Его птичка (СИ) - Попова Любовь - Страница 46

— Я люблю тебя и не хочу этого скрывать.

— И не скрывай, — сказал он, рукой уже найдя самое чувствительное местечко и нежно его массируя. — Про любовь я врать не буду, просто скажу, что схожу от тебя с ума.

— Ревнуешь, — уже на грани шепота, стонала я.

— Впервые в жизни, так что есть чем гордиться, — улыбнулся он, захватывая в плен своих рук, мое лицо и целуя. Настойчиво. Глубоко. Не давая и шанса вырваться из этой блаженной хватки языка и губ.

Больше мы не говорили. Когда его большой, с крупной головкой член, одним протяжным движением погрузился в мое узкое тепло, стало не до разговоров.

Он растягивал стенки влагалища, заставляя меня буквально задыхаться от собственных ощущений. И сколько бы я не танцевала, сколько бы не возбуждалась от музыки, ничего… Ничего не могло сравниться с резвыми, рваными толчками его бедер и члена, так идеально скользящего внутри меня.

— Готовая, всегда готовая, для меня.

И это было очередной правдой, сносящей все рамки гордости и сомнений. Я хотела быть здесь, я хотела быть с ним, чувствовать, как он врывается в меня, буквально вдавливает своим весом в матрас и сжимает ягодицы, чтобы еще сильнее и глубже проникнуть, чтобы захватить в плен чувств и эмоций.

Мои руки царапали его спину. С губ, то и дело срывались стоны, а он продолжал меня трахать, продолжал держать в объятия-тисках и целовать грудь, втягивать сосок, прикусывать, обостряя и без того дикие волны страсти.

Движения его бедер ускорились, а хватки на теле стала болезненной. Но боль почти не чувствовалась, меня целиком и полностью захватил экстаз. Он приближался, он поглощал, он вынуждал прервать зрительный контакт, и полностью отдаться нирване.

Пульсация его члена во мне, то как он увеличивался… Все это было невозможно изумительным.

Рома зарычал, грубо — по звериному, и прикусил кожу на моей шее, в несколько мгновений достигая оргазма, в котором уже несколько секунд билась и я.

Тряслась задыхалась и повторяла снова и снова:

— Люблю.

А он на это только вытер со лба пот, целуя меня нежно и романтично, а затем совершенно не романтично выдал:

— Придется тебе выписать таблетки. Противозачаточные.

Мы устало засмеялись, пока снова не начали целоваться, лаская друг друга руками, и елозя голыми ногами друг по другу.

Его семя залило мне живот и грудь, запачкав и его. Так, что первым делом Рома понес меня в душ, хотя после таких танцев, все что я хотела это спать. Я и правда устала, поэтому, наверное только с третьего раза услышала трель мобильника.

Рома остановился, держа меня на руках и долго смотрел в темный коридор, в котором мелькал голубой экран смартфона, высвечивая наверняка номер больницы.

Он смотрел туда, как загипнотизированный, а я думала, что если вот прямо сейчас, он снова сорвется на работу, то как бы мне не было больно. Я просто уйду. Я просто проревусь, подумаю о смерти, но оставлю короткий период жизни с именем «Рома» позади. Наверное. Я постараюсь.

— Надо посмотреть, кто, — шепотом, прижимаясь к нему, напомнила я, радуясь что можно, еще хоть немного побыть с любимым. Побыть его женщиной.

— Надо.

Глава 7. Слишком хорошо

Я ведь пообещал. Она меня конечно выбесила сегодня, но я дал обещание.

Пусть передохнет хоть вся больница, сгорит синем пламенем… Я проведу эту ночь с ней. И я видел, как она застыла, чувствовал, как замерло ее дыхание, когда я направился в темный коридор, так и не выпустив из рук ценную ношу.

Телефон отображал номер сестринского поста в моем отделении. Наверное, Славин опять заболел.

Он сегодня дежурить был должен. Я, напряг всю силу воли, мне действительно было невмоготу отказываться от того, что я ценю больше всего в жизни. Не семья, не друзья, даже не бабки.

Именно хирургия, умение спасти человека на грани жизни и смерти или просто показать свое мастерство. Вот чем я дышу и живу. Но я обещал. Поэтому поддерживая одной рукой Аню, ощущая, как ее обнаженное тело прижимается ко мне, я взял в руку телефон.

