ее. Но коза не переставала блеять. Она и всегда была неспокойной. А сейчас и вовсе пребывала в смятении. Видимо, чувствовала, что предстоит поход. А может быть, просто переживала, что мать Дженнсен ушла в дом. Бетти любила ее и, бывало, бегала за нею повсюду, как собачонка. Бетти была бы безмерно счастлива, кабы ей позволили спать в доме.

Себастьян, насытившись, завернулся в плащ. Веки гостя уже слипались, хотя он старался не спать и следил за тем, как Дженнсен делала валик вокруг костра. Он поднял голову и нахмурился, глядя на топчущуюся рядом козу.

— Бетти угомонится, как только я уйду в дом, — сказала Дженнсен.

Уже в полусне Себастьян что-то ей ответил, но из-за дождя Дженнсен не расслышала. Однако решила, что это не столь важно, и переспрашивать не стала.