Огонь сильнее мрака (СИ) - Герасименко Анатолий - Страница 101

– Вот, – просипел он. – Освежи память. Или типа того.

Лю Ван поклонился ещё ниже, чудом не расквасив о столешницу нос.

– Деньги не нужны, – шепнул он. – Расскажите, как выглядел маг.

Джон потряс головой.

– Как выглядел... – буркнул он. – Как... Да никак не выглядел. Ширму поставил в подвале. О'Беннет, то есть мой клиент, его и не видел вовсе. Дохлая зацепка.

– Ширму? – на лице нинчунца проступило что-то вроде эмоции.

– Ну да, ширму, – Джон, наконец, нашёл положение, при котором не ныла каждая мышца в теле, и стул держался относительно ровно. – Я так думаю, дружище Лю Ван, что это был никакой не предсказатель, и вообще ни хрена не маг. Маги... Какие маги? Монахи были. Все сгинули во время войны. А сейчас любой придурок, которому повезло заполучить старый раритет – уже маг. Долбануться можно. И как их земля носит. Люди ведь покалечиться могут...

Лю Ван смирно слушал Джона, пока тот не выдохся.

– Недостойный знает такого человека, – сказал он.

Джон насторожился.

– Правда?

– Истинная правда, – мелко закивал нинчунец. – Продавал ему оракулы. Амулеты. Карты. Много чего продавал. Он скрытный, не любит людей. Вашему клиенту очень повезло, что маг с ним согласился работать.

– Да уж, – фыркнул Джон. – Повезло так повезло.

– Повезло, – мягко возразил Лю Ван. – Просто он этого пока не понимает. Мой друг особенный. Сам находит того, кому нужен. Только если вправду нужен.

– Сам находит? – нахмурился Репейник. – Как это?

– Он – провидец, – тонкие усы раздвинулись в улыбке. – Предвидит тех, кому нужна помощь. Тех, кто его ищет.

Джон с облегчением почувствовал, как отступает волна опийного дурмана.

– Ну вот я его ищу, – заметил он. – Стало быть, явится ко мне?

Лю Ван дробно засмеялся, показывая пеньки зубов.

– Вы ищете, потому что вам заплатили. А мой друг является к тем, кому нужен по-настоящему. К тем, кому нужно его искусство. По жизненно важным вопросам.

– Тогда отчего не пришёл к моему клиенту? – скептически спросил Джон. – Зуб даю, у того жизненная важность аж из ушей лезет.

Лю Ван пожал плечами:

– Значит, то, чего он хочет, всё-таки недостаточно важно.

Джон понял, что, если просидит ещё минуту на пыточном табурете, то останется скрюченным на всю жизнь. Он встал, с хрустом разогнул заломившую спину, покрутил головой.

– Ну извини, братец Лю, – буркнул он. – Жаль, что не можешь помочь. А может, знаешь ещё кого, кто бы мог, а?

Нинчунец опять поклонился.

– Не ищите встречи с ветром, – проговорил он. – Когда придёт час, ветер сам вас найдёт.

Смысл поговорки был не совсем ясен, но общий посыл Джон уловить смог. Ему однозначно указали на дверь.

– Ладно, – сказал он. – Бывай, Лю Ван.

– Недостойный ничем не помог, – сокрушённо проговорил тот. – Прошу, заберите деньги.

Джон взял купюры, засунул в карман. Развернувшись на каблуках, он хотел идти, но запутался в ножках проклятого табурета и чуть не упал. Лю Ван при этом издал странный свистящий звук: то ли прыснул со смеху, то ли выражал сочувствие каким-то традиционным нинчунским способом. Джон не стал оборачиваться, чтобы выяснить. Отпихнув табурет, он вышел из каморки, прошёл тесным, душным коридором, толкнул дверь и оказался в полутемном фойе борделя. Давешняя проститутка, семеня, появилась из-за ширмы и приблизилась к Джону.

– Господин не хочет остацця? – проворковала она. – Господину будет холосо...

Репейник опомниться не успел, как она прильнула к нему всем телом, вздрагивая и суетливо шаря ладонями.

маменька папенька послали за море отдали к мадам в учение дело делать семье помогать негодная дочь плохо зарабатывает глупая без понятия мадам правильно говорит строгая слушаться надо дура негодная никчемная даже этого не может что все бабы умеют всех подвела неумёха зачем такой жить лучше сразу в колодец не могу не могу

Джон, морщась от нахлынувшей мигрени, поймал её запястья. Хотел отстранить мягко, осторожно. Но она не отставала, поэтому пришлось грубо оттолкнуть.