И… отключил.

Анька тут же взвизгнула и каким-то невообразимым образом, переместилась из одного положения на руках в другое.

Теперь она обхватила меня длиннющими ногами, практически скрещивая их за спиной. Стала смеяться и осыпать меня поцелуями.

— Срочно в душ, — ворча напомнил я, ощущая как поднимается член. На самом деле внутренне я улыбался от такой не присущей ей, беспечности.

Со мной она сдерживается. Отмеряет эмоции, словно шаги в танце.

А мне вдруг захотелось увидеть ее настоящую, и я знал, что смогу этого добиться, если буду видеть ее чаще, смешить и конечно, трахать. Сейчас мне снова захотелось заняться последним.

Но сначала я довел ее до дрожи, долго и намеренно медленно намыливая мятным мужским шампунем, забираясь в самые потайные уголки.

В какой-то момент, когда я уже по пятому кругу массировал ее грудь, тщательно задевая соски, Аня недовольно взбрыкнула и просто вырвала у меня мыльную мочалку.

— Изверг!

Я со смешком поддался, когда она толкнула меня к кафельной стене и начала уже свою игру. Пришлось сжать скулы и вцепиться в дверцу душа, потому что вся игра Ани сосредоточилась в одном интимном месте. Она обмывала мошонку, ласкала мыльной рукой член. Водила по нему, сжимала, иногда могла и лизнуть.

— Ты издеваешься, — сдавленно пробормотал я.

— Ага, — только и усмехнулась она и стала смывать пену, лукаво улыбаясь то и дело поднимая ресницы, открывая вид на блестящие синие глаза.

Я вдруг заметил, что она опять схуднула, но это не мешало наслаждаться приоткрытыми влажными губками, через которые с шумом, слишком часто выходил воздух.

Она была красивой девкой. Такой красивой, что в груди рос зверь, желающий ее отнести в свое логово и никому не показывать. Задушить и оставить там навсегда. Опасное чувство, особенно для нее.

Она уже удобно уселась на колени, и я смотрел, как струи воды омывают ее идеальное тело, а губы открываются, чтобы взять в рот, далеко немаленькую головку члена.

Я не сумел сдержать стона.

Язычок стал ласкать ствол по всей длине, цеплять уздечку, а когда задевал и чисто выбритую мошонку я вздрагивал, как от удара током.

Если честно хотелось убрать руки от дверцы душа схватить ее за волосы и просто насадить на себя ее рот.

Трахать грубо и долго, так долго, чтобы излиться в этот чудесный маленький и тесный рот. Кончить с ее именем на губах, и смотреть как вязкие капли стекают на дерзкую грудь. Но все это придет. Я и этому ее научу, а сейчас.

— Хватит, — поднял я ее на ноги и впиваясь в кожу пальцами, целовал долго и со вкусом. Смаковал ее рот, язык, сладость моей девочки.

— Рома, — шепнула она, снова найдя ручкой мой член, но я резко развернул ее и выключив душ, нагнул.

— Я же обещал тебя трахать.

— А можно мы потом поедим?

Я бы накормил тебя малыш, подумал я, а вслух сказал:

— Сейчас ты кончишь для меня, а потом я прослежу, чтобы ты съела самый большой стейк в городе.

— Ты такой заботливый, — мило хихикнула она и покрутила очаровательной попкой, по которой захотелось хлопнуть ладонью. Я не стал сдерживаться. Шлепнул так, что она удивленно заголосила, а брызги разлетелись в разные стороны.

— Рома!

— Терпи. Без боли нет успеха.

— Без боли нет успеха, — повторила она, и стала насаживаться на мой член. Я входил медленно. Сама. Так эротично, что сводило челюсть. Сегодня нам некуда было торопиться. А когда оказался внутри, то сам нагнулся от сносящей крышу узости и впился губами в мокрую кожу на шее.

Стоять на мокром кафельном полу было неудобно и вообще я не любил секс в душе, но тесное влагалище плотно меня обхватившее, и гортанные стоны, в которых то и дело слышалось «люблю и Рома», делали свое дело. Стало наплевать на все.

В голове толчками стучала кровь, ровно в таком же ритме, в котором я загонял член в Аню.