Его птичка (СИ) - Попова Любовь - Страница 19

Слова Артура сильно напомнили другой, очень похожий разговор. Но если в тот момент я трепетала и готова была отдаться на милость взрослому мужчине, то сейчас испытывала лишь усталость и тошноту.

— Не всем приятно слышать слова «трахаться» и «позы». Ты поэтому и спишь только с давалками, а нормальные девушки тебя избегают.

Я вскользь на него взглянула и не без опаски подметила, что он сел так же ровно, как и я. Только ближе.

Даже сложил руки на груди, но чуть надвинулся, окутывая мускусным облаком.

Давно же просила сменить одеколон.

— А кто сказал, что мне нужна нормальная? — вдруг произнёс он вполголоса, словно мы были не в переполненном холле, где со всех сторон раздавались голоса пациентов и посетителей, а в моей комнате, где он впервые признался мне в любви.

О, как я тогда хотела откликнуться на его чувства взаимностью! Даже поцеловала. Но эти его настырные ласки не вызвали ничего, кроме щекотки, и я рассмеялась, тем самым смертельно его обидев.

Отношения с ним сделали бы мою жизнь еще на пару пунктов проще, но я не зря выбрала столь сложную профессию: до стертых в кровь пальцев, до адской боли в мышцах.

Артур был слишком прост и последующий его страстный шёпот вызвал лишь острый дискомфорт и неприятие.

— Мне нужна только одна девушка, самая чувственная, самая желанная, фантастически изящная.

— Ты кое-что забыл, — улыбнулась я и невольно прикрыла глаза, прекрасно зная, что он скажет дальше.

— Самая талантливая балерина, которая не просто уповает на судьбу, а ногами выколачивает себе место в бескрайнем ряду невзрачных танцовщиц.

Лесть, но от нее в сердце словно раскрывался подснежник, нагретый светом тщеславия.

Жаркое дыхание Артура щекотало мне ухо, неизбежно вызывая смех и легкие отголоски возбуждения.

Правда, сам Артур к ним не имел ни малейшего отношения.

Испытанные вчера эмоции от заведомо неправильной близости Ромы, заняли особое место в моём сознании и сердце.

Ничего удивительного, что я буквально почувствовала его присутствие, втянула носом его легкий цитрусовый запах, смешанный, с древесной ноткой и услышала низкий, вызывающий жар голос.

— Синицына! Анна Владимировна!

Я поморщилась от этого грубого выкрика, но открыла глаза, только когда Артур пихнул меня вбок.

Передо мной, словно грозовая туча, высился Рома. Его лицо было влажным и сердитым, а с волос капала воды.

Чтобы хоть немного отвоевать себе свободы от внезапно обрушившихся на меня эмоций, я бросила взгляд на выход, где за стеклянной дверью шел неустанный ливень.

Когда я, судорожно вздохнув, посмотрела в потемневшие, как вечернее небо глаза, то поняла, что от его близости восторг захлестнул меня с головой. Он не ушел из моей жизни навсегда. Он был рядом.

Чувствуя себя совершенно счастливой, я бесстыдно улыбнулась.

Рома резко отпрянул и заморгал, ошарашенный подобной реакцией на свой гнев, но быстро взял себя в руки и прошипел, приближая лицо.

— Ты время видела?

— Около семи, — нахмурилась я, не понимая совершенно, к чему он ведет.

— Уже семь, — рявкнул Рома, а ноздри его раздувались, как у быка перед рывком к тореадору. Я сжала колени, чувствуя, как по телу прокатываются волны предвкушения, смешанного со страхом. Опасное сочетание. Рома напоминал сейчас мелодию Вивальди «Танго смерти». И я ощутила себя кружащей в этом вихре музыки, словно будучи совершенно обнаженной.

Он заметил мою реакцию, в напряжении сжал кулаки. Похоже, что его хваленный контроль уплывал на парусах запаха возбужденной женщины и он был готов забыть о толпе и броситься на меня.

— Вообще-то еще только без пяти, — вдруг раздался сбоку абсолютно недоумённый голос Артура. Он словно ворвался в перетекающий поток мыслей и разорвал его надвое.

Я раздраженно на него посмотрела.

Ну что ты влезаешь!?

