Строптивая помощница для титана (СИ) - Свободина Виктория - Страница 84

АЛЕКСАНДРА

Егор звонит. Опять это тянущее чувство вины и нежелание отвечать на вызов. Может, лучше прекратить отношения? Егор такой хороший, что не хочу… ладно, сейчас отвечу, потом буду думать.

— Алло, привет.

— Привет, Саш. Как дела?

— Нормально. Как у тебя?

— Саша, ты вроде бы говорила, что сегодня вечером будешь свободна. Встретимся? — поинтересовался Егор напряженным тоном.

— Извини, Егор, сегодня опять загрузили делами. Надо будут съездить…

— Понятно. Съездить к своему продюсеру. Верно?

— Ну в том числе, и еще…

— Что, еще кто-то есть? Ну да, ты девушка популярная. Все, Саш, пока. Не буду тебя больше беспокоить.

— Егор, я не понимаю, ты о чем?

— Твой хороший друг Ник Денжер опубликовал у себя один познавательный пост, по которому уже много статей и обсуждений по всему интернету. Пока, Саша.

Егор отключился. Я, не понимая, что вообще происходит, полезла в интернет и нашла. Это было нетрудно. Зачем-то новость вывели в главные сетевые ленты. Ник выложил в сеть видео, где меня Ярослав у дороги после спасения целует, ещё и с комментариями о том, что мы пара. Столько обсуждений. И что хорошая пара, и что плохая. И что Лара лучше, и где, собственно, Лара, и как она отреагирует, ведь считались, что она нынешняя пассия Левина.

Звоню Нику. Не берет. Предсказуемо. Увижу — прибью. Ярослав звонит.

— Саша. Не знаю, в курсе ты еще или нет того, что сделал Ник.

— В курсе. На его месте я бы уехала из города на время, потому что если он в городе, я его найду и…

— Он уехал на гастроли.

— А, да, забыла, что собирался. Подготовился, змееныш.

— Саша, ты ведь сейчас дома?

— Да.

— Одна?

— Да…

— Я поднимаюсь к тебе.

Что? Зачем? Резкий звонок в дверь заставил вздрогнуть. Открываю, а за дверью Ярослав собственной персоной. Не спрашивая, он шагнул внутрь моей квартиры, закрыл дверь и обнял меня так крепко, что косточки, кажется, затрещали.

— Сашенька, не переживай. Думаю, все можно поправить. Хочешь, я позвоню твоему молодому человеку и все объясню? Что ты не виновата, что это я, не спрашивая, тебя целовал? — Левин говорит утешающим тоном, одной рукой держит, а другой уже начал успокаивающе гладить по спине. А, нет, теперь пониже.

— Боюсь, ему уже ничего не получится объяснить, он сделал свои выводы, — отвечаю мрачно.

Судорожно вздохнула. Не из-за нахлынувших чувств, это Ярослав опять меня так сильно к себе прижал, что воздуха резко стало не хватать.

— Ты плачешь? Пожалуйста, только не плачь.

Да я, вообще-то, и не собиралась. А Ярослав продолжает активно утешать. Гладит и лапает уже везде, где только можно и нельзя. Приятное такое нестандартное утешение.

— Ой.

Видимо, для усиления процесса утешения Левин подхватил меня, но только чтобы тут же уложить на мохнатый ковер. Сам продюсер оказался сверху и прижимает так сильно. От поцелуя в ямочку над ключицей у меня все внизу живота будто сжалось.

— Ярослав, — произношу как можно строже. Не действует. Чужие руки забираются под мое домашнее платье. — Слава! — простительно и на выдохе. Невольно выгибаюсь от нахлынувших ощущений.

Кладу руки на мужские плечи, чтобы отодвинуть от себя Левина. Получается у меня как-то плохо и неубедительно, что ли.

Ярослав со своих плеч мои руки снимает и отводит их мне за голову. Удерживая за запястья, продолжает целовать, но уже шею. И теперь двигает бедрами так мягко, ритмично. Вверх и вниз. Это и пугает, и в то же время прямо завораживает, вызывая еще более сильное томление внизу живота.

— Слава! В конце концов! Что это такое?!

Левин отрывается от меня, поднимает голову, хитро прищурившись и обезаруживающе улыбнувшись, отвечает:

— Утешение.

— Странное оно какое-то.

— Как умею. В качестве альтернативы — могу пригласить на кофе.

— Лучше на кофе.

— Отлично.

С невинным лицом продюсер встает и помогает подняться мне. Помощь действительно нужна. У меня ноги ватные после таких утешений. Левин, сев по-хозяйски на мою кровать и даже вежливо отвернувшись, терпеливо ждет, пока я переоденусь из домашнего халата в уличную одежду.

— Сочувствую, Саша. Потерять, да и просто поссориться со своей любовью — это так тяжело и печально, — говорит между делом Ярослав, но в его голосе не слышно ни капли сожаления, наоборот. Проскальзывают победно-веселые нотки.

— Угу.

— О, Саша, а ты все еще пишешь песни?

Повернулась к Ярославу. Он, оказывается, стянул с моего стола лежащий на нем блокнот и сейчас листает его.

— Периодически под настроение что-нибудь пишу.

— Почему мне не показываешь?

— Коплю. Потом еще дорабатываю.

— Не надо. Все сразу показывай.

Продолжаю одеваться. Накраситься или нет? С одной стороны, у меня ведь печальное событие, наверняка Ярослав опять утешать начать может, всю косметику размажет… Не буду краситься. Ну только глаза чуть.

— Саша. А вот эта песня. Ты ее сегодня написала? — вдруг мрачно спрашивает Левин.

— Какая песня?

Ярослав раскрывает тетрадь ко мне. О, да, эта та самая, которую я писала на волне обиды из-за Лары и Ярослава.

— А что?

— Здесь столько боли в строчках. Ты действительно так сильно любишь этого мужчину? Хочешь, я поеду к нему и все объясню? Что на видео это я тебя насильно целовал.

— Нет. Не надо. Он ведь не слепой. На том видео совершенно незаметно, чтобы я хоть как-то сопротивлялась поцелую. Скорее наоборот. Ник не сначала снимал. А песню я написала не сегодня.

— А когда?

Вот все ему расскажи.

— Давно… — туманно отвечаю я.

— Но ведь писать ты начала относительно недавно и только с моей подачи. Песня посвящена кому-то конкретно? — требовательно спрашивает Ярослав. Вот пристал.

Неопределенно пожимаю плечами.

— Это всего лишь песня.