МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 1082

Никки обвила пальцами деревянную рукоять ножа. Ей хотелось сработать быстро. Она не могла вынести даже мысли, что ему придется мучиться. Он и так достаточно настрадался в жизни, и ей не хотелось, чтобы он умирал в муках.

Он недолго поборется, а потом все кончится.

Ричард резко перекатился на спину, а потом сел. Никки застыла, по-прежнему сидя на стуле. Он протер сонные глаза. Сможет ли она убить его бодрствующим? Сможет ли смотреть ему в глаза, вонзая нож ему в грудь?

Придется.

Так будет лучше.

Ричард зевнул, потянулся и вскочил.

— Никки! Что ты делаешь? Ты что, не ложилась?

— Я… я… Кажется, я заснула сидя.

— А… Ну ладно… Я… вот он. Мне это понадобится.

Он выхватил нож у нее из пальцев.

— Могу я позаимствовать его? Он мне понадобится. Боюсь, что потом мне придется заново заточить его для тебя. Мне будет некогда этим заняться перед уходом. Можешь сделать что-нибудь поесть? Мне некогда. Нужно повидаться с Виктором, прежде чем я приступлю к работе.

Никки пребывала в состоянии полного недоумения. Он вдруг ожил. Даже в предрассветном сумраке было видно, что то самое выражение в его глазах снова вернулось. Он казался… решительным и собранным.

— Да, конечно, — ответила Никки.

— Спасибо, — бросил он через плечо, вылетая из двери.

— Куда ты…

Но он уже испарился. Никки решила, что он, должно быть, пошел на двор за овощами. Но почему ему понадобился для этого большой нож? Никки пребывала в растерянности, но тоже оживилась. Ричард, кажется, снова стал самим собой.

Никки достала несколько яиц, которые сэкономила, сковородку и поспешила на двор к очагу. Там еще с вечера тлели угли, давая немного света. Никки осторожно положила туда немного веточек, затем положила сверху ветки потолще. Затем просто-напросто водрузила на дрова сковороду, не устанавливая подставки. Яйца жарятся быстро.

Дожидаясь, пока сковородка нагреется, она услышала странный скребущий звук. В мерцающем свете очага Ричарда на огороде она не видела. Она представления не имела, куда он подевался или что затеял. Она разбила яйца на сковородку и бросила скорлупки в ведро рядом с очагом. Деревянной ложкой она принялась помешивать яйца.

Никки стояла, используя подол, чтобы держать горячую ручку сковородки, и несказанно изумилась, увидев выходящего из-за очага Ричарда.

— Ричард, что ты делаешь?

— Да там кое-какие кирпичи разболтались. Я просто решил укрепить их перед уходом на работу. Я просто вычистил старый раствор. Потом принесу немного свежего раствора и все доделаю.

Сорвав пучок травы, он перехватил у Никки сковородку. Другой рукой он подбросил нож в воздух, поймал за острие и протянул ей рукояткой вперед. Никки взяла тяжелый нож, весь исцарапанный и зазубренный после того, как им чистили кирпичи. Ричард принялся есть стоя.

— Ты в порядке? — поинтересовалась Никки.

— Угу, — промычал он с полным ртом. — А что?

— Ну, прошлой ночью, — она указала в сторону дома, — ты казался таким… опустошенным.

Он нахмурился.

— Я что, не имею права периодически жалеть себя?

— Ну да, можешь, наверное. Но теперь…

— Утро вечера мудренее.

— И?..

— Это ведь будет мой подарок народу, верно? Я дам народу подарок, который ему нужен.

— О чем это ты?

Ричард взмахнул ложкой.

— Брат Нарев с Нилом сказали, что это будет мой подарок народу, значит, так тому и быть. — Он сунул в рот еще яичницы.

— Значит, ты изваяешь ту статую, что они хотят?

Она еще не успела договорить, а он уже несся вверх по лестнице.

— Мне нужно захватить макет и бежать на работу.

Никки поспешила за ним. Он на ходу дожевывал яичницу. В комнате, доев яичницу, он уставился на стоявший на столе макет. Никки ничего не могла понять — он улыбался. Положив сковородку на стол, он схватил макет.

— Скорее всего я вернусь поздно. Нужно начинать отрабатывать наложенную Орденом епитимью, если смогу. Возможно, мне придется работать всю ночь.

