Хождение Восвояси (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 133

– …не устраивает, как идёт…

– …всё, что могли…

– …мало!..

– …Извечный…

– …если бы можно было рассмотреть…

– …можно всё. Было бы основание. Пока…

– …прошу подойти к ступеньке в небо.

К… чему? К балкону, что ли? Лёлька насторожилась. Балкон ей видно. Вот сейчас…

– Ори-сан, мы можем идти дальше, – отвлекая ее на самом интересном месте, прошептал в ухо Мажору. Она повернулась:

– Нет, это вы можете идти дальше. А мы можем стоять и слушать.

– Но…

– И мне до флюгера, что ты думаешь, потому что там только что кто-то что-то говорил про Адалета! – яростно прошипела она.

– Про кого?

– Про… Про деда друга моих родителей!

Наследник Шино озадаченно заморгал, пытаясь установить связь между бузиной в Лукоморье и дядькой в Хорохорье, и Лёлька, сжалившись, протараторила:

– Ваши приходили грабить его замок, когда похитили нас, если ты в курсе этой истории.

И пока мальчик вспоминал, слышал ли он хоть что-нибудь про упомянутые княжной события, она припала жадным серым оком к щели – но поздно. Пятеро вамаясьцев в длинных кимоно, черных, как ночь за окном, уже стояли у балкончика спинами к ней и смотрели на улицу.

– Блин компот!.. Всё пропустила!

– Кто там? – не выдержав нейтралитета, вамаясец вежливо, но решительно подвинул ее и сам приник к их смотровому окошку. Лёка прорычала что-то гневное, но понимая, что у него больше шансов опознать полуночников, поднялась на одну ступеньку, поковыряла пальцем раствор в той же щели, с мстительным удовольствием осыпая макушку своего подельника, и приложила глаз к получившейся крошечной щелке.

Вамаясец справа достал из-за пояса какую-то вещь вроде смятого вотвоясьского фонарика и бросил в окно. Но вместо того, чтобы упасть, предмет повис в воздухе перед зрителями и стал покачиваться под касанием ветерка. Очертания его принялись расплываться, словно с фонарика слезала бумага, и девочка вдруг поняла, что это был не фонарь, а простая скомканная тряпка. Вот если бы еще понять, зачем она нужна…

Четверо из вамаясьцев вскинули руки и принялись тихо скандировать что-то неразборчиво-ритмичное. Тряпка и ее оконечности перестали покачиваться на ветру, словно их прибили к ночи. По поверхности забегали зеленые искры.

– Что это? – непривычный к магии, прошептал Мажору. Но не успела Лёка придумать ответ, как тряпка вспыхнула, заливая на миг изумрудным пламенем небо и землю, и рассыпалась в пыль. А под балконом, охваченная зелеными огоньками, на сколько хватало глаз, светилась глиняная армия.

– …командуйте…

– …приветствие!.. – не задумываясь, выкрикнул человек, не принимавший участие в колдовстве. Лёка ахнула. Как один, истуканы вскинули свое оружие, трижды потрясли им и твердо уперли в землю.

– Налево!

Солдаты повиновались.

– Кругом! Направо! Лежать! На месте маршировать! Строй сомкнуть!..

Команды сыпались одна за другой, и ожившее войско повиновалось, как не могла ни одна армия, состоявшая из людей.

– Это же мой отец! – сложив, наконец, два и два[205], пришел к выводу мальчик и отнял глаз от щели. – Я не стану подглядывать за своим отцом!

– Похвальное решение, – одобрила княжна, деловито приникая к освобожденному наблюдательному пункту. – А остальные кто? Хотя с такого расстояния и в темноте даже тебе никого не узнать, наверное…

– Нет, отчего же не узнать! Самый низенький – это Извечный, или его брат Нивидзима, – забыв, что собирался оттащить сообщницу от щели, принялся гордо перечислять мальчик. – Толстый – Ода Таракану. И еще двое Вечных, Ногунада Обути и Наоко Ивухо. Но как у них получилось оживить армию отца…

Но не успела Лёлька заметить, что самое тут главное не "как" – как попало, очевидно, на то они и волшебники – а "почему ночью и без императора", не говоря уже о том, что технически армия принадлежала Восвояси, а значит, Маяхате, а не тайсёгуну, как огни на плацу мигнули и пропали, погружая равнину в непроглядный мрак.

