Второгодник (СИ) - Литвишко Олег - Страница 27

— Конкретно, — заторможено вымолвил Борис Аркадьевич, встал и пошел в угол, где на тумбочке стоял графин с водой. — А еще вы можете что-нибудь спеть?

Я пожал плечами, и мы с Татьяной спели без остановки две оставшиеся наши песни: "Трава у дома" и "Проснись и пой".

— Согласен, но у меня есть вопросы.

— Извините, перебью вас. Здесь есть место, где можно посидеть, выпить кофе и съесть мороженное? Мы с Татьяной Сергеевной как-то того…, не успели перекусить с утра.

— Напротив мороженица, подойдет? Можно в шашлычную, но там, боюсь, еще пары не развели.

Мы присели в мороженице, в углу. Я заказал три шарика мороженого с двумя порциями лимонного сиропа. Эта мечта сидела во мне ровно с того момента, как вселился в тело Малого.

— И все-таки я не понимаю, а, соответственно, и не верю, что вы написали эти песни. Такого в вашем возрасте не мог даже Исаак Дунаевский.

— С вашего позволения, Ицхак-Бер бен Бецалель-Йосеф вообще не писал стихов, а я вот, как видите, балуюсь.

— Вы кто? — спросил Борис Аркадьевич, но тут Татьяна уже не выдержала и весело рассмеялась.

— Все задают ему этот вопрос. А он всегда отвечает: "Конь в пальто". - сквозь смех выдавила она.

— И все же… как вы пишете? — уже более спокойно спросил Борис Аркадьевич.

— Не знаю, если честно. Ко мне приходит кусочек фразы, иногда музыкальная фраза, иногда сразу маленький фрагмент слов с музыкой, потом я их жую, добавляю, убавляю. Все это в голове. Получается песня, а потом записываю ее и, если могу, кладу на ноты. Вот сейчас у меня вертится интересная фраза, и я пропел:

— Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я. Она прошла, как каравелла…, - тут я запнулся и виновато развел руки. — Каравелла пришла прямо сейчас, а дальше увы… Правда, красивая фраза? Вот и мне от нее не отвязаться.

— Это чудо! — он надолго замолчал, а потом спросил:

— А дальше что?

— Приезжайте к нам в полном составе. Там посмотрите, что к чему, поговорим, обсудим детали, в том числе и финансовые, и вы примете решение.

— Договорились. А теперь, извините, но должен откланяться. Признаюсь, вы меня вывели из равновесия, надо побыть одному и подумать, — обменявшись координатами, мы расстались.

Завтра нас ждало Первое Сентября, веха, как ни крути, а потому, больше нигде не задерживаясь, рванули домой.

Невысокое утреннее солнце проникало сквозь сосновые кроны и бросало свои блики на футбольное поле, что в сочетании с полностью отсутствующим ветром и неподвижными деревьями создавало ощущение тепла, уюта и немного сказочности.

На поле выстроились строгие прямоугольники школьников, которые замерли в ожидании мероприятия по началу учебного года. Ну скажите, кому по силам остановить броуновское движение детворы, собравшейся первый раз вместе после отпуска, но вот, факт на лицо, стоят, и стоят неподвижно, и ждут, что скажет директриса.

Прямоугольники небольшие, самый крупный состоит из двадцати пяти человеко-детей, а самый маленький из шестнадцати. Вообще-то самым маленьким должен быть квадратик первоклашек, их всего пятнадцать, но они, как легкие лучники перед полками пехоты, построились в одну шеренгу впереди всех остальных. Уезжают селяне из деревни, скоро не удастся набрать полноценный класс и придется объединять школы из соседних сел. Но сегодня атмосфера не располагала к грустным мыслям.

С боков от линии школьной пехоты в несколько рядов выстроилась мощная поддержка из родителей и гостей. Сегодня на селе объявлен всеобщий выходной, а учителя, возглавляемые своим лидером, немало постарались, чтобы вывести на поле всех сельчан. Им это удалось. Пришел даже Иван Сергеевич, директор леспромхоза, который в это время обычно бывал уже не способен к осмысленным действиям и пребывал в состоянии "с бодуна". Жизненную силу ему придавала мысль о стакане, может, даже простой воды, которую он непременно выпьет после окончания праздничной процедуры. С каждой минутой воображаемый размер стакана вырастал… Но даже его цепляла некая необычность ситуации, а потому он терпел свои муки без особого раздражения и достаточно внимательно следил за развертывающимся действом.

