Впотьмах (СИ) - Корнилова Веда - Страница 122

— Не беспокойтесь, я обмазал глиной с серебряной стружкой все, что только можно… — ответил Эж на наш незаданный вопрос. — Должен признать, что тот серебряный брусок, с которого я брал стружку, стал куда меньше, чем был первоначально.

— А насчет того серебра и драгоценных камней, что есть в дорожных сумках Лесовика…

— Спорить готов, что все это добро ему не принадлежит… — похоже, в этом у Эжа не было ни малейших сомнений.

— Если не секрет, то откуда такая уверенность?

— Постараюсь пояснить. Та юридическая фирма, где я трудился ранее, считалась очень респектабельной, с хорошим именем и безупречной репутацией, хотя дела там проходили самые разные. Я больше занимался… назовем это так — бытовыми спорами (хотя простыми некоторые из них никак не назовешь), и до очень серьезных дел меня пока что не допускали, однако наши самые опытные адвокаты иногда делились с нами кое-какими старыми делами, пусть и в общих чертах — так сказать, натаскивали молодежь на своем опыте. Так вот, один из наших хм… мастодонтов юриспруденции как-то вкратце рассказал нам об некоем деле, где он был адвокатом одного из подсудимых: история произошла то ли восьмидесятые, то ли в девяностые годы прошлого века, и касалась хищения золота на одном из рудников в Сибири. Ну, я не стану проводить параллель между государственным рудником на Земле и здешними старателями, скажу проще: рискну предположить, что хоть у нас, хоть здесь, но небольшая часть золота оседает в карманах скупщиков. Опуская подробности, подходим к главному: накопленное скупщиками золото (а в здешних местах серебро) надо каким-то образом доставить в обжитые места, к надежным людям, так как рудники, как правило, находятся достаточно далеко от цивилизации. Естественно, что просто так, в своем кармане, драгоценный металл (да еще в таком количестве) не повезешь — найдется слишком много желающих наложить лапу на богатство. Для этой э-э… транспортировки привлекаются особые люди, которые и берут на себя столь нелегкую функцию — доставить дорогой груз до нужного места. Может, сейчас что-то и изменилось — я этим вопросом не интересовался, но ранее, как нам рассказывал коллега, это (если не ошибаюсь) называлось “возить шлихт на материк”.

Мы с Лидией одновременно посмотрели на спящего Лесовика, а Эж, правильно оценив наш взгляд, кивнул головой.

— Верно, я считаю, что мы имеем дело с одним из представителей весьма непростого гм… рода занятий. Поверьте мне на слово — эти люди не просто опасны, а очень опасны. Умны, жестоки, умеют сражаться, готовы идти на любой риск… Впрочем, это мы с вами уже видели своими глазами. Лесовик, без сомнений, уже разок ходил по Ведьминому Вареву, и знает, насколько небезопасно соваться в те смертельно опасные места, но все же вновь решился пойти туда, лишь бы стряхнуть погоню с хвоста.

— Все равно не понимаю, как одному человеку можно тащить на себе такую тяжесть? Так нагружать человека нет смысла! Со столь весомым грузом ни от какой погони не уйти!

— Меня это тоже удивляет… — кивнул головой Эж. — Тащить на себе несколько килограммов золотого песка или самородков — это, если можно так выразиться, вполне разумные пределы, но такой вот дорожный мешок, набитый серебром и необработанными драгоценными камнями — это уже перебор по всем статьям, ни один разумный человек просто так на это не пойдет, и тут начинаются какие-то неувязки. Ясно и то, что во всей этой истории хватает подводных камней.

— Тут два дорожных мешка…

— Сами догадываетесь, что это может означать только одно: у Лесовика был товарищ, с которым они вместе волокли немалые ценности на своем горбу. И это странно, потому как обычно такие вот гонцы ходят поодиночке.

— Это на Земле, а здесь все может быть иначе.