– …всё? – крайнее недовольство Миномёто было слышно даже на таком расстоянии.

– …не в наших силах…

– …немного…

– …всего несколько…

– …и я, конечно, ни на что не намекаю, но подумайте о том, что можно было бы сотворить, будь в нашем распоряжении…

– …с ума сошли?! – кремнем в голосе Шино можно было высекать искры.

– …я совсем не на это не намекал, Шино-сан!

– …что тогда?

– …и без него…

– …и его…

– …не единственная особа императорской…

– …имеете в виду? – впервые за всю историю знакомства Лёлька расслышала в голосе Миномёто неуверенность.

– …да…

– …но они же… – Шино не договорил – или окончание его фразы потонуло под многоголосьем Вечных:

– …позор страны!..

– …рода!..

– …насмешек этих ничтожных!..

– …не возникнет подозрений…

– …промоина, стихия…

– …позаботились…

– …но сам?.. – в голосе тайсёгуна звучал уже не кремень, а песчаник в лучшем случае.

– …это святое…

– …не волнуйтесь…

– …ничего не случится…

– …вот и они!..

Все пятеро обернулись на не слышный в засаде звук и уставились на не видимых вошедших, остановившихся у самого входа. Что говорили визитеры, уловить было почти невозможно, но зато слова полуночников были слышны хорошо:

– Где? – как туча нахмурился Кошамару, Нивидзима ли, Нерояма – Лёлька так и не научилась их различать.

– …обыскали…

– И где? – туча уже не хмурилась, а погромыхивала.

– …нашли!.. Кошамару-сан!..

– Что он там делал?

– …знать!..

– Мимасита порази его…

– Он что-то заподозрил? – забеспокоился Таракану.

– Спрятал?.. – предположил худой, как палка, Вечный.

– Не думаю… Хотя когда дело касается его, думать бесполезно! – фыркнул Кошамару.

– Если он заподозрил… – поджал губы Вечный помоложе.

– Он был бы уже тут, – отрезал Кошамару.

– Дом-то хоть на месте? – кисло усмехнулся, глядя на вошедших, Таракану.

– …приказано…

– Идём!

Лёлька вздрогнула: голос, прозвучавший не из комнаты, а под самым ее ухом, застал врасплох.

– Что? Куда?

– Дальше, – Мажору был непреклонен, как прилив. – Я и так был неправ, дозволив тебе глядеть и слушать совет отца без его на то изволения.

– Дозволив?! Дозволив?! – если бы Лёлька стояла на чем-то более существенном, нежели изогнутый железный пруток сомнительной крепости, она бы топнула. – Это я тебе дозволила увязаться за мной, спасла тебя от Обормота и этого… как его… неважно!

– Я и сам мог от них спастись! То есть уклониться от встречи с ними! И без тебя я бы в этот дом и не попал!

– Хорошо, что ты это понимаешь! А теперь пойми и то, что без меня ты из этого дома еще и не выберешься!

– Не твоё дело!

– Ну так и топай тогда восвояси!

– Э-э-э?.. Я и так?.. то есть мы все?..

– По своим делам, я имела в виду, – сконфуженно буркнула Лёлька и собиралась было снова приникнуть к щели, но ладонь мальчика, маленькая, но упрямая, закрыла ее.

– Извини, пожалуйста, Ори-сан, но я от своих слов не откажусь, и если понадобится, буду смывать своё низкое упущение…

Княжна хотела посоветовать, куда именно он может смыть своё упущение, но прикинула все последствия ссоры, переросшей в драку в доме Вечных в шаге от них… и скрипнув зубами, смирилась, хотя в душе хотелось рвать и метать.

– Хорошо. Уходим. Но не думайте после этого, что у вас стало одним другом больше, Мажору-сан, – голос ее звучал холодно, как все ветра зимнего Лукоморья.

– Я приму ваше сообщение к сведению, Ори-сан, – голос мальчика был не теплее ее.

Дальнейший путь привел их на чердак, а оттуда на крышу. Черепица в свете протолкавшегося сквозь тучи обломка луны зияла провалами: кому принадлежал дом и был ли он виден с дороги простым смертным, бурю не интересовало. Ребята не сговариваясь, прикинули, и вернулись: по такой дороге и дневная прогулка могла завершиться на земле раньше времени, а уж ночью…