Хождение Восвояси (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 183

Нет, конечно, какие-то корзины и коробки валялись на границе полусвета и тьмы, но вамаясьцы не обращали на них никакого внимания, да и всё равно прятать эту тару было некуда.

– Тихон! Они начинают! Что делать?!.. – шепотом взвыла Лёлька. Но амулет лишь напряженно шепнул: "Не могу… держу его… вас прикрываю… не могу больше ничего… думай…"

Думать?! Когда от гуда мозги превращались в кашу?! А сам он перловкой или овсянкой думать когда-нибудь пробовал?!

Чародеи встали в круг, вытянули правые руки, соприкоснувшись вершинами своих загадочных брусков-кристаллов, вдохнули-выдохнули глубоко и сжали губы. Лёка ожидала, чего угодно – медитации, репетиции, спевки, игры в камень-ножницы-бумагу, но то, что произошло дальше, повергло ее в панику.

Нерояма поднял левую руку – и к распроклятому жужжанию добавилась новая нота, низкая и монотонная. Девочка не сразу поняла, что этот звук издавали волшебники. И пока она гадала, что бы это значило, валуны, разбросанные по углам зала, вспыхнули пронзительным светом. Синий, сиреневый, голубой, фиолетовый, лиловый, и еще несколько цветов, названия которым Лёлька не успела ни вспомнить, ни придумать.

Девять! По числу магов!

– Что это? – испуганный Ярик прижался к сестре – и едва не запрыгнул к ней на руки: от камней по полу побежали-зазмеились верткие молнии: сначала навстречу друг другу, потом, покрывая пол мелкой, ни на мгновение не останавливающейся сетью, к центру.

Лёлька не знала, что будет с человеком, наступившим на молнию – или с человеком, под ноги которого эта молния подскользнет, и выяснять не собиралась. Стиснув зубы, чтобы не завизжать, она заскочила на камень величиной с яблоко, поняла, что арбуз подошел бы больше, но где его взять, поставила вторую ногу на другое каменное яблоко и свирепо дернула брата за плечо, указывая на россыпь таких же камней у них под ногами:

– Вставай!

И только княжич успел водрузиться, как синие молнии от ближайшего валуна прозмеились под ними, сошлись с другими в середине зала, подпрыгнули и влились в бруски вамаясьцев, окрашивая их в разные цвета.

В тот же миг гудение стало прерывистым и более низким. Молнии заметались по полу как бешеные, встречаясь друг с другом и выбивая фонтаны белых искр.

– Лё!.. – в ужасе пискнул Ярик, балансируя на камнях как на краю пропасти.

Несколько искр упало на лукоморцев, но кроме прожженных в одежде дыр иного вреда не принесли. Лёлька попыталась выдохнуть – и поняла, что нечем, потому что дыхание было не только задержано, но и арестовано, осуждено и даже успело отбыть небольшой срок. Судорожно хватая воздух ртом, она еле расслышала голос амулета Тишины, заглушенный неистовым стуком сердца:

"Помешай им… помешай… быстрее… прошу…"

Ровная нота гудения стала прерывистой и низкой.

– Как помешать?! – шепотом возопила девочка, и вдруг поняла, что что-то вокруг изменилось.

"Смотри", – пробормотал Тихон, и в воздухе вокруг места упокоения амулета Грома толстыми травянисто-зелеными линиями засветилась еще одна сеть. Но только девочка успела понять, что это было заклинание, защищающее Гром, как молнии цвета перезревшей сливы выстрелили из брусков вамаясьцев и побежали по зеленым тропинкам древнего заклятья.

Сперва ничего не происходило, и княжна даже было подумала, что чары Кошамару и его команды оказались бессильными, но Тихон шепнул сипло, на грани слышимости: "По…ме…шай…" – и она заметила. Незаметно, медленно, по муравьиному шажку, зеленые линии становились тоньше и бледнее. Непонятно как, но девочка почувствовала, что когда зеленые линии сгинут, амулет Грома окажется на шаг ближе к выходу в свет. Белый Свет. Сколько всего этих шагов исхитрились вотвоясьские маги заложить в свою систему безопасности, она не знала, но что-то подсказывало, что на марафон рассчитывать не приходилось. Нота гудения снова изменилась, и теперь звуки под низкими сводами напоминали распевающийся гаттерийский хор.

"По…ме…"

Хор…

Зеленые линии под натиском фиолета уже не истончались – крошились, оставляя подземный зал залитым болезненным синюшным светом.

"По…"

Хор!

И тут Лёльку осенило.

– Яр, помогай!

– Что?..

Не теряя время на ответ, она набрала полную грудь воздуха – чтобы с запасом – и звонкий девичий голосок вплелся в многотональное магохудожественное мычание, как оглобля в косу:

Может, когда-нибудь какие-нибудь исключительно учёные учёные объяснят, отчего, когда лукоморцу предлагают спеть по-быстрому хоть чего-нибудь, он начинает с народного, а в особо запущенных случаях – с частушек.

– влился Яр, едва сестра остановилась перевести дух – и замолчал: пение никогда не было его сильной стороной. Но кого интересует, умеешь ли ты петь, когда судьбы двух стран зависят от тебя?

– отчаянно перехватила падающее знамя Лёка и смолкла, не в силах оторвать взгляда от извивающихся молний под ногами.

– Ярик сделал еще одну попытку имитации лукоморского народного творчества и тоже уперся взглядом в молнии. Розовые, стремительно краснеющие, и оставляющие за собой в каменном полу тонкие черные трещины.

Не понимая, что это могло означать и стоило ли еще попытаться удрать, или уже поздно, княжна по инерции начала "На столе стоит стакан, а в стакане таракан…", когда Тонитама обернулся. Не отнимая своего бруска от остальных, он вперился сверлящим взором в пустоту, за которой прятались Ивановичи и Тихон и отвел назад свободную руку.

– пискнула девочка, и едва успела закончить, как с пальцев Вечного слетела и устремилась к ним лиловая стрела. Тихон беззвучно закричал, дернулся, стрела ударила в невидимую преграду в волосе от сердца Лёльки, срикошетила и впилась в ближайший валун. Волны радужного спектра заметались по неровному боку камня, словно хамелеон попал в калейдоскоп, брызнули разноцветными искрами… и осколками валуна. Оглушительный взрыв и волна накатили долей секунды позже, сбивая и княжичей, и волшебников, осиротевшие молнии выстрелили вверх, заметались по залу, сыпля каменой крошкой и раскаленными каплями, трещины в полу побежали навстречу друг другу, словно давно потерявшиеся родственники, расширяясь и размножаясь… и сошлись над плитой, скрывавшей амулет Грома.

Не успели оглушенные люди охнуть, как плита рассыпалась в мелкий щебень, а из обнажившегося провала вылетел, точно выброшенный катапультой, алый с чёрным сундук.

– Держите!!! – проорал кто-то из магов, но и орать, и держать было поздно. Зал опустел, а в потолке зияла прямоугольная дыра, уходящая в небо.

– В рот компот деревня в баню…