Восхождение тени - Уильямс Тэд - Страница 152

– Прошу прощения, ваше высочество… – наконец подал голос капитан, которому явно не терпелось доложить об успехе и получить заслуженную похвалу. – Я нашёл её – северную принцессу – и взял в плен!

Самый высокий из латников обернулся, и его глаза расширились. Это был Энеас, сын сианского короля.

– Бриони… Принцесса! – воскликнул он и тут же напустился на капитана. – Вы сделали – что? Как вы сказали, Линас, «взяли в плен»?

– Как вы и приказывали, ваше высочество, я нашёл её и схватил, – но голос офицера, ещё миг назад твёрдый и преисполненный гордости, теперь звучал уже не так уверенно. – Вот, я доставил её… доставил к вам…

Энеас нахмурился и подошёл ближе.

– Вы болван! Когда это я приказывал «взять в плен»? Я велел найти её! – он протянул к Бриони ладони и, к её изумлению, опустился перед ней на одно колено. – Молю о прощении, принцесса. Я запутал собственных солдат, и эта ошибка – моя и ничья более, – принц повернулся к приведшему её офицеру. – Благодарите небо, что вы не додумались заковать её в цепи, капитан Линас, или я велел бы вас высечь. Она благородная госпожа, и мы уже обошлись с ней самым ужасным образом.

– Мои… мои извинения, принцесса, – пробормотал, запинаясь, капитан. – Я не представлял… я ошибся насчёт вас…

Бриони не понравился этот человек, но и видеть, как его выпорют, ей тоже не хотелось. Ну, по крайней мере, пусть не чересчур жестоко.

– Конечно же, я вас прощаю.

– Идите и передайте всем приказ отозвать поисковые команды, – Энеас проводил взглядом пристыжённого капитана, буквально вылетевшего из шатра, и обратился к остальным одетым в доспехи мужчинам, наблюдавшим за сценой с весёлым интересом. – Лорд Хелкис, господа, оставьте нас. Я буду говорить с принцессой наедине, – он ненадолго задумался. – Впрочем, нет, Хелкис, останьтесь. Я не хочу, чтобы репутация этой бедной леди пострадала ещё больше – она достаточно натерпелась от моей семьи, и притом безвинно.

Симпатичный молодой аристократ поклонился:

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – и присел на табурет в углу шатра.

Бриони казалось, будто она спит и видит сон: вот она размышляет, не собираются ли её казнить – а вот уже принц стоит перед ней на коленях и целует руку.

– Пожалуйста, – промолвил Энеас, – я не жду, что вы простите мою семью, и даже не смею на это надеяться, – во всяком случае, даровав прощение, вы окажете мне незаслуженную любезность, – но я вновь приношу вам свои извинения. Мне пришлось уехать вскоре после того, как мы вернулись из Подмостья. К тому времени как я узнал, что произошло, и вернулся в Тессис, вас уже там не было, – он окинул взглядом её фигуру. – Это странно, но я мог бы поклясться, что на вас сейчас надет мой старый дорожный плащ. Впрочем, пустое.

Принц пустился в объяснения – рассказал, что правда открылась ему благодаря Эразмиусу Джино, пославшему гонца, который догнал принца на марше – он вёл свои отряды на юг по южному отрезку Королевского тракта к границе. Бриони в душе преисполнилась желания как-нибудь отблагодарить Джино, чью добропорядочность – или, по крайней мере, преданность Энеасу – она прежде явно недооценила.

– Едва прочтя письмо, я – несмотря на то, что ещё стояла глубокая ночь, – приказал своим Храмовым псам сворачивать лагерь, и мы повернули назад, в Тессис, – закончил Энеас.

– Храмовым псам?

– Вы видите их вокруг. Это моя собственная кавалерия, – объяснил принц с заметной гордостью. – Я лично отобрал каждого из них. Вы помните, я расспрашивал вас о Шасо и его методах обучения? Храмовые псы созданы по образу и подобию туанских всадников. Пусть Линас и его глупая ошибка не обманут вас – это лучшее войско Сиана, тренированное действовать быстро и умело, как в дороге, так и в битве. Мне жаль, что первая ваша встреча оказалась столь неудачной.

Бриони покачала головой.

– Не столь уж и неудачной. Ваши люди спасли нас от бандитов, – она вспомнила белое, без кровинки лицо и полуоткрытые, невидящие глаза Дована Бёрча. – Почти всех… – радость от того, что её не ждёт наказание, перелилась в холодную тяжесть на сердце. – Нельзя ли послать за моими спутниками, актёрами? Они не знают, что со мной случилось, и, наверное, думают, что меня собираются обезглавить или тащить на верёвке в Тессис, – она неловко запнулась. – Меня вернут назад в Тессис? Что будет со мной теперь, когда я оказалась вашей пленницей, принц Энеас?

