Грани веков (СИ) - Иванов Павел Викторович - Страница 14

— И не подумаю! — огрызнулся Ярослав. — Вам-то какое дело? Сами роетесь по ящикам…

Он осекся, с растущей тревогой наблюдая стремительную перемену выражения лица агента.

Глаза его горели каким-то безумным блеском, губы кривились, казалось, он вот-вот бросится на него.

— Отдай. Рукопись. — свистящим шепотом выдохнул он.

Псих! Ярослав сделал шаг назад, но отступать дальше было попросту некуда — за спиной, в мерцающем огоньке лампады плясали тени на ликах святых.

Агент двинулся к нему, и Ярослав вскинул руку с навигатором. — Я сейчас вызову бригаду, — предупредил он.

Он не ожидал внезапного прыжка и не успел вовремя отреагировать. Агент вцепился в его куртку, рванул на себя, одновременно пытаясь дотянуться до рукописи.

Ярослав отпихнул его, но неловко развернулся при этом и зацепился ногой за аналой, из-за чего с грохотом повалился на пол вместе с ним. Секундой позже на него навалился агент; он попытался спихнуть его с себя, но холодные, неожиданно крепкие пальцы впились ему в горло.

Ярослав вцепился в его руки, стараясь сбросить их с шеи, однако хватка оказалась сильнее, чем он мог предполагать; напрягая мускулы изо всех сил, ему удавалось лишь чуть ослабить давление; ему не хватало воздуха, он начинал задыхаться и слабеть.

Перед глазами уже поплыли черные круги, когда хватка вдруг резко ослабла, и в легкие хлынул воздух. Одновременно раздался громкий вопль боли и яростное кошачье рычание.

Приподнявшись, кашляя и держась за саднящее горло, Ярослав, словно в фантасмагорическом сне наблюдал, как душивший его человек с криками пытается сорвать с головы отчаянно вцепившегося в неё когтями, шипящего и злобно урчащего кота.

Поднявшись на ноги, Ярослав попятился к выходу, выскочил в коридор и бросился прочь из квартиры, и далее — бегом вниз по лестнице, все еще кашляя.

На улице в лицо ему ударил порыв ветра с мокрым снегом.

Скоропомощной мерседес, пофыркивая заведенным мотором, поджидал его в метре от подъезда.

— Куда ты запропастился? — встретила его Ирина, когда он ввалился в салон и рухнул на кресло. — Что с тобой? На тебе лица нет!

— Потом, — прохрипел Ярослав. — Поехали отсюда!

Больше всего сейчас ему хотелось оказаться подальше от этого дома с этой квартирой, умершей бабкой и ритуальными психопатами.

Коган бросил на него настороженный взгляд. — Ярослав, ты хорошо себя чувствуешь?

Он кивнул.

— Вот погода-то, не зги не видать! — Михалыч включил дальние фары, но в лучах их света лишь кружился бурный хоровод снежинок.

Машина медленно тронулась с места, но тут же вдруг резко затормозила.

— Свят, свят, — пробормотал Евстафьев, торопливо крестясь.

— Что там, Василий Михайлович? — Коган подслеповато щурясь, вглядывался сквозь лобовое стекло.

— Старуха! — дрогнувшим голосом ответил водитель и снова перекрестился.

— Я ничего не вижу, — признался Коган.

— И я, — заметила Ирина.

— Говорю вам, — Евстафьев ткнул дрожащим пальцем в стекло, — была она там! В черном балахоне, седая, прямо на дороге стояла!

— Ну, так что же? — Коган нахмурился. — В такую пургу могла и машину не заметить.

— А то, — Евстафьев от волнения не мог завести машину, — что в руке она держала крест!

Коган фыркнул. — Крест? Ну и что? Наверное, богомолка очередная от святого копья возвращалась.

Михалыч упрямо мотнул головой.

— Вы же только что на вызове старуху похоронили, — сказал он, — а Ярослав, вон, рассказывал, что крест у покойницы пропал!

— Ну и что?

— А то, что она это была!

Коган обеспокоенно поглядел на него. — Василий Михайлович, — сказал он задушевно, — поехали-ка лучше на подстанцию. Отдохнем, чайку попьем…

Евстафьев кивнул, трогаясь и бормоча что-то про себя.

Однако, практически сразу, опять ударил по тормозам.

— Ну а сейчас-то что?

— Да вы что, Давид Аркадьевич, не видите дерево?

— Где?

— Да вот же, прямо перед нами!

— Откуда оно взялось? Вы что, на газон какой-то свернули?

— Да бог с вами, Давид Аркадьевич, куда я мог свернуть, если мы и пары метров не проехали?!

— Тогда откуда тут дерево?

— Не знаю!

Евстафьев начал выворачивать руль, по боковому стеклу хлестнули ветки.

— Это что — ёлки? — изумилась Ирина. — Мы вообще где едем?

Машину тряхнуло, она подалась немного назад и остановилась.

Евстафьев дернул ручник и вышел наружу, хлопнув дверцей.

Коган покачал головой. — Ну и метель! Первый раз такую вижу в Москве в апреле месяце!

Ярослав пытался разглядеть за окнами хоть что-то, но там было темно и кружились густые хлопья снега.

Снова хлопнула дверь — Евстафьев плюхнулся на сиденье. В его бороде таяли снежинки.

— Что там, Василий Михайлович? — Коган с тревогой вглядывался в застывшее, словно маска, лицо водителя.

Тот посмотрел на него, будто видел впервые.

— Может, я и вправду чокнулся, — слабым голосом сказал он, — но хотите — верьте, хотите — нет, а мы с вами — в лесу!

Глава 11

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением двигателя.

— Как это — в лесу? — оторопело переспросил Коган.

Вместо ответа Евстафьев уставился на маленькую дорожную иконку, прикрепленную к приборной доске и, крестясь, зашевелил губами.

Коган с Ириной обменялись быстрыми взглядами.

— Я, пожалуй, выйду, посмотрю сам, — осторожно сказал Коган, едва заметно кивнув Ирине на водителя.

Евстафьев лишь тряхнул седоватой головой.

Ярослава охватило странное чувство ирреальности происходящего, словно все это происходило с кем-то другим, или во сне. Он даже сделал усилие, чтобы проснуться, зажмурился, потряс головой, но, открыв глаза, увидел все те же белые стенки салона автомобиля. Из неплотно прикрытого окна сквозило холодом и залетали снежинки.

Он вцепился в ручку двери, и, навалившись, толкнул в сторону. Ветер швырнул ему в лицо пригоршню колючего снега. Снаружи было темно, и только в свете фар виднелись серые кривые голые стволы деревьев, заполнявшие пространство перед бампером. Сугробы у их оснований мерцали золотыми и серебристыми огнями. Коган, похожий на неуклюжего снеговика, неловко топтался рядом, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

До Ярослава донесся приглушенный вскрик из-за спины — Ирина, круглыми от изумления глазами смотрела на лес, поднеся ладонь к губам.

Ярослав сделал шаг. Снег хрустел под ногами, и звук этот казался необычно громким.

— Давид Аркадьевич!

Коган медленно обернулся. На его лице застыла смесь удивления, растерянности и недоумения.

— Ярик… Ты… Что-нибудь понимаешь? Это действительно похоже на лес!

Врач ошарашенно покрутил головой, словно не в состоянии поверить в собственные слова.

Ярослав кивнул.

Оба они посмотрели в сторону, где должен был находиться дом, но и там виднелись все те же стволы, уходящие в темноту.

Сомнений в том, что они находились в чаще леса больше не оставалось.

— Как же так? — неверяще спросил Коган. — Что же это получается?

— Убедились? — хрипло выдохнул Евстафьев, щелкая зажигалкой. — От то-то и оно…

— Но ведь это невозможно! — Коган потер виски. — Это бред какой-то, массовая галлюцинация…

— Гриф один, ответьте тринадцатой бригаде, гриф один! — Ирина пыталась связаться с диспетчерской по рации.

Никакого ответа.

— Да что происходит?! — Ирина лихорадочно тыкала пальцем в экран смартфона. — Сети нет!

Ярослав тоже достал свой — значок связи в верхнем углу экрана отсутствовал.

— Даже экстренный вызов недоступен! — Ирина растеряно взглянула на Когана.

— Я ничего не понимаю, — признался Коган. — Но все четверо не могут одинаково галлюцинировать!

— Это старые дома… — задумчиво произнес Михалыч. — Тут раньше жили сотрудники институтов, научная, так сказать, прослойка.

Все трое уставились на водителя. Тот кашлянул.

— Вот, говорю, — продолжил он, — возможно, мы попали в зону действия каких-то испытаний? Я читал про похожие у американцев…