Мой самый любимый Лось (СИ) - Фрес Константин - Страница 32

Однако лосиное упрямое молчание и его ловкое уклонение от знакомства с потенциальной тещей говорило лишь о том, что он все еще не готов держать себя в руках, и попросту удрал, спрятался в свою берлогу — зализывать раны.

«Интересно, напьется или что? — размышляла Анька. — Как он снимает стресс? Вот этот вопрос тоже надо бы прояснить до… до…»

Но мозг Аньки отказывался произнести крамольное слово «свадьба», Аньку бросало в жар, и она обмирала, словно ее, обряженную в бело платье и фату, уже подтащили на аркане к регистраторше и спешно окольцовывают.

В том, что Лось имеет самые серьезные намерения относительно нее, и что он не отказался от своих планов, сомневаться не приходилось. В самолете, расслабившись, придя в себя после разрушительной ярости, он слегка ослабил узел галстука и глянул на Аньку. Впервые после устроенной им истерики прямо, не тушуясь.

— Прости за испорченный отдых, — произнес он очень искренне. — Мне действительно жаль, что так вышло. И, несмотря на все это… я хочу, чтобы между нами ничего не менялось. Я хочу быть с тобой. Надолго, не на пару дней. Всегда.

Ага, хочет!

Витиеватое лосиное «хочу» здорово смахивало на предложение, Анька не ответила ему, только уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как он поглаживает ее волосы, но черт подери — а как же доверие?! Лось ни словом не обмолвился о том, отчего его так расколбасило. Не попытался успокоить ее — «хей, детка, да все в порядке, просто однажды женушка подала мне суп, а там плавала человеческая голова, и с тех пор я не очень доверяю этой порочной красотке!». Не попытался сгладить неловкое молчание. Не доверился, не разделил с ней, с Анькой, свое переживание… Стыдится? Хочет сам все пережить, перетерпеть, не нагружая ее своими проблемами? Что, что, что с ним не так?

И еще Акула не шел у Аньки из головы.

Вот же сучоныш!

«Что б там у Лося с бывшей не произошло, — размышляла Анька, — а этот скользкий червяк знал наверняка, как Лось бесится. Видел, небось. И нарочно ему подсунул эту Ингрид. Сделать больно. Нет, Боженька, я все понимаю, но тут ты просто тычешь пальцем в этого слизня и криком кричишь: отмсти! Этот скот просто заслуживает розовых стрингов и объятий стриптизеров… Вот честно: колебалась. Сомневалась. Но теперь точно знаю, что это сделать просто необходимо. Чтоб было в его жизни такое же больное и невыносимое, как у Лося… и баба, от которой он по потолку бегать будет. Ты у меня пошлепаешь плавниками по люстре, красавчик…»

Вечером, для очистки совести Анька все же решила опробовать обойтись без консультации Акулы и после ужина, воспользовавшись отличным настроением отца — тот махнул за ужином рюмочку коньяка, — Анька проникла в его кабинет, как партизан приползает в разведку.

— Па-ап, — протянула Анька тоном, от которого у Миши тотчас настроение испортилось, и он поднял недобрый взгляд от бумаг. — А что там у Лося с его бывшей? Что-то он сильно реагирует на нее…

У Миши даже губы задергались, словно во рту его сидело какие-то маленькое, но очень агрессивное создание, и теперь оно рвалось наружу с недобрыми целями.

— Профурсетка! — выпалил Миша прежде, чем успел сообразить, что и о ком говорит. — А я думаю, чего это вы прикатились так рано…

Миша разволновался, откинулся на спинку кресла, оттолкнув от себя газету, которую до сих пор читал, и Анька, удовлетворенная, кивнула головой.

«Знает, — заключила она, разглядывая сердитого отца. — Отлично!»

— Явилась, не запылилась? — продолжил меж тем Миша, потирая губы с досадой оттого, что не смог скрыть раздражения. — Глаза мозолить… И чего он с ней, говорил? Мирно?

— Он орал, как бешеный, — внимательно наблюдая за реакцией отца, продолжила Анька. — Я вообще думала, что он ее бьет. С чего бы вдруг так беситься? Времени-то прошло…

— Какая разница, сколько прошло времени? — сварливо отозвался Миша, поблескивая сердитыми глазками. — Если она профурсетка? Орал? И правильно, что орал! Мало, что орал! Надо было взашей, взашей, проститутку!

