Впотьмах (СИ) - Корнилова Веда - Страница 113

— Похоже, здесь давно никого не было… — сделала я вывод. — Еле счистили все лишнее.

— Здешние места, как ты успела заметить, не очень приспособлены для прогулок… — съязвил мужчина.

— Это, знаете ли, понятно даже мне… — я не смогла не ответить на колкость.

— Давайте туда… — мотнул головой Лесовик в сторону отверстия. Видимо, он решил не обращать внимания на мои слова.

— После тебя… — буркнул Эж. — Мы народ вежливый, хозяина пускаем вперед.

— Можно и так… — не стал спорить мужчина. — У вас штырек с лампой при себе имеется?

— Да.

— Тогда доставайте, внутри без света никак… — Лесовик согнулся, и, едва ли не волоком таща свой мешок, полез в отверстие. Ну, раз такое дело, то и нам не стоит тут оставаться, тем более что скоро стемнеет, а потому мы не стали медлить и отправились вслед за нашим проводником.

Пещера оказалась сравнительно небольшой — метра четыре в длину и столько же в ширину, так что места хватило всем четверым, и, что самое хорошее, в пещере можно передвигаться в полный рост. Вокруг все тот же серый камень, лишь на стенах бесцветный мох. Никаких посторонних запахов не ощущалось, а еще здесь было сухо и даже жарко. Больше всего меня удивило, что возле одной из стен лежало несколько охапок давным-давно пересохшего хвороста — похоже, в свое время тут уже кто-то останавливался, и хворост использовали как место для сна. Все верно: не на камне же лежать — можно так простудиться, что мало не покажется.

— Камень обязательно надо задвинуть на прежнее место… — почти приказал Лесовик.

— И как же прикажешь это сделать?.. — Эж покосился на мужчину.

— Сейчас покажу…

Оказывается, с этой стороны плиты кто-то выбил углубления для рук, при помощи которых нам удалось без всяких сложностей задвинуть плиту на прежнее место. Сразу стало темно, но очень скоро засветился штырек в лампе, и мы поняли, что после изматывающего дня у нас наконец-то появилась возможность отдохнуть. Навалилась усталость, не хотелось двигаться с места, но все же я заставила себя встать, и разложила хворост на три кучи — так будет правильней. Почему на три? Да потому что одному из нас все равно придется ночью дежурить — увы, но в здешнем мире беспечность может стоить очень дорого.

Какое-то время мы все сидели молча, лишь мелкими глотками пили воду. День сегодня был жаркий, на небе не было облаков, а солнце палило вовсю, так что еще днем мы выпили почти всю воду, которую набрали перед уходом с поляны. По-счастью, не так давно на нашем пути встретился небольшой ручеек, и мы сумели вновь набрать полные бутылки воды, да и отдохнули возле того ручейка чуть дольше обычного.

— Что это за место?.. — первой не выдержала я.

— Красотуля, тебе нужно знать одно — здесь можно переночевать… — пробурчал Лесовик. Сейчас он сидел на одной из куч хвороста, вытянув вперед раненую ногу и придвинув к себе оба тяжелых мешка. — Можешь назвать это убежищем. До остального никому из вас не должно быть никакого дела.

В ответ я лишь пожала плечами — не хватало еще отвечать на грубость. И вообще, Лесовик, ты не тот собеседник, с кем бы мне хотелось вести долгие беседы.

Немного передохнув, достала наши небогатые запасы еды — не сказать, что нам придется голодать, но и особой роскоши нет. Еще утром, до того, как мы отправились в путь, Лесовик сложил в мой мешок все свои запасы, то есть сухари и солонину. Вначале я не могла понять — отчего это мне оказано такое доверие?! но позже сообразила, что таким способом мужчина пытается хоть немного облегчить свой, и без того очень тяжелый, дорожный мешок.

Ужин не занял много времени, и я, насколько это было возможно, приготовила Лидии спальное место, уложив на хворост едва ли не всю запасную одежду, что у нас имелась.

— Конечно, это не пуховая перина… — развела руками. — Но, как говорится, чем богаты!

— Мне сейчас и это периной покажется… — Лидия осторожно прилегла на импровизированное ложе. — Устала…

— Понимаю… — вздохнула я. — Эж, а как твоя рука?

— Нормально… — отмахнулся тот.

— А у тебя что с ногой?.. — поинтересовалась я у Лесовика.

— Да кто ее знает… — пробурчал тот. — Пока лучше не трогать… Жаль, что тут костер нельзя развести — отвар мне никак не сделать! Ладно, сухие ягоды пожую.

— Надо бы с дежурством определиться… — вздохнул Эж.

— Вот вы, голуби, и определяйтесь промеж собой… — поморщился Лесовик — видимо, раненая нога дает о себе знать. — Мне бы передохнуть надо, ногу какое-то время не тревожить, а не то, боюсь, она разболится еще больше. Если ночью увидите что-то странное, тогда зовите меня.

— И что же может быть странным?

— Да в этом месте много чего может произойти…

— Можно подробней?

— Лишнего знать не стоит — и потом, может, все будет спокойно. Вы мне лучше вот что скажите: эти ваши любящие родственники, от встречи с которыми вы так уклоняетесь — они кто? Стражники?

— А тебе не все равно?.. — только что не огрызнулся Эж. Вообще-то наш спутник всегда старался держать себя в руках, но сегодня он крепко вымотался, неся за спиной тяжелый мешок, так что в данный момент Эж не был расположен к обстоятельным разговорам.

— Если я спрашиваю, то надо отвечать… — в голосе мужчины вновь появился неприятный холодок. — Не ради любопытства интересуюсь: уж если мы идем вместе, то мне надо знать, с кем я имею дело, и что можно ожидать со стороны ваших так называемых родственников.

На это возразить нечего, и Эж чуть помолчал, а затем неохотно произнес.

— Это храмовники.

— Ты хочешь сказать, что у вас на хвосте висят церковники?.. — кажется, Лесовик с недоверием отнесся к услышанному.

— Да они не просто висят, а зубами у нас над ухом щелкают! А если говорить точнее, то мы их опережаем всего на полшага!

— И чем же вы так прогневали этих праведников?

— Мы же не спрашиваем тебя ни о чем, и ты не забивай свою голову нашими проблемами.

— Из монастыря, что ли, удрали, или еще более тяжкий грех совершили?.. — хмыкнул мужчина.

— Всего хватает… — уклончиво ответил Эж.

— И давно они вас преследуют?

— Несколько дней.

— Так не пойдет… — покачал головой Лесовик. — Если б за вас храмовники всерьез взялись (а по вашим словам все обстоит именно так), то вы бы от них вряд ли сумели уйти. Для поисков грешников и ослушников у святош есть своя братия, причем хорошо обученная этому непростому делу. Встречаться с той братией никому не советую: мало того, что они хороши как воины, так еще и в вере непоколебимы. Уйти от них очень сложно, так что уж простите покорно, но у меня есть некие сомнения в ваших словах. Да и здешние жители ради благоволения церковников будут землю носом рыть, и если бы хоть кто-то из них вас заметил, то сдали б святым братьям без раздумий.

Мне отчего-то вспомнился молодой мужчина в одежде храмовника, убегающий от хуурха, которого мы встретили, когда направлялись к реке за лодкой. Я еще тогда обратила внимание на то, как этот человек уверен в своих силах, и насколько быстро он двигается. Если б не змеелиса, которая укусила этого мужчину, то еще неизвестно, сумели бы мы уйти или нет…

— Нам повезло — на том берегу хуурх объявился, и потому все тамошнее население предпочитает дома сидеть и молитвы творить, чтоб беду от себя отвести. Им сейчас не до того, чтоб за беглецами охотиться… — усмехнулся Эж. — Мы сами от хуурха еле ушли, можно сказать, едва ли не из-под носа у него улизнули. Да и сейчас стоит только вспомнить об этой громадине, так мороз идет по коже!

— Я этого зверя никогда не видел, но о нем наслышан… Что ж, предположим, все так и есть… — судя по голосу Лесовика, мужчина с изрядной долей скепсиса отнесся к услышанному. — И все же, отчего церковники идут за вами следом?

— У нас отсутствие взаимной любви… — развел руками Эж. — Вернее, они нас любят, а вот мы их нет. Тем не менее, эти праведные люди прилагают все усилия, чтоб вернуть нас, грешных, под свою заботу, опеку и покровительство, и более уже никогда не выпустить из-под своего крыла.