Невеста наместника (СИ) - Караванова Наталья Михайловна - Страница 55

Кровать под синим бархатным пологом, картины. Часть стен обита светлой узорчатой тканью, но одна, за камином, осталась неоштукатуренной, словно специально, чтобы сохранить ощущение глубокой старины.

На полу теплые ковры, на окнах шторы из той же ткани, что и полог над кроватью. Высокий сводчатый потолок закопчен десятками свечей и факелов, горевших в этом помещении уже несколько столетий.

Темери слегка растерялась, когда оказалось, что в комнате ее ждет целый штат прислуги, особенно учитывая, что уже десять лет ей не нужны были помощники для того, чтобы справляться с простыми бытовыми проблемами.

Двое были горничными, Хантери и Дорри, — молоденькие ифленки в одинаковых сереньких платьях с передниками. Вероятно, это что-то вроде формы для женщин-служанок. Мужчины-слуги носили одинаковые синие с коричневой отделкой ливреи. Темери сразу поняла, что проблем с девушками не будет. Их взгляды светились любопытством, в них не было ни вражды, ни обычного для выходцев с островов высокомерия. Возможно, они уже очень давно живут в Тоненге, и надо будет потом их подробней об этом расспросить… но не сейчас же. Темери устала, а девушки — по лицам видно — хотят побыстрей избавиться от сегодняшних обязанностей, и может, заняться любимым делом любой младшей прислуги — тихонько пообсуждать новую хозяйку.

Темери попросила их прийти утром и отпустила восвояси.

Но слуги — это слуги. Компаньонки, это другое. С этими девушками Темери предстояло проводить много времени. Нянюшка Эзальта помнится, обмолвилась, что девушки в этом статусе на островах пользуются особыми привилегиями и не считаются слугами. Это что-то среднее между подругой, наставницей и личной помощницей хозяйки. Компаньонка поможет распутать сложную шнуровку корсета, если хозяйка носит корсет, расскажет последние сплетни — но она не обязана, например, прибирать за хозяйкой постель или подавать завтраки. Когда-то такая помощница у Темери была — недолго. В день четырнадцатилетия ее признали взрослой девицей, выделили отдельную комнату в девичьем крыле и познакомили с компаньонкой, которая должна была занять рядом с ней место, которое раньше занимали сначала мама, потом — няня. Та девушка погибла в день нашествия. Темери не была свидетельницей того, как это случилось, но видела тело.

Шиона была черноволоса и зеленоглаза, а когда улыбалась, то было видно небольшую щербинку между зубами. Пожалуй, с ней можно будет иметь дело, а вот вторая девушка Темершане совсем не понравилась. Нет, она не была дурнушкой, даже напротив, таким густым волосам красивого медового оттенка могла бы позавидовать любая модница, но…

Все равно с ней было что-то не так. Не нравилось, как эта девушка отводит взгляд. То, что она все время смотрит в пол, и даже улыбается, поджимая губы. Впрочем, никто ведь не заставлял ее любить. Просто надо к ней присмотреться внимательней. Темери постаралась запомнить ее имя — Вельва Конне.

Темери, если честно, и Шиону-то не собиралась обременять особыми обязанностями.

Шиона приветливо рассказала, как устроен уклад в замке, и что Темери ждет назавтра. Оказалось, ничего страшного. Будет прием, перед которым — традиции велят! — наместник и его ближайшее окружение поднесут невесте особые приветственные дары.

Девушка пояснила, что скорей всего это будут драгоценности и предметы роскоши. Совершенно необязательно будет все это надевать на себя — что-то потом можно будет и передарить или даже продать. Но каждый из дарителей будет, несомненно, счастлив, если его дар придется невесте наместника по душе и она наденет его на торжество или праздник.

Шиона разложила на кровати легкую белую сорочку, украшенную кружевом.

Темери тепло попрощалась с компаньонками, закрыла за ними дверь на задвижку и с удовольствием выбралась из красивого, но слишком тяжелого и тесного платья, еще раз порадовавшись, что оно не предполагает корсета и снять его, при должном терпении, можно самостоятельно.

Она подбросила в камин еще полешко, подвинула к нему кресло… но вдруг замерла, осененная внезапной мыслью.