— Да что она такого сделала…

— Вот! — Миша ткнул в оробевшую дочь пальцем. — Вот это очень правильный вопрос! Если не хочешь такого же отношения, надо вести себя соответственно! Хорошо, скромно надо себя вести, и не крутить задницей налево и направо! Ты с серьезным человеком пытаешься связать свою жизнь, и мне нравится его подход! Да! Вышла замуж — будь женой, а не балаганной куклой!

Нужно ли говорить, что Миша был консерватором и придерживался очень строгих взглядов на поведение женщин в браке?

— Что она сделала! — пароходным гудком проревела Анька, стараясь перекричать Мишино брюзжание.

— Задницей она крутила! — брезгливо ответил Миша, в знак презрения разрывая и комкая свою газету. — Он поехал поправлять дела фирмы, и только за дверь, как она нацепляет кружевные трусы и бежит скакать по подиуму, как будто нет ничего важнее! Солидного человека жена! Ну, вытащили тебя из грязи, вывели в люди — сиди и не дрыгайся! Так нет же…

Анька озадаченно примолкла.

— И все? — удивленно произнесла она. — Поэтому он так злится?! До сих пор?!

— А этого мало!? — разозлился теперь уже Миша. — Вот, вот у вас в головах что! Что можно выйти замуж и продолжать демонстрировать свою задницу кому попало! А жена — это тыл! Это опора, а не полуголая разукрашенная обезьяна! Ты мне смотри, Анька, — Миша яростно погрозил дочери пальцем, — будешь такой же, я ж не посмотрю на мужа — выдеру!

Отец все брюзжал, а Анька задумчиво почесывала макушку.

Нет, серьезно? Лось ревнив настолько, что возненавидел свою жену за то, что она… вернулась в профессию? Ведь это же очевидно, что Ингрид была моделью или королевой красоты, как там их называют, этих вечно нарядных конкурсных Барби. И если Лось ее полюбил такой, зная, что она ходит по подиуму в купальнике, в кружевных трусах, как выразился Миша, то это не должно было его смутить настолько, чтоб аж до исступленной истерики. Что-то не срасталось; вероятно, в этом была доля правды, и Лось выдал эту версию, чтобы прикрыть правду, но зачем?..

«Без кружевных трусов вообще бегала? — размышляла Анька. — И причем тут предательство? Он сказал — предала. Переспала с кем-то из жюри конкурса? Встретилась с бывшим любовником, с партнером по… гхм… профессии, и завертелось? Запрещал ей возвращаться на подиум, а она все равно пошла? Да бред. Лось не ханжа; он меня-то, пьяную вусмерть, назвал приличной девушкой. Он умный, он умеет отличать, когда нечаянно, а когда со злым умыслом. Не стал бы он так злиться из-за трусов… Значит, папа не знает всего. Или совсем ничего не знает. Только то, что хитрый Лось рассказал. А Лось наврал; так что же ты скрываешь, милый?»

Вечером Анька снова забралась в отцовский кабинет. Тайком, как в юности, отыскала в отцовском тайнике сигареты — мадам Медведица не одобряла вредных привычек мужа, — выцарапала одну и закурила, открыв окно. Долго молчала, медитируя на серый дым, выползающий в щель между рамой и створкой окна, вдыхала холодный воздух, льющийся ей на лицо.

Затем уверенно пошла к отцовскому рабочему столу, уселась в его кресло, включила компьютер. Отец давно знал Лося; с тех самых пор, как тот вместо Акулы встал во главе фирмы.

— Еще ж на охоту вместе катаются, — бормотала Анька, отыскивая в компьютере фотографии. — Должно же быть что-то…

Совместных фотографий отыскалось много — целых три папки. Бизнес, партнеры, отдых с охотой…

Лось на фотографиях был могуч, кровожаден и величественен. Анька не была поклонницей охоты, но тут даже залюбовалась — трофеи Лося не уступали ему в силе и мощи, и выглядел он так, словно голыми руками завалил, скажем, кабана, а не пристрелил его из охотничьего ружья.

— Варвар, — ругнулась Анька, невольно улыбаясь и гордясь Лосем.

Перебирая фотографии, рассматривая мелькание пестрых картинок, Анька узнавала о Лосе все больше и больше. Вглядываясь в его серые глаза, в его улыбку, девушка все сильнее влюблялась в него, и отчаянно жалела, что между ними есть недопонимание и недоверие, а Лось не смотрит на нее так, как смотрел раньше в объектив — мягко и доверчиво. Чистым-пречистым, как весеннее небо, взглядом.