– Не сегодня, – сказал он.

Она съёжилась и закивала. Фингал на скуле был заметен даже в красном свете едва тлеющих газовых рожков. Джон нашарил в кармане смятые деньги, от которых отказался Лю Ван, бросил их девушке под ноги и, крепко шагая, вышел вон.

На улице он с наслаждением втянул в лёгкие свежий воздух. Свежим тот мог считаться с известной поправкой на запах горелого масла из ближайшей подворотни, смрад красильной фабрики, гнилостную вонь канализации и вездесущий, всепроникающий дуббингский смог. И всё же дышалось несравненно легче, чем в борделе. Вот тебе и нинчунцы, умеющие радоваться жизни, подумал Джон.

– Пожрать бы, – с чувством произнёс он.

Кэб удалось поймать только в портовых трущобах: в Жёлтый квартал кэбмены старались лишний раз без нужды не соваться. Забравшись в кабинку, Джон задёрнул с обеих сторон занавески и стал думать. Дело становилось головоломным. О'Беннет не видел мага в лицо. Не знал его имени. Маг не оставил следов после того, что сделал – если вообще что-то сделал. По сути, шарлатана не за что было привлечь к суду: он никого не убил, не изувечил, не превратил в чудовище, просто устроил дурацкий спектакль с "вызовом духа" и даже не взял за это денег. Способность, открывшаяся у гэлтаха после сеанса, могла вообще не иметь связи с действиями мага. Вполне возможно, что это была врожденная метаморфоза, которая не проявляла себя до тех пор, пока О'Беннет не переволновался из-за проигрыша на скачках и скандала с отцом. И – хлоп – готово, разбитной богатенький повеса превращается в угрюмого страдальца, который видит в людях только всё самое поганое. Да, не повезло бедолаге. Хотя, если задуматься, чем мой ублюдочный дар лучше? Стоит кого-то коснуться – узнаю такое, чего лучше бы не знал никогда. Да ещё башка вечно болит. Мы с О'Беннетом, выходит, товарищи по несчастью. Ладно, неважно, к делу. Надо подвести итоги. Что я имею в результате? Имею заказ на человека, который неизвестно как выглядит и ничего не совершал. Вот уж правда – ищу встречи с ветром...

Кэб остановился. Джон сунул вознице деньги, спрыгнул с подножки и вошёл в дом. Нестерпимо хотелось есть. Поднявшись к себе в квартиру, он, не раздеваясь, прошёл на кухню и распахнул дверцы буфета. По счастью, на второй полке обнаружился завёрнутый в бумагу вчерашний кусок холодной говядины. Джон торопливо покромсал его ножом, запихнул в рот сразу два ломтя и принялся жевать, утирая с подбородка мясной сок и победно сопя носом. После третьего куска он вспомнил про горчицу. Банка, как всегда, стояла не там, где её оставили. Джон обшарил буфет, заглянул в ящик стола, повернулся к окну и едва не подавился от неожиданности.

За окном, на узком карнизе сидела кошка. Обычная, серая в полоску. Весенний ветер топорщил ей шерсть на хребте, играл кончиком хвоста, заставлял жмурить глаза. Кошка глядела прямо на Джона и беззвучно разевала рот, всем своим видом показывая, как ей неуютно снаружи, и как хочется внутрь. Джон шагнул к окну, неуверенно взялся за ручку. Кошка поскребла лапой по пыльному стеклу, оставив маленький четырехпалый след. На её шее виднелся узкий ремешок ошейника. Репейник потянул на себя раму, и кошка тут же юркнула в открывшийся проём. Оказавшись внутри, она спрыгнула на пол и принялась тереться о брюки Джона с такой энергией, будто хотела сбить сыщика с ног.

Репейник выглянул из окна. Было совершенно непонятно, каким образом животное очутилось на карнизе седьмого этажа. До земли было порядка двадцати ре. Справа и слева простиралась ровная каменная стена. Теоретически, кошка могла спрыгнуть со ската крыши, но шанс приземлиться на скользкий карниз шириной в ладонь был так же ничтожен, как и шанс на этом карнизе удержаться. Репейник хмыкнул и закрыл окно. Кошка всё так же увивалась вокруг его ног, брюки по низу уже сплошь покрылись серой приставшей шерстью. Приглядевшись, Джон заметил, что из-под пряжки кошачьего ошейника торчит какой-то белый цилиндрик. Цилиндрик оказался скрученной в трубку бумажкой. Развернув её, Джон прочел: