Последняя песнь до темноты (ЛП) - Мьер Илана С. - Страница 68

Или в Академии. Это было давно. Как в другой жизни.

Марлен начал ощущать покалывание на коже, словно кто-то дразнил тысячью игл. Он стиснул зубы. Песнь придворного поэта стала сложнее и сильнее, била по ушам Марлена.

Он стольких предал и ранил. Дариен. Хассен Стир. Леандр Кейен. Мастер Гелван. И этих он знал. Кто знал, сколько вреда было всего.

Еще недавнее воспоминание: хитрый Пиет говорит с Лин Амаристот у огня одним из вечером. Они не знали, что Марлен был там. Пиет сказал:

— Марлен… заплатит? — Лин молчала. Она поймала взгляд Марлена, он стоял в тени деревьев. Тьма ее глаз словно видела его.

Иглы стали ножами, били по костям. Марлен охнул. Огней были тысячи. Они терзали кости, мышцы и мягкие места между.

Марлен услышал свой голос, он визжал как издалека.

Издалека.

Огненные ножи терзали его. Его крики заглушала рвота, он давился без контроля.

— Лорд Геррард! — крик. Король.

Песня Никона Геррарда продолжалась, вонзала в него ножи и крутила их. Изменяла его. Все затуманилось перед глазами Марлена, стало темнеть. Вот и все. Конец.

Он поговорит там с Дариеном.

А потом крик, он не разобрал слова. Песнь Никона Геррарда прекратилась. Последним Марлен услышал:

— Держись! — женский голос, а потом тьма.

* * *

В мгновения после падения Дариена Элдемура и исчезновения Никона Геррарда Марлен смотрел на кинжал Рианны и меч Неда. Он помнил, как она убила, и сказал:

— Надеюсь, мы сможем поговорить.

Он был ошеломлен сильнее, чем хотел. Хотя его тело владел Никон Геррард, кусочек разума присутствовал, видел все сквозь туман. Он видел, как тот, кто был его другом, песней убивает себя, и в этот миг умерла часть Марлена. Осталась только луна.

Он застыл меж двух клинков, Марлен смотрел на лицо Дариена, на его улыбку, и как его свет угас.

«Ты всегда был лучше меня, — сказал он Дариену мысленно. — Я не мог выдержать. А должен был попробовать».

Лин плакала тихо на груди Дариена, ее плечи тряслись без звука. Валанир Окун подошел и коснулся ее плеча, но Лин отдернулась с неожиданной резкостью. Она посмотрела на него с застывшим лицом и сказала:

— Это должны быть вы.

Валанир попятился.

— Не отрицаю, — его лицо было бледным, метка Пророка все еще мерцала серебром. — Его имя будет жить долго. Все наши имена померкнут рядом с Дариеном Элдемуром.

Марлен перевел взгляд на тех, кто держал его.

— Что скажете? — спросил он. Марилла за ними смотрела со льдом безнадежности на лице. Она любила жестокость, но ей не хватало умений. И он не советовал сталкиваться с этими двумя, готовыми убивать.

— Марлен, — голос Рианны Гелван звучал удивительно здраво, несмотря на ее вид. Слезы катились по ее лицу. — Никон Геррард убил мою мать. Я прошу тебя подумать о своих поступках и о том, кем ты хочешь быть… каким тебя будут помнить. Из-за тебя мы лишились одного из лучших поэтов. И мой отец в темнице… или хуже.

Марлен понимал, что не хотел отрицать этого.

— Ты просишь меня помочь освободить твоего отца?

— Да.

— Как я могу отказать с клинками у горла?

Рианна и Нед переглянулись. Они опустили оружие.

— Я не могу заставить тебя, — сказала Рианна. — Я прошу у тебя, как у человека чести. Тот человек убил мою мать и не должен забрать и отца. Ты это начал… тебе и помогать.

Марлен не понимал, когда мир так запутался, и дочь торговца из Галиции, которую покрывала кровь, взывала к его чести. Но он серьезно кивнул.

— Согласен.

— Это не все, — все повернулись к Лин, она была белой, стояла рядом с телом Дариена. — Красная смерть движется к Тамриллину. Теперь у нас есть чары, и мы должны использовать их по назначению.

— Якорь во тьме, — сказал Валанир Окун, это была давняя песня. Марлен поежился, не зная, почему. А потом увидел, что Пророк смотрит на него.

— Что? — сказал Марлен. — Я сказал, что помогу. Чем смогу.

