Сделка (СИ) - Черногорская Ксения - Страница 28

Чудно слышать здесь родную речь. И приятно.

— Хорошо, — говорю я, хотя у самой на душе кошки скребут.

— Слушай, скоро стемнеет, а я очень не хочу пропустить закат. Как насчёт того, чтобы прогуляться к озеру? Вдвоём.

— С удовольствием, — говорю я.

— Ты точно в силах? Не устала?

— Нет-нет, — говорю я. — Отличная идея.

— Прекрасно. Тогда я сейчас мигом в душ, и буду готов. Предупреди, пожалуйста, Фриц и Николь.

— Хорошо.

Мне так хочется коснуться его, обнять, но я не смею. Между нами будто невидимая стена и она пропадает только по ночам. Наверное, мы просто больше трахаемся, чем знакомы.

Он улыбается мне, проходит мимо, на ходу снимая мокрую белую майку с изображением рыже-чёрной морды тигра. Я вижу его широкую, рельефную спину и подтянутую талию.

— Ты идёшь? — оборачивается он. — Или позанимаешься?

Выныриваю из задумчивости, быстро улыбаюсь и говорю:

— Нет, я… подожду тебя в саду.

— Хорошо, — кивнув, отвечает он и поворачивает в сторону душевой.

Николь я нахожу на кухне. поджав ноги, она сидит у окна и пьёт воду из высокого прозрачного стакана.

— Привет, — улыбается она. — Проголодалась?

— Нет, — мотаю я головой, — я сыта. Просто зашла предупредить: мы с Владом хотели бы прогуляться к озеру.

— Да, конечно, — говорит она. — Без проблем. А вы надолго? Успеете к ужину?

В доме Фрица и Николь ужин всегда ровно в девять вечера. Они оба совы и ложатся поздно, тем более, что бизнес Фрица позволяет им отсыпаться по утрам. Но сейчас, пока дети у бабушек, мы все ужинаем в десять.

— Думаю, да. Мы постараемся.

— Хорошо. У нас сегодня будет средиземноморский ужин: запечёный дорадо с орехами и кинзой, брускетты с томатами и маслинами, и мидии в белом вине. Ну и бутылочка марочного в честь вашего приезда. Фриц как раз захватит её из погреба. А на завтрак я думаю сделать гренки. с сырной нарезкой и земляничным конфитюром.

— Ты нарочно, да? — смеюсь я. — Чтобы я быстрее проголодалась?

— Чуть-чуть, — улыбается Николь. — Ну и просто — я люблю и готовить и говорить о стряпне. Обожаю всякие рецепты..

Николь встаёт со стула.

— Выпьешь немножко водички перед прогулкой? — кивая в сторону белоснежного кулера, предлагает она. — Это полезно. Или хочешь смузи из дыни? Я быстро сделаю.

Благодарю и соглашаюсь на смузи.

39

Зелень уютного сада, полного цветов и невысоких деревьев, золотится в свете вечернего солнца. Здесь тихо и поют птицы. Я неторопливо качаюсь на садовых качелях, отталкиваясь от серого каменного покрытия носком босоножки.

И чувствую себя полной дурой. Не знаю, обсуждала ли Николь с Владом наше с ним знакомство, но если да — то я просто идиотка. Только минут пять назад, там, на кухне, я вспомнила, что согласно легенде познакомились мы на выставке… Вспомнила это, глядя во внимательные глаза Николь, когда она протягивала мне бокал с дынным смузи.

Для той, кто не умеет врать, в последние дни я слишком много вру… А шпионка из меня никакая.

Раздирают противоречивые чувства. С одной стороны мне тут очень хорошо, тем более с Владом, и, безусловно, нравится эта приятная швейцарская пара, но с другой — хочется сбежать. Потому что впечатление, что я только и делаю, что лажаю. К тому же я чувствую, что Влад становится мне всё ближе и ближе и при этом явно отдаляется от меня при моём приближении. И мне надо это осмыслить.

Там в Москве эта афёра казалась куда более лёгкой в исполнении. Как же я ошибалась…

Влад выходит в сад и окликает меня. Я выныриваю из качелей, спрыгиваю на ходу на землю, и иду к нему. Он одет в белоснежную сорочку с коротким рукавом, рваные светло-голубые джинсовые шорты до колен и подпоясан тёмно-синим ремнём с небольшой пряжкой. На ногах мокасины того же цвета.

Я в лёгком чёрном платье в крупный белый горох с чёрным пояском, воздушной юбкой до колен и открытыми ниже локтя руками. Обута в чёрные босоножки. Волосы распущены, из макияжа — только тушь на ресницах.

Николь машет нам из окна и мы отвечаем ей тем же. Влад приобнимает меня за талию и мы, минуя ворота, выходим из сада. Влад не улыбается. Он явно о чём-то сосредоточенно думает, но я не лезу к нему с расспросами. И потому мы идём молча.

Идём среди альпийских лугов, усеянных белыми цветами, что в свете закатного солнца кажутся сейчас чуть рыжеватыми, как и сочная трава, которую качает-убаюкивает тёплый ветерок. Дышу полной грудью — воздух потрясающе чист и нежно-ароматен. Мне было бы сейчас хорошо, если бы наша прогулка не имела отношения к сделке.

Влад перестал обнимать меня, как только мы отошли от дома и свернули на дорогу к озеру. Он убрал руку не демонстративно, а аккуратно, явно, чтобы не обидеть. Но одновременно с тем будто бы обозначил границу. Дескать — нас теперь не видят и изображать ничего не нужно. И мы просто идём рядом и молчим.

Неподалёку заповедник, чуть правее — пляж. А перед нами полоса деревьев, меж которыми пролегает широкая тропа. Мы выходим к озеру, когда солнце уже будто касается гор. На чуть подёрнутой рябью воде озорно мелькают рыжие блики. Заросший кустами и деревьями и усыпанный гладкими камушками берег пуст. Мы останавливаемся и смотрим на воду. Она тёмная вдали, а у берега — совсем прозрачная.

Мы молчим ещё наверное минуты три.

— Мне сложно всё это даётся, Влад… — наконец тихо говорю я.

— Я это вижу, — глухо отвечает он.

— Просто я не понимаю, как ты действительно ко мне относишься.

Он поворачивается ко мне. Хмурится. Его только что бликующие глаза становятся тёмными.

— А зачем тебе это понимать? — спрашивает он.

— Как это зачем? — удивляюсь я. И робко добавляю: — Мы вообще-то спим в одной постели…

— Это не наша постель, — качает головой он. — Мы в гостях. И отношения у нас деловые.

— Угу… Только они с сексом.

— Не нужно привязывать его к чувствам. Он самодостаточен.

— Как скажешь… — тихо отвечаю я.

Он изучает меня взглядом. Вижу, как его чёрные зрачки чуть заметно мелькают туда-сюда — он пристально смотрит мне то в один глаз, то в другой.

— Скажи мне, — говорит он. — О чём вы общались с Николь?

Я пожимаю плечами:

— О разном, — и добавляю: — О девичьем, о Швейцарии, о России, об искусстве, о рекламе.

— Ты уверена, что это всё?

Я напрягаюсь. Не понимаю, к чему он клонит.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Она очень странно на меня смотрела, перед тем, как я вышел из дома. По-другому.

Перед глазами проплывает лицо Николь, когда она, глядя на меня своими красивыми зелёными глазами, тоже предлагает сделку. И я помню, что ей пообещала.

— Думаю, тебе показалось, — пожимая плечами, говорю я. — По крайней мере это… вряд ли связано с нашим пикником.

— Вот как? — спрашивает он. — Окей. А то я уж было начал волноваться. Мы с Фрицем сегодня обсуждали условия поставки первой партии тренажёров и мне бы не хотелось, чтобы что-то сорвалось.

— Не беспокойся, всё в порядке, — говорю я.

На камнями проплывает стайка осторожных рыб. У них тёмно-серые спинки.

— Наталья тебе писала ещё?

— Нет, — качаю я головой. — Только номер карты тогда пришёл и всё. Я ничего ей отвечать не стала, как ты и сказал.

Он отворачивается к озеру, смотрит вдаль.

— Я сегодня уволил Александра, — говорит он тихо, безадресно, будто не мне. — По телефону. Бухгалтерия уже подготовила расчёт. Он пожелал уволиться одним днём, я пошёл навстречу.

— Из-за Натальи? — сочувственно спрашиваю я.

Он тихо вздыхает и поворачивается ко мне.

— Из-за того, что я не смогу больше на него полагаться. Он себя слил. А сотрудник был реально ценный.

— Ты никогда не даёшь людям второго шанса? — спрашиваю я, вглядываясь в его глаза.

Он опускается на корточки, достаёт из воды мокрый камешек-голыш и принимается вертеть его пальцами.

— Хороший вопрос, — наконец отвечает он. — Знаешь… слишком много дерьма я получил в ответ на доброту, чтобы раскидываться доверием. Наталья — тому прекрасный пример. Думаю, она сейчас сейчас в каком-нибудь клубе уже вовсю оказывает услуги интимного характера.