Путь магии (СИ) - "Sauron777" - Страница 89

— Тогда, — сказал я, — подсудимый, ещё раз спрашиваю: вы согласны с вменяемой вам виной? Требуется ли вам Сыворотка правды или помощь менталиста в изъятии воспоминаний для омута памяти? — спросил я, не то, чтобы хотел его вытаскивать, это была обязательная процедура.

— ЭТО Я ВИНОВЕН В ИХ СМЕРТИ, РЭЙДЖ! — резко прокричал Сириус. — Я!

Да что с ним не так? Шок от смерти друга? Как я понял, Блэк и Поттер были, как настоящие братья, хотя скорее всего — были братьями, совершив магическое побратимство. Если ему хватило мозгов на такой ритуал, то всё понятно. Шок, плюс осознание того, что это он советовал Поттерам Петтигрю в качестве Хранителя… Согласно УК Магической Британии: «Если подсудимый сам признаёт вину — считать это чистосердечным признанием и не применять дополнительные меры доследования». Атавизм, оставленный в тысяча семьсот девяностом году министром Анктуоусом Осбертом. Лоббировал тот Министр интересы Септимуса Малфоя, который был своеобразным Тайвином Ланнистером, очень умным, хитрым и жестоким игроком в Министерстве. Пользуясь таким законом — он отправил в Азкабан множество своих врагов. Этот атавизм не убрать, даже сейчас, ведь эта дыра позволяет маневрировать многим фигурам, считающих себя игроками… Да и мне он даёт некое преимущество, главное уметь правильно им пользоваться.

— Мистер Рэйдж, — обратился ко мне Дамблдор, — я бы хотел отправить дело на дополнительное доследование.

— Отклонено! — обрезал Крауч, вместе с Амелией. — Я хочу разобраться с этим сейчас! Подсудимый признался, прокурор, огласите наказание!

— Сириус Орион Блэк — признаётся виновным по всем пунктам, — встал я, посмотрев на Сириуса, — рекомендую назначить наказание в виде пребывания в Азкабане сроком на восемьдесят лет.

Самое мягкое наказание. Чем сильнее волшебник, тем дольше он сможет прожить в этом аду. Сириус — ещё и анимаг, он точно выживет…

— Это ваше окончательно решение? — спросил Крауч. — Хорошо, — кивнул он. — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным по всем пунктам?

Лес рук, почти все, кроме членов, лоббировавших интересы Блэков — подняли руки вверх.

— В таком случае: мистер Блэк — признаётся виновным в указанных преступлениях и приговаривается к восьмидесяти годам заключения в Азкабане, — из которых просидит от силы двенадцать, — без права апелляции, — прострелил он Блэков своим фирменным, стальным взглядом, — все согласны с решением суда?

— Я не согласен, — возразил Дамблдор, — какие доказательства вины Сириуса?

— Он утверждает, что виновен, — заметила Амелия.

— Но если это подлог…

— ХВАТИТ! — оборвал его Крауч. — Всё согласно закону! Заседание окончено…

Мы вышли из зала целой толпой. Крауч, я и Боунс направились в кабинет шефа ДПМ.

— Стоило ли так поступать? — спросил я, умостившись в кресле и, взяв кружку с чаем, отпил.

— Как, так? — резко спросил Крауч. — Он признался, ты сам всё видел…

— Я просто не верю в такое развитие событий, мистер Крауч, — ответил ему я, — что бы Сириус, да предал Поттера…

Амелия присела рядом и, тоже отпив чай, присоединилась к разговору.

— Предатели… Ты ведь сам не ожидал такого от Милнера, тем не менее, он предал тебя и нас всех, — заметила Амелия. — Хотя с Сириусом мы поступили немного тупо.

— И ты туда же, — зло процедил Крауч, — посмотрите во что превратила нас война: Моуди — инвалид, Шеклбот лишился невесты, Рэйдж — чуть не лишился беременной жены, Амелия — лишилась семьи, осталась только племянница, и всё из-за этих мразей… Я не собираюсь их щадить, кем бы они не были! — Крауч стукнул по столу кулаком. — Блэк виновен, хотя почему ты выбрал самое мягкое наказание, Рэйдж, мне не понятно.

— Дело в том, что я считаю, что в этом деле что-то нечисто, вот только не могу понять — что, — заметил я.

— Дамблдор, — буркнул Крауч, — не кривись так, Амелия, — обратил он внимание на женщину, — он мутит воду. Если бы не живой Регулус — на роду Блэк можно ставить крест. И если бы Дамблдор — смог бы вытащить из Азкабана Блэка — тот бы стал верным псом…

— Он и так его верный пёс, — заметил я.