Его присутствие сейчас казалось лишним, как, впрочем, и всех в холле.

Я не видела Рому почти сутки, уже и не надеясь на новую встречу, поэтому не хотела отвлекаться на посторонние ненужные разговоры. Зачем? Здесь же я, и он, и судя по убийственному выражению лица — он ревновал.

О, коварное женское тщеславие!

Мне так хотелось сыграть на этом. Заставить Рому изнывать от желания и ревности.

— Охранник — Дмитрий Борисыч не любит, когда приходится закрывать дверь ровно в семь, — проворчал Рома, лишь бросив мимолетный взгляд на удивленного юнца.

Мы все разом посмотрели на упомянутого стража порядка. Неказистый мужчина с залысинами и дряблой кожей, как ни в чем не бывало — словно он не должен через уже четыре минуты выгонять всех посетителей из больницы — грыз кончик простого карандаша и смотрел в газету. Судя по всему, кроссворд его занимал больше работы.

Я хихикнула, словно маленькая довольная девочка.

Мужчины резко обратили на меня взор, Артур удивленный, а Рома раздражённый.

Я поняла, что нужно уже как-то прояснить ситуацию и встала. Повернувшись к Артуру лицом, я закрыла своим небольшим телом Романа — попыталась. Все мои чувства обострились от тесной близости с пышущим гневом мужчиной.

Хотелось ещё ближе.

— Роман Алексеевич прав. Уже поздно. У меня процедуры. А тебе тоже пора заниматься, — быстро проговорила я, с восторгом обдумывая предстоящие «процедуры» с Романом.

— Смотрю, Роман Алексеевич, — процедил Артур сквозь зубы, — весьма заботливый врач. Он ко всем так трепетно относится, или здесь существует особая привязанность?

— Я с особым удовольствием вышвырну тебя за дверь, если ты сам не исчезнешь, — отодвинув меня в сторону, не менее жёстко сказал Рома.

Я невольно сравнила двух мужчин, одного из которых желала я, и как, оказалось, получала полную взаимность, а другого давно и надежно оставила во френдзоне. Артур был похож на домашнего кота, хоть и хищника, но мелкого, а Рома, кроме того, что был выше моего друга, походил на ягуара.

Стремительного и завораживающе опасного.

Когда лицо Артура потемнело от злобы, а Рома сделал шаг вперед, их конфликт прервал охранник, очевидно догрызший, наконец, свой карандаш.

— Посетители на выход. Посетители на выход! Время посещения закончилось.

Я снова втиснулась между двумя мужчинами, приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать Артура в щеку, чем вызвала откровенный рык Романа.

Ну, не специально же.

— Спасибо, что зашел. Меня завтра уже выпишут, так что…

— Завтра? — переводил Артур взгляд с меня на Рому и обратно. В его голосе стала прослеживать ехидная нотка. — А разве после аппендикса не семь дней лежат?

— Мне делали, эту… — я обернулась на Рому, который не сводил предостерегающего взгляда с Артура.

— Эндоскопическую аппендэктомию.

Я неловко улыбнулась, посмотрела на Артура и развела руками.

— Вот эту эндо…. Ты понял.

— Бесплатно? — съехидничал Артур, не сходивший с места, словно врос в мрамор холла.

Люди начали расходиться. Провожавшие и посетители обтекали участников немой сцены, как потоки воды неподвижные камни. Кое-кто поглядывал на нас, но в основном люди спешили выйти на улицу и добраться до дома. Я только порадовалась, что мне не придется идти под ливень, потому что на дождь я любила только смотреть.

— Это в рамках помощи студентам Москвы, — отчеканила я и чуть толкнула ягодицами ноги Ромы. Он без слов все понял, еще раз хлестнул хищным взглядом Артура. Схватив меня за запястье, словно помечая свою территорию, потащил к лифтам.

Я кожей чувствовала взгляд Артура, но все моё внимание было поглощено напряженной влажной шеей. По коже все еще скатывались капельки, падающие с мокрых, от пойманного дождя, волос. Сейчас они казались темными, под стать его настроению.

Я усиленно держала себя в руках, чтобы не слизать эти капли, которым позволено, так тесно касаться кожи моего Ромы.