МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри - Страница 1005

— Никки, пожалуйста, просто расскажи, что знаешь!

Она положила руки на луку седла.

— Ричард, магия — сложное образование, с ней никогда ничего нельзя сказать с уверенностью. — Никки жестом остановила готовый посыпаться град вопросов. — Но одно известно точно. Магия непостоянна. Она все время меняется. Магия — не только часть этого мира. Это проводник между мирами. Понимаешь?

Ричарду показалось, что он понял.

— Я случайно при помощи магии вызвал дух отца из подземного мира. И изгнал его обратно — с помощью магии же. Племя Тины, например, пользуется магией, чтобы общаться с духами предков через завесу между нашим и подземным мирами. Мне пришлось отправиться в Храм Ветров, в подземный мир, когда Джегань велел одной сестре обрушить на нас чуму, принесенную ею из мира мертвых.

— И что общего между этими событиями?

— Магия используется как мост между мирами.

— Да. Но не только. Миры существуют, но их понимание зависит от мира живых, верно?

— Ты хочешь сказать, что жизнь зарождается в этом мире, а после смерти души забирает Владетель нижнего царства?

— Да, но не только. Ты не видишь связи?

Ричард уже ничего не понимал. Он вырос, не имея ни малейшего представления о магии.

— Мы пойманы между двумя царствами?

— Нет, не совсем так. — Никки сверкнула глазами. Подождав, пока он встретится с ней взглядом, она подняла палец, подчеркивая важность своих слов. — Магия — проводник между мирами. Когда магия уменьшается, от нас не просто отдаляются другие миры, но и влияние этих миров в нашем мире становится меньше. Понимаешь?

Ричарда пробрала дрожь.

— То есть другие миры начинают влиять меньше, как… как родители на повзрослевшего ребенка?

— Да. — Ее глаза вдруг сделались очень глубокими. — Миры отдаляются друг от друга, примерно как ребенок — он растет, вырастает и покидает дом. Но и это еще не все. — Никки чуть подалась вперед. — Видишь ли, возможно, другие миры способны существовать лишь благодаря их связи с миром живых, с нашим миром. — Сейчас она казалась именно тем, кем и была на самом деле — стовосьмидесятилетней колдуньей. — Считается даже, — прошептала Никки совершенно призрачным тоном, — что без магии, связывающей иные миры с нашим, те миры перестанут существовать.

Ричард сглотнул.

— То есть когда ребенок вырастает и покидает родительский дом, родители уже не так важны для его дальнейшего существования. Даже когда они в конце концов состарятся и умрут. Хотя когда-то они были ему жизненно необходимы и крепко с ним связаны, теперь, когда они перестали существовать, он продолжает жить и без них.

— Совершенно верно, — очень тихо сказала Никки.

— Мир меняется, — кивнул Ричард. — Мир не стоит не месте. Вот чего добивается Джегань. Он хочет, чтобы магия и те иные миры перестали существовать, а этот мир остался в его единоличном владении.

— Нет, — негромко возразила Никки. — Он хочет этого не для себя, а для всего человечества. — Ричард начал было возражать, но она оборвала его. — Я знаю Джеганя и говорю тебе то, что считает он. Может, он и наслаждается тем, что творит, но в глубине души верит, что делает это не для себя, а для всего человечества.

Ричард не видел смысла ссориться. Как бы то ни было, из-за происходящих изменений существа, подобные драконам, вполне могли исчезнуть. Те белые кости, возможно, были останками последнего красного дракона.

— Из-за таких вот событий, как пришествие шимов, мир уже изменился бесповоротно — настолько, что волшебные существа все умерли, — продолжила Никки, глядя в сумеречную даль. — И в том взаимосвязанном мире, что я описала, магия — даже такая, как наша — тоже очень скоро исчезнет. Теперь ты понял? Без этого проводника между мирами, этой связи с другими мирами, которые, возможно, уже больше не существуют, дети волшебников будут рождаться без магического дара.

Во всяком случае, одно ему было ясно точно: когда придет время, он позаботится, чтобы Никки прекратила свое существование. Вымерла.

Они двинулись дальше. Ричард то и дело оглядывался на огромные белеющие кости, пока те не исчезли из виду.

В город они въехали уже затемно. Когда Ричард поинтересовался у прохожего, что это за место, то узнал, что городок называется Риппли. Тихий городок в отдаленном углу Срединных Земель, неподалеку от того места, что прежде было пустошью, откуда никто не возвращался. Жители Риппли растили на продажу пшеницу и разводили овец, а мелкую живность держали для своих нужд.

Сюда шла дорога с северо-запада, из Ренвольда, другие дороги вели на север. Риппли служил торговым перекрестком между Ренвольдом и деревнями на севере и востоке. Теперь, конечно, Ренвольда больше нет. Имперский Орден вырезал весь город и на улицах Ренвольда живут лишь призраки. Обитатели степей, продававшие там свои товары, остались без средств к существованию. И жители окрестных деревень и городов, приезжавшие торговать в Риппли, — тоже. В Риппли настали тяжелые времена.

Ричард с Никки привлекли к себе всеобщее внимание. После гибели Ренвольда приезжие стали тут редкостью. Они оба устали, а в городке имелась таверна, но там собиралась местная пьянь, и Ричарду вовсе не хотелось ввязываться в неприятности. В другом конце города была неплохая конюшня, и владелец разрешил им переночевать на сеновале за серебряный пенни с каждого. Ночи стояли холодные, а на сеновале можно было укрыться от ветра, и Ричард, не торгуясь, заплатил по пении за них с Никки и еще три за лошадей. Неразговорчивый хозяин был так рад дополнительной плате, что пообещал Ричарду почистить лошадей, накормить и перековать.

Когда Ричард, поблагодарив, сказал, что они очень устали, хозяин впервые за все время улыбнулся:

— Ну, тогда пойду займусь вашими лошадьми. Надеюсь, вы с женой хорошенько выспитесь. Доброй вам ночи.

Ричард последовал за Никки наверх по грубой лестнице. Сидя на сене, они ели холодный ужин и слушали, как хозяин обихаживает их лошадей. Ричард с Никки едва обменялись перед сном парой слов. Проснувшись вскоре после рассвета, они обнаружили стайку тощих ребятишек и изможденных взрослых, которые пришли посмотреть на «богатых» путешественников. Похоже, их лошади стали источником сплетен и догадок.

Ричард поздоровался с людьми, но в ответ наткнулся на пустые взгляды. Когда они с Никки направились в лавку, расположенную неподалеку, через несколько обшарпанных домишек, эти люди пошли за ними, будто они — король и королева города. Бродившие по улочкам козы и куры разбегались, завидя процессию. Молочная корова, что паслась позади кожевенной лавки, на миг перестала жевать траву и смотрела на происходящее. Сидевший на заборе петух раздраженно захлопал крыльями.

Самый храбрый ребятенок спросил, кто они такие. Никки ответила, что они — простые путешественники, муж с женой, которые едут в поисках работы. Это сообщение встретили скептичным шепотком. Никки в ее роскошном черном платье скорее можно было принять за королеву, ищущую себе королевство. Да и Ричард производил впечатление ненамного хуже.

Мальчик постарше спросил, где они намерены искать работу, ведь в Риппли вряд ли можно что-нибудь найти. Никки пояснила, что они направляются в Древний мир. Кое-кто из взрослых, подхватив детей, заторопился прочь. Оставшиеся следовали за Ричардом с Никки по пятам.

Владелец продуктовой лавки, пожилой мужчина, пропустив Ричарда внутрь, ласково прогнал горожан. Как только Ричард скрылся в дверях лавки, народ на улице расхрабрился и стал теребить Никки, прося денег, лекарства, еды. Никки стояла спокойно, расспрашивая простолюдин об их бедах и нуждах. Она двинулась сквозь толпу, осматривая детей. На ее лице появилось бесстрастное выражение, крайне не понравившееся Ричарду.

— Чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался лавочник.

— Что это за люди? — вместо ответа спросил Ричард. Он смотрел сквозь чисто вымытое окно на Никки, окруженную толпой и вещавшую о любви Создателя. Люди слушали ее, будто сам добрый дух явился их утешить.