Три невесты Черного ворона (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 3

Глупенькая Илана! Ждала хотя бы полслова благодарности, но жертву приняли как должное. И правда, что в этом такого? Ведь мне все равно ничего не грозит — никому даже в голову не пришло, что может быть иначе. И захотелось вдруг — всего на мгновение, но захотелось, — чтобы меня действительно выбрали невестой Черного ворона. Чтобы никогда больше не возвращаться в дом, где никому не нужна, где считают ни на что не годной.

Слезы Лиллы мгновенно высохли, на щеки вернулся румянец.

— Я дам тебе свое платье, Лан. То самое, синее, с открытыми плечами. Которое надевала на летний бал. И причешу, чтобы было похоже на меня. Никто не догадается. А веселиться там вряд ли кто-то будет, так что тебе не придется сильно притворяться.

Она поцеловала меня в щеку, улыбнулась — как всегда очаровательно, словно и не рыдала только что.

— Пойдем спать, Лан. Вот увидишь, через десять дней мы будем смеяться над этим и жалеть бедняжек, которые отправятся в замок.

В спальне уже ждала Даммара. Перестав быть няней, она стала нашей общей служанкой. Помогла переодеться в ночные рубашки и ушла, пожелав спокойной ночи.

— Знаешь, Лан, что сделал Фелис, когда мы гуляли утром в лесу?

Лилла села на мою кровать и зашептала на ухо, рассказывая о его нескромных ласках. Как будто ничего не произошло. Как будто я предложила не заменить ее на отборе невест для правителя, а сходить за покупками на рынок.

Я с трудом удержалась, чтобы не оттолкнуть ее. Пожалуй, даже чтобы не ударить. За всю жизнь было немало моментов, когда я обижалась на нее, сердилась, тайком плакала. Но сейчас… почти ненавидела ее. И себя — за свое глупое предложение.

— Давай спать, Лил, — сказала, не узнав свой голос, в котором дрожало едва скрытое раздражение. — У меня разболелась голова.

— Конечно, дорогая! — прощебетала она, как садовая птичка. — Спокойной ночи!

Быстро прочитав молитву высшим силам, оберегающую спящих, Лилла легла и отвернулась к стене. И, судя по ровному дыханию, сразу заснула. А вот мне не спалось. Недоброе предчувствие теснило грудь.

Конечно, я могла утром сказать, что передумала. Но… прекрасно понимала: этого мне не простили бы. Даже если бы Лиллу не выбрали невестой Черного ворона. А уж если б выбрали — и подавно.

3

Все делали вид, что ничего не происходит. Илана просто наденет красивое платье и съездит во дворец Общественных собраний, где проходят городские балы и заседания Тайного совета. Посмотрит на людей, покажет себя. Вернется домой.

О том, что я могу и не вернуться, похоже, никто не думал. А если и думали… Ну что ж, лучше Илана, чем Лилла. Только Фелис обронил мимоходом: «Спасибо, Илана, за то, что предложила заменить Лил».

И вот тут-то мне в голову и пришла запоздалая мысль. О том, как жестоко я ошиблась. Ведь если бы Лиллу выбрали невестой, кто знает, возможно, Фелис со временем обратил бы внимание на меня — мы же так похожи, пусть внешне.

Но хотела бы я счастья такой ценой? И было бы это счастьем — стать всего лишь вынужденной заменой сестры?

— Оно идет тебе больше, чем мне, — с легкой досадой заметила Лилла, когда я примеряла ее сине-лиловое бальное платье. — Даже делает не такой унылой.

Я чувствовала себя неловко, поскольку никогда не носила платья, выставляющие напоказ спину, руки, плечи и часть груди. Для летнего бала мне сшили наряд из плотной тускло-зеленой ткани с рукавами по локоть и скромным вырезом, прикрытым белым кружевом. Лилла не пропустила ни одного танца, вызвав недовольство жениха. Меня приглашали в основном пожилые мужчины, которым не хватило партнерш.

По заведенному обычаю в конце танца кавалер целовал даме руку и одаривал какой-нибудь приятной фразой, отдавая должное ее красоте, уму или другим достоинствам. Мне запомнились слова одного из них, прозвучавшие довольно обидно:

«Вы прекрасны, вейра Илана, но рядом со своей сестрой выглядите снежником».

Да, обидно, но… справедливо. Лилла была пышной огненной магной, самым ярким цветком середины лета. Я — бледно-голубым, почти прозрачным снежником, который расцветает, едва начинают таять сугробы. Но была ли я им сама по себе — или только рядом с Лиллой?

В день отбора Даммара разбудила меня на рассвете и проводила в туалетную комнату, где ждала благоухающая цветами эрты ванна. Забравшись в нее, я не опустилась в воду, а повернулась к большому зеркалу на стене, разглядывая себя. Так я смотрела на обнаженную сестру. Завидуя ей — и забывая, что сама выгляжу точно так же. Что у меня такая же высокая грудь и тонкая талия, плавная линия бедер и длинные стройные ноги. Такие же пышные волосы цвета спелого каштана и изящные черты лица.

Почему-то теперь вспомнилась именно первая часть фразы моего бального кавалера:

«Вы прекрасны, вейра Илана…»

Если б я была одна, если б не это вечное сравнение с сестрой…

Мне предстояло приехать во дворец во всем блеске. И не только потому, что так предписывало извещение, которое принес вестовой. Ведь если на отбор явится привычная, знакомая всем Илана, разве кто-то поверит, что это Лилла? Я должна была стать ею. Такой же яркой и привлекательной. Но если скромная, скучная Илана вряд ли обратила бы на себя внимание Ворона, то Лилла — очень даже могла. Да, мать сказала правду, в Полуночных землях хватало красивых девушек, но в моей сестре было то, что притягивало взгляды, заставляло мужские сердца биться быстрее.

Пожалуй, только сейчас, рассматриваяа себя в зеркале, я по-настоящему поняла, что натворила. Это была не просто ошибка. Вполне вероятно, я подписала себе приговор…

— Поторопись, Илана! Надо еще высушить волосы, — голос Даммары вернул меня к действительности, и я села, чтобы она вымыла мне голову.

Затем служанка помогла мне выйти из ванны, набросила мягкую простыню и намазала душистым маслом, втирая его в кожу с такой силой, что я вскрикивала от боли.

— Потерпи, — сурово говорила Даммара. — Масло должно впитаться. Ты же не хочешь быть жирной и скользкой?

Я бы не отказалась. Быть жирной, скользкой, страшной. Но кто бы мне разрешил?

Пока я принимала ванну, Лилла проснулась и сидела, зевая, на краю кровати. Я надела белье, чулки, позволила Даммаре обернуть меня ситой — жесткой полосой из нескольких простеганных слоев ткани, которую носили под бальными платьями, чтобы сделать силуэт более изящным и приподнять грудь.

В утренних накидках мы вышли в столовую, где нас уже ждали. Отец всегда вставал на рассвете, но обычно мы завтракали гораздо позже. Сегодня стол накрыли рано из-за меня, однако кусок не лез мне в горло. От волнения подташнивало, как в детстве, когда я с трудом могла заставить себя есть, если предстояло что-то важное.

После завтрака Даммара помогла мне надеть платье, а Лилла зачесала волосы в высокую прическу, открывавшую шею.

— Если вдруг меня выберут невестой, ты лишишься бального платья, Лил, — горько усмехнулась я, глядя на свое отражение.

Она хотела ответить, но осеклась и промолчала. Видимо, поняла, что любые ее слова прозвучат фальшиво. Да, бальное платье — не самая большая цена за то, чтобы избежать печальной участи невесты Черного ворона.

Наконец мы с отцом вышли из дома. У ворот нас ждала крытая повозка. Мать и Лилла осторожно обняли меня — чтобы не помять платье и не повредить прическу.

— Все обойдется, Лан, — не слишком уверенно сказала Лилла. — Будем ждать тебя вечером.

Отец за всю дорогу не проронил ни слова. Я смотрела в окно на дома и прохожих, но чувствовала, как время от времени он бросает на меня косой взгляд. Отец ни разу не сказал, как мать и Лилла, что все будет хорошо, что вечером я вернусь домой. Показалось вдруг, будто он сожалеет, что не остановил меня. Не запретил пойти на отбор вместо сестры. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Лошади встали: перед нами растянулась длинная вереница других повозок. В отборе участвовало около трех сотен девушек, и каждую на входе должны были отметить в списке. Прошло не меньше часа, пока мы добрались до дворцового крыльца. Отец вышел, подал мне руку. Мы поднялись по широким ступеням и остановились перед герольдом с длинным свитком.