Грани веков (СИ) - Иванов Павел Викторович - Страница 26

— Они не разбойники! — запальчиво огрызнулась Ирина. — Они были такими же пленниками!

— Батюшка с Семёном разберутся, — успокаивающе произнес Федор. — Тебе надо отдохнуть.

На его круглом пухлом лице была написана искренняя тревога. Он взволнованно сопел и оглядывался на стрельцов, с бесстрастным видом следовавших за ними.

Поняв, что толку от него не добиться, Ирина решила временно смириться и позволить ему вести себя дальше.

Беспокойство за Когана, Ярослава и Евстафьева, тем не менее, усиливалось с каждым шагом. Что может с ними случиться? Мысль о том, что она может остаться здесь совсем одна повергала её в панику.

Их ведь не могут казнить? Или — могут? Где вообще они сейчас?

Теоретически, их судьбу мог решить царь, по какой-то нелепой прихоти судьбы оказавшийся ее отцом, но, похоже, общение с родителями тут несколько усложнено.

— А кто такой этот Семён? — спросила она.

— Симеон Никтич? — удивился царевич. — Дядя наш! Троюродный, вроде. Ты что же, и его не помнишь?

— Смутно, — уклончиво ответила Ирина. — А чем он занимается?

— Ну, много чем, — озадаченно ответил Федор. — Делами всякими приказными, челобитными… Сыском еще ведает. А что тебе до него?

— Вспомнить пытаюсь, — отрезала Ирина. — Значит, спутниками моими тоже он заниматься будет?

— Наверное, — Федор пожал плечами. — Да ты не тревожься, сестрица! Главное — что ты теперь дома, в безопасности!

Он радостно улыбнулся.

Да уж. Вэлкам, как говорится. Хоум, свит хоум. Ладно, по крайней мере, теперь ясно, кто ей нужен. Осталось проработать стратегию.

— А я новую карту нарисовал! — похвастался Федор. — Хочешь, потом покажу? Цесарийский посол даже просил копию для него снять — у них таких карт Московии подробных нету!

— Ага — согласилась Ирина, мимоходом заметив про себя, что интерес чужеземного посла к картам страны должен был бы насторожить будущего правителя.

Они миновали очередной пост стражи и оказались в просторной зале с высокими резными колоннами.

Двое стрельцов с топорами в руках, замерли по обе стороны от золоченых дверей.

Федор распахнул створки и посторонился, пропуская Ирину вперед.

Она оказалась в просторной светлой комнате, устланной коврами.

У дальней стены возвышалась массивная кровать с резным балдахином. Деревянные узорчатые шкафы вдоль стен, лавки, покрытые мехами. В центре — столик из зеленого камня, над ним — клетка с огромным попугаем.

— Ну, вот и ты и у себя! — царевич улыбнулся и обвел комнату рукой. — Отдыхай, почивай до трапезы.

Он еще немного потоптался на пороге, наконец, неловко обнял её и поспешно удалился.

Оставшись одна, Ирина огляделась. Значит, это и есть царские палаты. Обстановка, конечно, уютнее, чем в деревенской крепости, но на пять звезд все же не тянет.

В углу — рукомойник, вроде тех, которые можно встретить иногда на старых дачах. Однако, в отличие от своих алюминиевых собратьев из двадцать первого века, этот был сделан из серебра, а таз, стоявший под ним — по-видимому, из чистого золота.

Рядом с кроватью — фарфоровая ваза характерной формы, с рисунками птиц и цветов.

Номер со всеми удобствами. Хотя она сейчас охотно променяла бы золотой таз на обычную розетку и доступ к вай-фаю.

Ирина достала из нагрудного кармана разрядившийся телефон, повертела его в руках. Верный айфон сейчас стал бесполезным кирпичом, годным разве что для колки орехов.

Раздавшийся шорох за спиной заставил ее вздрогнуть.

Обернувшись, Ирина увидела девицу в красном сарафане, которая незамедлительно бухнулась на колени, уткнувшись лбом в пол.

Приоткрытая дверь за ней была почти неотличима от стены на фоне росписи.

— Эмм… — Ирина осторожно наклонилась к девице. — Ты кто?

— Авдотья, — пискнула та, не отрывая лба от пола.

Дуня, значит. Надо полагать — горничная, или как у них они называются.

— Ты бы встала, Авдотья, — предложила Ирина.

Девица подняла лицо и робко улыбнулась.

Ирина едва сдержала крик ужаса.

На неё глядела жуткая размалеванная бордово-красным цветом рожа, с подведенными углем глазами и бровями. Страшнее всего был жуткий оскал с черными зубами.

— Что с тобой, царевна? — всполошилась ее обладательница, резво поднимаясь на ноги. — Аль занедужила?

— Занедужишь тут с тобою, — выдохнула Ирина, разглядывая девицу.

Сейчас, когда первое впечатление миновало, она не казалась такой уж страшной — даже миловидной. Но эта ужасная кричащая раскраска, а главное — черные зубы… Да они же крашеные!

— Вы что, — Ирина неверяще покачала головой, — зубы черните?!

— Так красиво ж, царица, — робко удивилась Авдотья.

— Больше никогда так не делай, — с чувством сказала Ирина. — И с макияжем твоим тоже нужно что-то решать.

Авдотья непонимающе заморгала и, на всякий случай, низко поклонилась.

— Знаешь что, — Ирина нащупала в кармане губную помаду, — где у вас тут можно умыться?

Комната, из которой появилась служанка, оказалась чем-то вроде небольшой сауны.

Деревянный пол, обитые досками стены. Огромная печь в углу, но, почему-то, без заслонок. Веники на стенах, кадки, кувшины, ковши. В центре огромный медный таз, вмурованный в белый камень с двумя широкими ступенями. Сейчас он был полон воды, от которой поднимался пар.

— Изволь, царевна, — снова поклонилась Авдотья.

— Вообще-то, я имела в виду тебя, — пробормотала Ирина.

Однако, мысль о горячей ванной посещала её уже давно. Попробовать, что ли?

Тяжелую шуба она оставила в горнице и теперь начала расстегивать пуговицы на рубашке.

Авдотья бросилась было ей помогать, но Ирина решительно воспротивилась этому.

— Я как-нибудь сама! К тому же, — добавила она глядя на вытянувшееся лицо Авдотьи при виде бюстгальтера, — сдается мне, ты вряд ли с этим справишься.

Вода оказалась в меру горячей, приятно расслабляющей. Она пахла травами и какими-то маслами. Мыло, к её удивлению, тоже нашлось, правда, мылилось плоховато, зато имело приятный запах миндаля.

Покончив с омовением, она вылезла из ванной, игнорируя суетливые попытки Авдотьи помочь.

Та уже заранее подготовила ей какой-то просторный сарафан, белую рубашку и что-то вроде безрукавки, разукрашенной драгоценными камнями, а также зеркало и гребень.

Ирина заколебалась, не зная, что выбрать. С одной стороны, расставаться привычной и удобной формой не хотелось. С другой — она неизбежно будет привлекать внимание. Да и когда еще представится возможность примерить царские одежки?

В итоге, она решила оставить от формы только жилетку, благо ее почти полностью скрыла безрукавка, оказавшаяся довольно тяжелой. Когда Ирина посмотрела на себя в зеркало, от искрящихся бликами камней слепило глаза.

Авдотья тщательно просушила ей волосы, искусно расправляя их между двумя полотенцами и отжимая.

— Дозволь расчесать тебя царевна!

— Только сначала ты смоешь с лица все свои художества, — твердо сказала Ирина.

Девушка не осмелилась ей возразить, и с сокрушенным видом стала намыливать щеки.

— Ну вот, — улыбнулась Ирина, когда та закончила. — Теперь на человека стала похожа! А теперь немного поработаем над линией губ…

Помада произвела на Авдотью впечатление — она с интересом разглядывала её и даже, осмелев, попыталась попробовать на вкус, но разочарованно скривилась.

— Вот что, Дуня, — попросила Ирина, когда села в кресло, а Авдотья начала осторожно водить гребнем по еще влажным волосам. — Расскажи мне, что тут происходило, пока меня не было? Я словно спала все это время.

— Что же рассказать тебе царевна? — удивилась Авдотья. — Тебя и не было-то всего трое дней. Батюшка государь наш Борис Федорович зело печалился, сказывают, аж почернел от кручины. Царевич, братец твой тоже переживал, все порывался на поиски с дружиной выступить, да царь-батюшка запретил…. Ну а так — все по-старому.

— А что вообще… в мире происходит? — Ирина пыталась нащупать хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться.