Непокорная (СИ) - Ольга "Реджина Фаланджи" - Страница 114

— Только тронь меня, падла! — взвизгнула она, отворачивая от него своё лицо. — Я тебя собственными руками под землю закопаю!

— Ругайся, милая, ругайся! Мне всегда нравился твой острый язычок!

Он слюняво прижался своим ртом к ее шее, и Амелия почувствовала, как от отчаяния по ее щекам потекли слезы. Палочка осталась валяться в двух футах от них, и все, на что она могла сейчас надеяться, это на чудо.

Но чуда не было, была лишь агония, которая усиливалась с каждым его прикосновением. Одной рукой он удерживал ее запястья, а другой нагло шарил по бёдрам, задирая злосчастную юбку.

— Я тебя убью! — всхлипывала Амелия, пытаясь увернуться от его прикосновений. — Убью тебя, Пьюси, слышишь?

Пытаясь вырвать свои запястья из его захвата, Амелия нашарила на своей руке Стихийное кольцо. Она резко крутанула его, и в следующий миг произошло три вещи.

Первая: Пьюси с грохотом врезался в противоположную стену, откинутый резким потоком воздуха, который она даже не направляла.

Вторая: со звоном разбились все ближайшие стеклянные окна, осыпая пол мелкими осколками.

Третья: из кабинета вышла ничего не подозревающая мадам Вектор, с ужасом уставившись на открывающуюся картину.

Амелия с облегчением скатилась вниз по стене, понимая, что сегодня он ее уже точно не тронет.

Она выкарабкалась.

========== Глава 63. Семинары, подзатыльники и розовые волосы ==========

В тот же вечер Хогвартс оглушило новое происшествие, и если до этого на Амелию смотрели с насмешкой, то теперь многие оглядывались на неё с жалостью.

Эдриан Пьюси пытался изнасиловать ее.

Она не стала скрывать этого факта, выпалив все, что произошло, мадам Вектор, пока другие профессора приводили в чувства того же Пьюси. Амелия, захлебываясь слезами потрясения, рассказала ей обо всем, исключив лишь из рассказа ту часть, в которой она пыталась разобраться с ним за донос. И про то, что он стал свидетелем их поцелуя с Северусом.

Был грандиозный скандал, в ходе которого было решено посадить Пьюси на домашний арест и позволить ему закончить учебу дистанционно. Амелия отделалась лишь выговором за порчу школьного имущества и нанесения тяжких телесных повреждений собственному однокурснику. Ее спасло только то, что она это все сделала в состоянии аффекта и лишь для самозащиты.

Последующие дни казались адом на земле, ведь все только и делали, что перемывали ей косточки. И самым страшным было то, что ей даже не с кем было поговорить об этом. Да, рядом был Драко, который пытался отвлечь ее. Был Маттео, который не поверил слухам о Снейпе и пообещал грохнуть Пьюси, если тот хоть раз сунется к ней. Была Грейнджер, которая настраивала ее на учебный лад и подготовку к экзаменам, надеясь на то, что это поможет девушке.

Они все были рядом, но проблема была в том, что они пытались только отвлечь ее, в то время, когда Амелия отчаянно нуждалась в том, чтобы ей позволили быть слабой и чисто по-человечески пожалели. Ей хотелось уткнуться носом в шею близкого человека и дать себе выплакать все слёзы, пока на душе не станет легче.

Но это было невозможно из-за запрета Дамблдора, на который Амелия не могла, как обычно, наплевать. Она думала о том, что это может навредить Снейпу, поэтому продолжала изводить себя мыслями, с каждым днём замыкаясь в себе все больше и больше.

Она не знала, что в этой ситуации ее больше всего потрясло: само признание парня, которым он вывел ее из равновесия, заставляя пересмотреть все моменты их стычек за последнее время, либо же то, что он начал к ней приставать, и ей это было настолько противно, что она тогда полночи провела в душе, пытаясь мочалкой соскрести с себя кожу в тех местах, к которым он прикасался. Это казалось таким противоестественным, что к ней мог кто-то так нагло лезть, что она невольно почувствовала себя виноватой перед Северусом, хоть и понимала, что от неё тогда мало что зависело.

Снейп, как и обещал Дамблдору, уделял ей внимания не больше, чем остальным студентам, стараясь даже не смотреть в ее сторону. Но Амелия все равно чувствовала его близость, хоть их и разделяли десятки, а то и сотни футов. Чувствовала на поверхности своей кожи редкие, но такие отчаянные взгляды, что они казались осязаемыми. Это одновременно радовало и разбивало в дребезги сердце, ведь у них даже не было возможности поговорить.

Май пронёсся галопом, и Амелия подозревала, что все дело было в ее подавленном состоянии. За месяц Дамблдор ни разу не позвал ее на собрание Ордена, и, соответственно, она все это время не виделась ни с Сириусом, состояние которого ей было неизвестно, ведь он не отвечал на ее письма, ни с Дорой, что, впрочем к счастью, потому что у той, на фоне свадьбы, совсем снесло крышу.

Амелия соскучилась по родным стенам Редроуза, по своей мягкой кровати, по телевизору, по бездонному запасу вина, который, она была уверена, домочадцы знатно подчистили за время ее вынужденного отсутствия. Она скучала по Пенелопе, которая охотно ей отвечала на каждое письмо, беспокоясь о том, как девушка себя чувствует после инцидента с Пьюси. Пенни рассказывала ей о том, как проходит подготовка к свадьбе, и что Молли Уизли уже знатно ей поднадоела со своими советами о платьях невесты и закусках на стол. Амелия искренне смеялась, когда читала ее долгие причитания на эту тему, радуясь тому, что у неё не будет такой свекрови.

Ведь если нет жениха, то откуда ей взяться? Тем более, у неё даже парня как такового сейчас не было. Лишь отношения на расстоянии в одном конкретном замке. Вроде близко, а поговорить даже невозможно.

В начале июня началась активная подготовка к ЖАБА, и семикурсников прессовали со всех сторон. Амелия едва успевала на все семинары, которые проводились вместо обычных уроков. Не было домашних заданий, но были сотни страниц для самостоятельного изучения и конспектирования, а ведь таких предметов было почти десять штук. Казалось, что она настолько утонула в этих талмудах, что даже не заметила приход лета.

Повеселились они лишь однажды, когда Драко, под пытками и угрозами, заставил Амелию отвлечься на один вечер, чтобы отпраздновать его день рождения. В тот день было очень солнечно, поэтому они под вечер веселой гурьбой слизеринцев завалились на берег Чёрного озера и просидели там до самой полуночи. Амелия, в связи со стрессом последних времён, хорошенько приложилась к бутылочке огневиски, громче всех горланя песни и заливисто смеясь. В конце концов, когда она ещё так сможет посидеть в компании школьных приятелей, если не в последний месяц учебы?

В ту ночь они навели такого шороху, что Филч прикинулся сильно занятым и упёр в другую сторону, лишь бы не связываться с толпой одичавших подростков, которую возглавляла «девчонка Стэнфорд», как он любил её язвительно называть. Странно, но тогда их даже никто не ругал за нарушение дисциплины и покоя в ночное время, будто позволяя студентам немного расслабиться и прожить хоть один вечер в радостном волнении подростков, не затянутых в войну.

Та ночь дала моральных сил Амелии, которые, в последнее время, были не то что на нуле, а скорее даже в минусе. Ее мозг определённо пел ей дифирамбы благословления, занятый лишь тем, чтобы придумывать остроумные фразочки на колкости мальчишек. И это было именно то, чего ей так не хватало в последнее время.

Утром Амелия была уже не так счастлива из-за вчерашних похождений и нескольких часов крепкого сна, и, уж тем более, ей было плохо из-за огневиски, который вчера лился рекой. Наскоро собравшись, она убежала на завтрак, чтобы вновь погрузиться в пучину предэкзаменационных проблем. Как назло, первый семинар был по Защите от Темных Искусств, и Амелия конкретно клевала носом, под убаюкивающий голос Снейпа.

— Стэнфорд, я вам тут что, колыбельную пою? — послышался его раздражённый голос, и она от неожиданности подскочила на стуле, выпрямляя спину. Сегодня был первый раз, когда он напрямую обратился к ней с того самого дня. Она заметила, как все вокруг навострили уши, все ещё помня про те слухи, которые блуждали вокруг них.