Он изумился.

– Ни в коем случае не пленницей, леди. Ни в коем случае. Даже и думать не смейте о таких ужасных вещах. Конечно же, вы вольны идти куда пожелаете… хотя да, я стал бы умолять вас возвратиться со мной в Тессис. Мы очистим ваше имя от этих оскорбительных беспочвенных обвинений. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

– Но ваша мачеха, Ананка, ненавидит меня…

На миг лицо Энеаса посуровело.

– Она мне не мачеха. Милостью богов мой отец вскоре прекратит эти недостойные отношения.

Однако Бриони сомневалась, что тут можно обойтись одной божественной милостью.

– И всё же, – напомнила она, – двое людей, ко мне близких, были отравлены кем-то, кто пытался меня убить.

– Но вы будете со мной, – возразил принц. – Под моей личной защитой.

Мысль о том, чтобы позволить такому доброму, сильному и пользующемуся всеобщим уважением человеку, как Энеас, взять ответственность за её судьбу, была чрезвычайно соблазнительной – Бриони так долго оставалась с жизнью один на один: отец в плену, один брат мёртв, второй – пропал без вести, – и было бы таким облегчением отыскать в ком-нибудь опору…

– Нет, – произнесла она, помолчав, – я благодарю вас, ваше высочество, но я не могу вернуться в Тессис.

Принц заставил себя улыбнуться:

– Будь по-вашему. И всё же, какое бы убежище вы ни выбрали для себя, принцесса, я надеюсь, что вы позволите мне сопровождать вас туда ради вашей безопасности. Это меньшее, чем я могу загладить вину за жестокое обращение с вами при дворе моего отца.

– Тогда отведите меня к актёрам – ваш капитан знает, где они. И расскажите мне всё, что вы слышали и видели с тех пор, как мы беседовали с вами в последний раз, – попросила Бриони. – Впрочем, полагаю, что бы я ни услышала, это не изменит моего желания вернуться в Южный предел. Мой народ ныне в отчаянной нужде.

– Если таков ваш выбор, – промолвил Энеас торжественно, – я доставлю вас туда, хотя бы все легионы чёрного Змеоса встали на моём пути.

– Пожалуйста, не говорите теперь о богах, особенно о недобрых, – с тревогой остановила его Бриони. – Они итак уже слишком близко к нам.

Когда это случилось, это случилось быстро.

Много дней прошло с тех пор, как рыбацкий шлюп, ставший тюрьмой Киннитан, начал своё плавание мимо берегов Сиана в низинную часть Бренланда и в протоки, отделявшие Бренланд от Коннорда и множества окружавших его маленьких скалистых островков.

Как молодая женщина, проведшая большую часть жизни в Улье и царской Обители уединения, Киннитан не узнала бы ни одно из этих мест, но она обнаружила, что в утренние часы, после того, как он выпивал своё зелье – или что бы там это ни было, – Дайконас Во иногда стал отвечать на вопросы. Очевидно, что-то разладилось в нём, ослабило прежде железный самоконтроль, но Киннитан изо всех сил старалась говорить с ним пореже из опасений, что этот нежданный источник знаний вдруг иссякнет. Она уже несколько дней как выяснила, что Во принимает своё снадобье не только по утрам, но и вечерами: после полудня, когда солнце уже начинало клониться к закату, он становился всё более и более беспокойным, – пока не успокаивал себя очередной порцией зелья чуть позже наступления темноты. Девушка не слишком понимала, что это для неё означает, но была благодарна возможности, пока внимание его ослабевало, размышлять и потихоньку перетирать верёвку о железный леер.

Уже который день берега, скользившие мимо Киннитан, вдавались в море сплошь скалистыми мысами, и волны бились о подножия суровых утёсов как попрошайки, отчаянно молотящие в запертую дверь. Но сегодня, пока Во метался взад-вперёд по палубе, а старый Вилас стоял у руля, в то время как сыновья его сидели рядом, каменно неподвижные, рыбацкое судёнышко прошло вдоль последнего бастиона неприступных круч. Скалы неожиданно осели, просыпав в море широкий плоский язык мокрого песка, придавленный там и сям округлыми глыбами – словно забытыми игрушками детей-великанов. За этой пропитанной морскою солью приливной полосой плавно поднималась изумрудная холмистая равнина, украшенная купами белоствольных деревьев, а ещё дальше, будто тёмно-зелёное одеяло, наброшенное на ступни далёких нагорий, простирался лес.