— Вот-вот…

— Тогда зачем вы всё-таки так поступили? — не унимался я. — В конце концов — вы даёте Дамблдору шанс на манёвры…

— Дело в том, что я никак не пойму, что за игру ведёт наш Мерлин, — огрызнулся Крауч, допив чай и поставив кружку на блюдце. — И это мой шанс понаблюдать. Этот старик далеко не так прост, как кажется, по крайней мере — в политику он лезет, изящно и почти незаметно, но его рука прослеживается.

Амелия вперилась изучающим взглядом в Крауча.

— Какую бы игру не вёл директор, он явно ведёт её на благо страны, — холодно заметила она.

— Ты просто не знаешь старика, как я, — сказал Крауч. — Он явно что-то задумал…

— В любом случае, — попытался я соскочить с темы, — у нас же ещё слушания на сегодня назначены? Селвин и Малсибер?

— Твои друзья по школе, — кивнул Крауч, по взгляду я понял, что к разговору о Дамблдоре мы скорее всего ещё вернёмся, — уж извини, Алекс, но тут ты побудешь простым слушателем, даже не свидетелем.

— Понятно, — усмехнулся я. — Исключаете любую возможность подлога?

— Если бы я этого хотел, — буркнул Крауч, — я бы судил один, а не в составе тройки!

Понятное дело, такие люди, как Крауч старший видят свою справедливость и всегда следуют ей неукоснительно, почти не считаясь с жертвами. До Акаину ему буквально полшага осталось. Всё же — какие-никакие границы он очерчивает, в отличии от Сакадзуки.

Дело о Селвине и Малсибере слушалось в том же зале. Мои друзья играли убедительно — ошарашенных людей. И подтвердили по всем статьям, что на них наложили заклятие Империо. Их воспоминания не смотрели, но вот Веритасерум применили, задав строго определённые вопросы. Вопросы, выносимые к подсудимым, принявшим сыворотку — строго регламентированы. Любое нарушение, неважно кем, регламента — ведёт к понижению по службе, вплоть до реального срока в Азкабане.

И их ожидаемо оправдали. Беременная Мария Малсибер села рядом со мной, с ожиданием смотря на своего мужа и его друга…

— Алекс, — шёпотом она обратилась ко мне, — ты ведь знаешь, что делаешь?

— Не волнуйся, — кивнул я в сторону поднявшегося Крауча, который зачитал решение суда, — всё прекрасно. Что важнее, Мария, всё с тобой нормально? Ты же в положении…

— О, так ты за меня волнуешься, — в её глазах проскользнуло лёгонькая искорка её фирменного безумия, — не волнуйся, всё в порядке.

Вердикт, оглашённый Краучем, под недовольное лицо Дамблдора и… Моуди — оправдать по всем пунктам и освободить прямо в зале Суда. Даже компенсацию назначили! Символические пять сотен галлеонов.

— Отправимся к родителям после рождения дочки, — заметила повеселевшая Мария.

— Джейрис же сына хочет, — сказал удивлённо я.

— А я дочь…

— А вы разве не знаете? — осведомился я.

— В этом интрига, Алекс! — чуть ли не воскликнула она. — Кто родится, сын или дочь… Или…

— Знаешь, — пресёк я её, вспомнив самую первую жизнь и картинку, которую случайно увидел у одного студента на смартфоне — девушку с мужским половым органом, обнажённую, — я даже и думать не хочу об этом варианте…

— Скучный ты, Алекс! — ухмыльнулась она. — Как только тебя Талли выносит?

— Может, ей, как раз и необходим был кто-то вроде меня? — заметил я.

— Скучный и занудный мужчина? — осведомилась Мария, поёрзав на стуле. — Джейрис! — с невиданной скоростью для беременной женщины — она бросилась к своему мужу.

Я нашёл глазами Селвина и кратко кивнул ему. Поговорим после, меня ждёт ещё работа, как и его…

***

Вид открывшийся на Темзу в доме номер три на Холтон-стрит — не особо впечатлял. Дождливый Лондон… Капли дождя мерно стучали по окну. Во дворе дома номер три, на Холтон-стрит — находился стандартный газон. Соседи охарактеризовали бы владельца, как спокойного клерка-мужчину с чёрными волосами и карими глазами. Заурядный молодой человек, окончивший заурядный Университет и круглыми сутками пропадающий на Лондонской бирже. Мужчина имел мало друзей и знакомых, так сказать — ограниченный круг общения. Посплетничать миссис Беквер было не о чём с её подружками…