Она с изумлением смотрела, как он убегает на работу. Никки поверить не могла, что ему снова каким-то образом удалось избежать смерти. И припомнить не могла, чтобы когда-нибудь так чему-то радовалась, как сейчас. Она решительно ничего не могла понять.

Ричард добрался до кузницы вскоре после Виктора. Рабочие еще не пришли. Виктор не удивился его появлению. Ричард иногда заявлялся спозаранку, и они вдвоем сидели на пороге, глядя на восход солнца.

— Ричард! Рад тебя видеть!

— А я тебя. Виктор, мне надо с тобой поговорить.

Кузнец сердито крякнул.

— Статуя?

— Точно. — Ричард несколько удивился. — Статуя. Ты знаешь?

Виктор двинулся по темной мастерской, лавируя между лавками, инструментами и изделиями, Ричард шел за ним.

— О да, наслышан.

По пути Виктор подбирал то молоток, то металлический брусок и складывал на стол или совал в гнездо — в общем, наводил порядок.

— И что же ты слышал?

— Вечером мне нанес визит брат Нарев. И сообщил, что предстоит освящение Убежища, чтобы продемонстрировать наше уважение к Создателю за все то, что он нам дает. — Он оглянулся, шагая мимо своего каватурского мрамора. — Он сказал, что ты будешь ваять статую на площади. Большую статую. Он сказал, что она должна быть готова ко дню освящения.

Судя по тому, что я слышал от Ицхака и других, Орден строительством такого монументального сооружения, как Убежище — вдобавок к победоносной войне, — желает задушить все попытки восстания. На строительство работает армия рабочих, и не только здесь, но и в каменоломнях, на золотых и серебряных рудниках, в лесах, откуда берут древесину. Даже рабов надо кормить. Чистка в рядах чиновников, руководящих кадров и квалифицированных рабочих после восстания обошлась им дорого. Думаю, этим освящением брат Нарев желает показать народу, какой достигнут прогресс, вдохновить его, втянуть в празднование самые отдаленные территории, полагая, что таким образом зарубит на корню возможные смуты.

В темном помещении только свет, бьющий в люк на потолке, освещал камень. Мрамор мягко мерцал, благодарно отражая свет.

Виктор открыл двойную дверь, выходящую на Убежище.

— Брат Нарев поведал также, что эта твоя статуя будет одновременно и солнечными часами, изображающими Свет Создателя, высвечивающий муки человечества. Он сказал мне, что я должен надзирать за изготовлением гномона и циферблата, на который должна падать тень. Он что-то там говорил насчет молнии…

Повернувшись, Виктор проследил взглядом, как Ричард ставит модель статуи на узкую полочку для инструментов на стене.

— Добрые духи… — прошептал Виктор. — Какое убожество…

— Они хотят, чтобы я изваял вот это. Они желают, чтобы это была статуя, возвышающаяся над главным входом.

Виктор кивнул.

— Об этом брат Нарев тоже поведал. Он сказал, каким должен быть металл циферблата. Он желает бронзу.

— Ты умеешь отливать бронзу?

— Нет. — Виктор постучал костяшками пальцев Ричарду по руке. — Прелесть в том, что очень немногие это умеют. И для этого брат Нарев велел выпустить Приску.

Ричард изумленно моргнул.

— Приска жив? Виктор кивнул.

— Высокопоставленные лица не захотели, чтобы его похоронили в небе, поскольку его умения могут пригодиться. Его заперли в каземате. Орден знает, что ему нужны умельцы. И Приску выпустили, чтобы он сделал то, что им нужно. Если он хочет оставаться в живых, он должен отлить бронзу за свой счет, в качестве дара народу. Они сказали, что это его епитимья. Я должен дать ему спецификации и проследить за сборкой и установкой.

— Виктор, я хочу купить твой камень.

Брови кузнеца недружелюбно насупились.

— Нет.

— Нарев с Нилом прознали о штрафе. И считают, что я слишком легко отделался. Они приказали мне изваять эту самую статую — как Приске отлить бронзу — в качестве епитимьи. Я должен сам приобрести камень и работать с ним после дневных трудов на стройке. Они хотят, чтобы она была готова к зимнему освящению Убежища.