— Я должен собрать Пророков, — сухо сказал Валанир и взглянул на Лин, все еще не смотрящую ему в глаза. — Марлен ты пока опасен для всех нас. И для себя.

* * *

Позже ночью они развели большой костер, будто хотели выбросить воспоминания дня, который Рианна не могла перестать прокручивать в голове, от этого разбивалось сердце. Хуже: ее разум продолжал говорить, что она могла поступить иначе, помешать жертву Дариена, спасти Лин. Валанир Окун говорил, словно смешивались с ревом огня, и Рианна прижала голову к плечу Неда.

— Я все подготовил, — сказал Валанир. — Много Пророков присоединятся ко мне, скрывая Марлена Хамбрелэя от Никона Геррарда. Но на это уйдет много сил, это не будет длиться долго. Нужно действовать.

Марлен устал, но был спокоен. Марилла сжалась рядом с ним, как кошка.

— И я буду приманкой, — сказал он.

— Не совсем, — сказал Валанир. — Ты соединен с Никоном Геррардом, у него доступ к тебе. Его планом было захватить твое тело. Лайлан почти поглотил его.

— И он решил стать юным и… мечником? — Марлен потянулся. — Это понятно.

— Марлен, — резко сказала Лин. Это было первым, что она произнесла, за долгое время, ее голос хрипел. — Дариен мертв.

Марлен утомленно посмотрел на нее.

— Знаю, — слова звучали тяжело в тишине леса. — И мы говорим о моей смерти. Только свою я заслужил.

Она закрыла лицо руками.

Валанир сказал:

— Судя по тому, что Марлен видел, Никон Геррард поддерживает тело зельем. Он мог получить это только на дальнем востоке, там такое делают.

— Дан Бейлинт умел доставать редкие товары из опасных мест, — сказала Рианна.

— Он явно не знал, с чем имел дело, — сказал Пророк. Его лицо было в тени, кроме лучей света из метки на глазу. Она сияла и пульсировала с его сердцем. — Нужна сила всех нас. Всех, кого я соберу — Пророков в Академии и юных поэтов, — он посмотрел на сгорбленную Лин у костра, ее лицо было горестным. — Леди Амаристот, я прошу вести их со мной.

— Вести их? — ее пустой голос лишился привычной мелодии.

— Да, — сказал Валанир. — Я хочу, чтобы ты была во главе.

* * *

Днями Лин и Марлен сидели над картами дворца, что он нарисовал, тайные туннели, что вели к комнате лорда Геррарда. Лин была поражена его памятью и тем, как он умно раскрыл эти тайны Короны.

— Мне было скучно, — сказал он, пожав плечами, когда она сказала об этом, но она не поверила.

Даже Марлен не нашел комнату, что Рианна Гелван видела на Пути. Тайную комнату Никона Геррарда с алтарем из костей, где он проводил гадания и убийство.

Они с Рианной поговорили немного после смерти Дариена, в вечер перед прибытием в Тамриллин. Они ночевали в северных лесах, где их количество не заметили бы. Они собирались отправиться в столицу через портал утром. Эта трата сил была бы огромной для одного поэта, но их собралось две сотни, и вместе они смогли бы это. Возник напряженный миг, когда Марлен Хамбрелэй и Пиет Абарда встретились в лагере, но Марлен скованно ушел от насмешек Пиета в другую часть лагеря с Мариллой на его руке. Лин отвела потом Пиета в сторону и сказала, что ждала от него, хоть он и был «змеем».

Змей будет в первом ряду. Он погибнет скорее всего.

Это беспокоило Лин меньше всего в те дни. Сдерживать напряжение между мастерами Академии и пылкими юными искателями было головной болью. Планы стратегии и попытки помешать поэтам убить друг друга не оставляли Лин времени на сон. Валанир Окун даже приходил к ней и заставлял поесть.

И в ночь перед боем она наткнулась на Рианну, сидящую одиноко у одного из костров. Девушке понравилась мужская одежда, что заманчиво подчеркивала ее фигуру, чего не было у Лин. На ее голове был цветной шлир, что Валанир Окун взял из Кахиши.

Ее лицо стало удивительно уязвимым при виде Лин, что было видно даже в свете огня.

— Лин… ты избегаешь меня?

Лин опешила, а потом поняла причину вопроса.

— Конечно, нет, — сказала она и села с Рианной у костра. Но с другой стороны, а не рядом. — Я… боялась, что ты меня ненавидишь. За то, что с тобой случилось.