Хождение Восвояси (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 144

Мальчик замер.

– И верно… Но почему? Отчего он сказал неправду?

Девочка нахмурилась, припоминая непонятный взгляд градоправителя на Шино, когда рассказывал про дракона, невозмутимость тайсёгуна, словно не боявшегося чуду-юду озерного – или знающего, что бояться тут некого, и растерянно повела плечами:

– А пень его знает… Он и нам с императором втирал, что дракон жив, только не приходил давно…

– Но это ведь была не просто большая рыба! – проговорила Синиока, обсудившая к тому времени со светом очей своих все вопросы вамаясьской меблировки и с чистой совестью перешедшая к загадкам и заговорам. – Это была очень большая рыба! Если рыба вообще!

– Может, и рыба… – задумчиво поджал губы княжич. – Рыбой пахло.

– Но откуда ей взяться в этой луже?

– Приплыла из моря? – предположил Мажору.

– Специально, чтобы разбить лодку императора и уплыть обратно? – язвительно уточнила Лёлька.

– Рыба, что с нее взять, – мальчик пожал плечами с невозмутимостью отца. – Животное мокрое, холодное и безмозглое. Но если у тебя есть другие теории, я их внимательно выслушаю.

И тут Лёльку прорвало.

– Другие теории?! Другие?! Да у меня их фургон и маленькая тележка! Ты знаешь, что случилось с нами после того, как лодка пошла ко дну?!..

Гости слушали сбивчивое изложение приключений, злоключений и умозаключений лукоморцев с открытыми ртами. Но когда дело дошло до судьбы неудачливых похитителей, Лёлька замялась.

– И они, увидев Тихона, выпустили нас и уплыли, – не очень убедительно соврала она, нарушая первое правило хорошего вруна: хочешь убедить других – сначала убеди себя.

Ярик хотел что-то сказать, но встретившись взором с сестрой, прикусил язык.

– Отчего уплыли? – не поняла Синиока, строя глазки улыбавшемуся ей лягуху.

– Испугались, – ревниво нахмурилась княжна и подгребла его к себе поближе.

– Кого?

– Тихона.

Гости одарили розовокурую бестию пристальными взглядами, переглянулись, и воззрились на лукоморцев.

– Мне кажется, Ори-кун, ты пришла к не совсем верным выводам относительно мотивации их ретирады, – ровно проговорил наследник тайсёгуна.

– Чего?.. – Лёлька зависла на миг.

– Мажору-тян говорит, что они уплыли прочь не потому, что испугались Тихо-сан, – с готовностью перевела его сестра на общечеловеческий, не сводя умильного взгляда с лягуха, к глубочайшему возмущению Лёки отвечавшего ей взаимностью.

– А отчего тогда, по-твоему? – насупилась Лёлька.

– Если бы мы знали, мы бы не спрашивали, – резонно заметил мальчик.

– Нам бы самим еще у кого спросить, – буркнула Лёлька и опустила глаза. Мажору медленно кивнул:

– Как говорят айны, необоснованные предположения сродни гаданию по полёту комаров.

– Непонятно, в какую сторону пойдет дело? – заинтересовался Яр.

– Понятно, что ждет тебя в конце, – ухмыльнулся вамаясец, вызывая невольную улыбку у Лёки.

– А кстати, что было после того, как они пропали, Яри-тян? – спросила Синиока, терпеливо сложив руки на коленках, обтянутых розовым шелком кимоно.

– Тихон вытянул обоих к лодкам и нас спасли, – пожал плечами княжич, неловко теребя край одеяла. – По крайней мере, Лёка так сказала. Я, честно говоря, после того, как нахлебался воды, вообще мало что помню.

Помнил он действительно немного, только как сестра прикосновением руки превратила его похитителя в рыбу.

– Вообще-то, с Тихоном нас и спасать было не особенно и надо, мы бы и так до берега добрались, – пренебрежительно фыркнула Лёка-сан.

– Ты могла уговорить людей отца опустить вас обратно в озеро, – скромно заметил Мажору. Лёлька открыла и закрыла рот, не находя ответа, и поспешно спросила:

– Ну и что вы про это думаете?

Мажору помолчал, сдвинув брови и оттопырив нижнюю губу, и наконец медленно произнес:

– Если бы похитители хотели украсть тэнно, они бы стали красть тэнно. Перепутать его с вами они не могли.

– Но зачем?! – не выдержал Ярик. – Зачем кому-то могло понадобиться нас красть?! В смысле, еще раз.

– Наверное, потому, что вы им были нужны, – осторожно развил свою мысль Шино.

– Но зачем?!

Мальчик опустил глаза:

– Мне кажется, Ори-кун знает ответ на этот вопрос.

– Я?..

– Мы с тобой вместе слышали разговор моего отца с Кошамару и его кликой. И самое главное, видели, что произошло.

Синиока не удивилась, и лукоморцы поняли, что брат рассказал ей всё.

– Но они же… – прошептала княжна, не веря в вывод, напрашивавшийся с наглостью упомянутого комара на предполагаемый конец. – Они же говорили… что кровь императора…

– Не кровь императора, – покачал головой наследник Шино. – Императорская кровь.

– Какая разни… – начал было Яр – и побелел.

Синиока вскрикнула, закрыла рот руками – только глаза, вмиг ставшие огромными, блестели слезами в полумраке. И одна лишь Лёлька упрямо повторяла, словно отрицание очевидного могло что-то изменить.

– Но это же вамаясьская магия… вамаясьская армия… вамаясьские чародеи…

– Но император остается императором, куда бы на Белом Свете его ни забросило, – подавленно проговорил Мажору. Похоже, сделанный вывод немало напугал его самого.

– Яри-тян, – Синиока бережно взяла княжича за руку. – Ты сильно испугался?

Он подумал над вопросом и честно мотнул головой:

– Нет. Не сильно[231].

– Я так и знала! – просияла девочка. – Ты – самый храбрый буси в Вамаяси! Как мой брат! – поспешила она добавить под косым взглядом Мажору.

Оба ели суси, – не удержалась Лёлька от экспромта.

Ребята закрылись ладонями, чтобы не быть услышанными, согнулись от сдерживаемого смеха, стукнулись лбами – и расхохотались, хоть и шепотом.

– Даймё из Рукомото, – проговорил Мажору неожиданно торжественно, когда смеяться уже не было сил и стало хотеться плакать. – Вы не должны бояться.

– Почему это? – воинственно прищурилась Лёлька, готовая отстаивать своё право бояться кого и когда захочет исключительно из врожденной поперечности натуры, как говорила ее бабушка Фрося.

– Потому что мы вас защитим, – торжественно и невозмутимо провозгласил Мажору.

Ответить девочка не успела. По коридору зазвучали приближающиеся шаги, и знакомый до отвращения голос проговорил:

– Они тут! Клянусь пресветлой Мимаситой, отец, они у этих гайдзинов, оба!

– Обормоту!.. – охнул Яр.

– Он шпионил за нами! – прорычал Мажору. – Сын гадюки!..

Вамаясьцы метнулись к окну в поисках пути отступления – и прижались к стене. Под самым карнизом стоял, опираясь на копьё и не сводя взгляда с дворца, Накажима.

Лёлька бросилась к двери и повернула защелку. Секунду спустя шаги остановились перед входом в их комнату, дверь дернулась под решительным напором… и из коридора долетел звук затрещины.

– Не будь неотесанным чурбаном, – еле слышно прошелестел голос Миномёто.

– Но оте…

Вторая затрещина.

– Да, отец.

Третья.

– Простите, отец.

При иных обстоятельствах все четверо могли бы внимать этому диалогу с удовольствием гурмана, вкушающего деликатесы – но не теперь.

Деликатный стук в косяк прогремел для ребят громче осадного тарана.

– Не открывайте, пожалуйста! – взмолилась Синиока.

– Может, постучит, и уйдет? – безнадежно предположил Ярик.

Через несколько секунд стук повторился – такой же легкий, но настойчивый.

– Уважаемые даймё? – прозвучал тихий, но не терпящий пререканий голос тайсёгуна. – Извините, что беспокою ваш сон, но совершенно неожиданно возникла необходимость задать вам несколько очень важных вопросов.

Мозг Лёльки работал как дятел на сдельщине. Доски не поднимаются, единственное окно под наблюдением, стены гладкие, потолок высоко – на стропила не залезть, от традиционной ниши – тонакавы… тонитамы… как ее тама… украшенной узенькой картиной и крошечной вазой, никакого толка, не спрятаться. Превратить вамаясьцев во что-нибудь временно, как она превратила пытавшихся их похитить учеников Вечных? Но насчет временности результата своих усилий она была отнюдь не уверена – равно как и в самих результатах. До того, как улечься спать, она обхватала в комнате всё, до чего могла дотянуться, пробуя превратить хоть что-нибудь во что-нибудь – и всё без пользы. Что делать?!..