Замыкала квадрат общего построения жидкая цепочка учителей. Их было немного, почти столько же, сколько и первоклашек. Кроме учителей-старожил, в строю стояли новички. Ценой невероятных усилий Нонна Николаевна нашла всех специалистов, которых мы себе наметили, только, к сожалению, не все смогли так быстро приехать.

К первому сентября успели приехать пять тренеров-спортсменов: три по легкой атлетике и два по боксу. Найти их оказалось самым простым делом, потребовалось лишь договориться с руководством института Лесгафта о том, что на базе нашей школы мы развернем место для постоянной стажировки студентов. Теперь они, сменяя друг друга каждые три месяца, будут работать у нас весь учебный год.

Неожиданно легко удалось найти специалиста по развитию памяти. Подсуетился Сергей Иванович Долгополов и нашел какую-то мутную кгбшную лабораторию, которая разрабатывает разные методики, в том числе и по развитию памяти. Их очень заинтересовала возможность опробовать свои программы на школьниках, да и, вообще, внедрить их в школьную программу. Так что дедок, которого они прислали, выглядит бодро и заинтересованно поблескивает глазами из-под очков.

Буквально завтра должен подъехать спец по быстрому чтению. Не знаю, насколько он спец, но то, что им изучено несколько западных книг на эту тему — факт. К тому же он яростный энтузиаст и неглупый человек, такое сочетание свойств позволяет надеяться, что результат мы получим.

Ведутся переговоры с Ревекой Самойловной, учительницей по шахматам, у которой учился я сам в своей прошлой жизни, а вместе со мной сын Корчного, ну и вишенкой на торте — Анатолий Карпов, будущий чемпион мира. Сама Ревека Самойловна, конечно, к нам не поедет, но обещала найти достойного спеца. Всех вдохновляет идея включить свой предмет в школьную программу, и в этом смысле преподаватель шахмат не исключение. Она загорелась этой идеей со всей добросовестностью своей старательной еврейской души. Обожаю ее! Еще с тех пор. Даже не забыл, как ее зовут, хотя такой чести не удостоился ни один мой школьный учитель.

Где-то через неделю после того памятного собрания педагогов Нонна приняла решение, с чего и как начать закладывать традиции нашего коллектива. Наиболее подходящим событием для этого было признано Первое Сентября. Для проведения праздника задействовали всех: школьников, педагогов и (что самое интересное и ценное!) родителей. Все включились в эту "стройку пятилетки" весело и энергично, создав специальный сводный отряд, который вобрал в себя все заинтересованные стороны.

Возглавила его Наташа Лисовская, замечательная и светлая душа из девятого класса. Она развила кипучую деятельность и заразила ею остальных. Скудные ресурсы решено было компенсировать фантазией. По их с Нонной задумке, главное — оставить максимально яркое впечатление у первоклашек, такое, чтобы не забыли до конца своих дней.

Я стоял в стороне от этого "безумия" и радовался, наблюдая за ним. Все идет правильным курсом! Ура, товарищи!!! Традиции, как таковые, абсолютно необходимы для любого коллектива. Настолько, что можно уверенно сказать: "Нет традиций — нет коллектива." Это становой хребет, это то, что придает коллективу устойчивость и жизненную силу.

Об их значении много писал А.С. Макаренко, и партия ответила: "Есть!". Традиции, родившиеся в его колониях, были скопированы и со всей партийной непреклонностью растиражированы повсюду. По стране начали свое "победное" шествие общие собрания, советы командиров, праздник первого снопа, отдание чести колонистами, которое все знают как пионерское приветствие…, но вместе с этим захватывающим процессом… ушел смысл. То, что раньше было лицом коллектива, превратилось в непонятный идиотизм, который вызывал либо раздражение, либо равнодушие. Неизвестно, что хуже.