Это комната кормилицы. Это одна из тех самых комнат… из-за которых, в большей мере, ее и переселили на верхний этаж. Исключительно для блага самой маленькой Темершаны, разумеется. Потому что у этих комнат был секрет. Секрет, о котором знали очень немногие даже при дворе рэтаха, что уж говорить об ифленцах.

Конечно, ей тут же захотелось проверить, действуют ли старые механизмы, и все ли осталось в неприкосновенности с времен ее детства.

Темери еще раз проверила, надежно ли заперта дверь, а потом со свечкой, очень внимательно осмотрела стену у камина и вскоре обнаружила то, что искала — небольшой камень у самого пола, на толщину пальца выступающий из стены. Точно такой был и в комнате брата и в ее собственной комнате — разумеется до того момента, как рэтах заподозрил, что его дочурка ночами не спит в своей постели а деятельно осваивает систему древних ходов в стенах, которых в старой части цитадели было предостаточно. Вот в новой их было мало. При реконструкции, случившейся около века назад, многие из них были замурованы.

Осторожно, носком шелковой туфельки, она надавила на камень, и сначала расстроилась, что ничего не вышло, а потом, осмелев и слегка разочаровавшись, надавила на камень сильнее — и ход открылся, как открывался всякий раз, когда она так делала в прошлом.

Что-то в глубине стены хрустнуло, защелкало. Где-то полилась вода — и вот уже между камнями появился неровный зазор.

Дверь открылась со скрипом, и Темери решила, что смажет ее при первой же возможности. А то ведь и стражник у входа в ее апартаменты, чего доброго, заинтересуется подозрительным шумом.

Из прохода веяло холодом, землей и приключениями. Там было абсолютно, непроглядно темно.

Темери сунула голову внутрь, поводила свечкой — и тут же наткнулась на один из знаков, которые сама же и оставила десять лет назад.

Ах, если бы не взрослые, решившие почему-то, что высокая центральная башня замка — самое надежное место… может быть, тогда они все смогли бы спастись в этих ходах. Но взрослые были напуганы и не собирались слушать негодную девчонку, которая все равно не знает, как из этих самых проходов выбраться наружу.

Да, она не знала. Но была уверена, что тогда просто не успела найти.

Как бы темнота секретного хода ни манила, Темери, мысленно посмеиваясь над собой, выполнила обязательные, еще в детстве продуманные до мелочей приготовления. Разворошила постель и уложила под простыни подушки и одежду так, чтобы казалось, будто там и вправду кто-то спит. Вынула из подсвечника еще две свечки. Отперла и приоткрыла окно. Даже успела бросить взгляд в уличную темноту. Убедилась, что этаж невысокий, внизу — каменная площадка и небольшой фонтан, а вот охраны или стражников не видно. А, нет, видно — на галерее противоположного крыла. Но это далеко. Если бы она и в самом деле решила вылезти через окно на улицу, вряд ли бы он смог это заметить. Слишком в этом дворике темно. А как снег окончательно стает, будет совсем непроглядно. Если кто-то сюда вломится, то в первую очередь подумает, — именно что она покинула комнату через окошко.

Много раз няня к таким выводам и приходила и всегда жаловалась рэтаху на маленькую Темери, что она, как мальчишка, лазает по крышам и путает окна с дверями. Тем паче, что поймать девочку на горячем никому так ни разу не удалось.

Счастливые времена, полные странствий по неведомым местам, секретов, удивительных открытий… Темери удивилась, как быстро и легко они ее нашли, эти самые забытые времена. Как быстро разбудили в ней то, что она сама безуспешно пыталась вернуть, то, что казалось мертвым, похороненным где-то в болотистых лесах севернее Тоненга. Найти себя саму. Ту веселую, сообразительную, склонную рисковать девочку, которая, оказывается, никуда не исчезла, просто стала тихим подземным привидением родного замка, терпеливо ждавшим встречи и, наконец, дождавшимся.

Одну из свечей Темери зажгла и оставила на пыльных камнях, отмечая выход. Вторую зажала в руке. Это запас на всякий случай, если вдруг каким-то образом заблудится… или если подвернется что-нибудь интересное. А в замке, полном ифленцев, это самое «интересное» вполне могло и встретиться.