— Допускаю такую возможность… — согласился Эж. — Похоже, между Лесовиком и его товарищем произошел какой-то конфликт, в результате которого наш общий знакомый оказался ранен, но умудрился не только спрятаться, но и забрать себе второй мешок с серебром. Однако это всего лишь мои догадки и предположения, не более того. Куда хуже другое: сейчас эти два мешка с серебром и камнями разыскивают по всем здешним местам, не удивлюсь, если начнут заглядывать под каждую кочку. Помните тех шестерых мужчин, которые шли по направлению к сгоревшей избушке, и от которых мы прятались в кустах? Понятно, что им хорошо известно о дорогом грузе, и те люди явно шли не для того, чтоб просто посмотреть на содержимое мешков.

— Не надо забывать и о тех церковниках, что идут за нами… — вздохнула Лидия.

— Согласен… — отозвался Эж. — Хотя еще неизвестно, что будет, когда церковники столкнутся с теми любителями поживы… Ладно, не будем строить догадки, а утром надо будет поговорить с Лесовиком — надеюсь, мы сумеем кое-что прояснить. Тогда и решим, что будем делать дальше.

— Евгений, ты необычный человек… — заговорила Лидия. — Знаешь, раньше я не раз сталкивалась с детьми богатых родителей, но они вели себя не так, как ты, а куда более снисходительно — высокомерно, считая, что им принадлежит весь мир.

— Это не показатель… — пожал плечами Эж. — Неизвестно, как поведет себя человек, оказавшись в сложной жизненной ситуации. Я, например, тоже считал, что мне повезло родиться с позолоченной ложкой во рту, гонора тоже хватало, пока не понял очевидного — никто не застрахован от неудач, сверху падать очень больно, и часто только от тебя зависит, выплывешь ты или нет.

— А твои родители откуда родом?

— Из пригородов Санкт-Петербурга, или, как его называли раньше, Ленинграда. Оба окончили педагогический институт, только разные факультеты — мать филолог, а у отца физмат. Я родился, когда они только-только дипломы получили, так что отцу приходилось крутиться, чтоб обеспечивать семью, ведь мать сидела со мной, и не работала. Наверное, он слишком рано стал отцом, во всяком случае, родительские чувства к тому времени у него еще не проснулись, и ко мне он относился без особой любви. Ничего не поделаешь, такое тоже случается. К тому же из-за его вечной занятости мы с ним так и не стали по-настоящему родными людьми, зато мать всегда старалась быть рядом со мной. А сейчас, когда молодая жена папаши родила ему двоих детей, он не нарадуется на своих малышей, готов исполнить любой детский каприз.

Надо же, у Эжа с отцом, судя по всему, тоже нет близкой родственной связи. Что ж, как я успела понять, подобное в жизни происходит не так и редко.

Меж тем молодой человек продолжал:

— Когда отец только начал заниматься бизнесом, его дела как-то сразу пошли в гору. В семье стали появляться деньги, и мать больше всего боялась, что если наше благосостояние рухнет, то мы снова окажемся без гроша в кармане. Наверное, именно поэтому она делала все, чтоб на будущее дать мне хорошее образование — мол, без этого никак! Вот и пошло — дорогие школы, учителя на дом, да еще и бальные танцы!

— Так ты у нас еще и танцор!

— Э, нет, подобное удовольствие не для меня!.. — хохотнул Эж. — Вместо этих никому ненужных танцев, я, втайне от родителей, ходил в школу бокса — нравится мне этот спорт, как бы его не ругали! Кстати, тренер говорил, что у меня неплохой потенциал, только отец с матерью и слушать об этом не хотели! Увы, но через какое-то время меня отправили на учебу за рубеж, в весьма дорогую и консервативную школу с жестким укладом, где, кроме меня, детей из России не было. Потом учеба в престижном европейском университете, диплом…

— А почему ты выбрал такую профессию?.. — спросила я.

— А ты?.. — посмотрел на меня Эж.

— У меня выбора не было… — вздохнула я. — На бюджет баллов не хватило, а о платной учебе и речи идти не могло. К тому же нам в училище разрешали подрабатывать, пусть и платили копейки, но с учетом стипендии это хоть что-то…

— Ну, а я осознанно выбрал юриспруденцию… — пожал плечами Эж. — Мне нравится копаться в законах — вам это может показаться странным, но когда выигрываешь сложное дело, то чувствуешь себя победителем.

— Почему отец тебя к себе не взял?