Его птичка (СИ) - Попова Любовь - Страница 16

— Это стадо, — лишь пожимал плечами Артур — мой друг, когда я приходила к нему рыдать о несправедливости жизни.

— Но я же ничего им не сделала. Я вообще, прихожу только сдавать контрольные.

— Сам факт твоего существования бесит их. Стань выше этого, научись защищаться и перестань плакать, тебе это не идет.

А вот и наш Веселов. Друг Ани

Мне пришлось научиться.

Девочки в школе, озлобленные на постоянное ко мне внимание, часто подкарауливали возле дома. Выбор был: лечь и позволить себя избивать или вспомнить уроки отца по самозащите. Я постояла за себя, находя для ударов такие места, о которых девочки и не подозревали. Кто же знал, что я начну давить на пальцы и лупить по ушам.

К мальчикам из класса, которые с азартом наблюдали за женской дракой, а кое-кто даже снимал, я стала относиться, как к грязи. Хотите дарить подарки, пожалуйста, но не трогайте и не надейтесь на свидание.

Лишь спустя два года, я ощутила в себе странные непривычные желания. Худые девочки физически развиваются медленнее, но однажды выступая на сцене, двигаясь в такт надрывной музыке, создавая руками и ногами красоту танца, я ощутила томление внизу живота.

Меня возбуждал балет, меня будоражила сцена, само движение.

Со временем тело стало отвечать на ласку собственных рук и мне захотелось понять то, о чем другие девочки и мальчики говорили лишь шепотом.

После репетиций и выступлений я позволяла себе спрятаться в ванной комнате и довести возбуждение до логичной кульминации. Сбрасывая напряжение, я не оформляла его в какой-то определенный образ, я просто парила по волнам экстаза. Но не сегодня.

Пальцами, я ласкала себя между ног, четко понимая, кого я хотела видеть рядом.

Пальчиком я впервые проникла внутрь, вспоминая такие умелые, приводящие в восторг ласки Ромы. В голове появилась порочная фантазия соития прямо на сцене под яркими софитами, в которых два тела будут, словно наполненными светом.

Из горла вырвался хрип: «Рома», а в глазах поплыли пятна.

Почему же раньше меня не интересовали парни? Пару свиданий так ничем и не закончились. Мне было просто неприятно наблюдать за откровенным враньем своих поклонников, которые рассказывали о победах на любовном фронте, каких-то деньгах, или влиятельных родственниках. На даже эти красивые, высокие парни не вызывали и тени влечения, как от танца. Или Ромы.

Выйдя из ванной, я увидела, что соседки ждут меня, чтобы отвести на полдник, но я отказалась, клятвенно пообещав съесть весь ужин.

— Тогда я возьму за тебя? — скромно спросила Надежда. — Там сегодня творожная запеканка.

— Конечно, — улыбнулась я. — А я пойду пока почитаю.

Этим я и занялась до самого ужина, погружаясь в мир опасных героев Сандры Браун. Мне нравились эти тяжелые эмоционально, и легкие в прочтении романы про сильных женщин и страстных мужчин.

Как и обещала, я съела весь рис с рыбной котлетой, удивительно вкусной в отличие от университетской столовой и даже согласилась похрустеть хлебцем. Надежда уговорила меня взять угощение, взамен отданной запеканки.

Соседки были удивительно милыми и не старались, как ровесницы, задеть меня за живое, за что получали ответные улыбки и вежливые вполне откровенные ответы на вопросы. Но я видела, что они часто переглядываются, словно боятся что-то спросить.

Я раздраженно отложила роман, остановившись на трогательном моменте воссоединения возлюбленных, и посмотрела на взволнованных женщин. Их лица были наполнены тревогой, словно им предстояло сообщить о том, что аппендикс удалить не удалось и мне нужна дополнительная операция.

Я даже хихикнула:

— Так, ну в чем дело? Я что-то не то сказала и как-то повела себя некрасиво?

— Нет, нет, Анют, что ты. Просто мы…

— Волнуемся, — помогла Катя Надежде.

Я мягко заулыбалась. Я, похоже, успела прикипеть к этим таким милым и простым женщинам.

— Что случилось?

Тут Надежда, словно оттягивая нужный момент, стала копаться у себя в косметичке, размером напоминающую дорожную сумку. Наконец, с победным возгласом, она достала тоненькую расческу и похлопала по месту на заправленной одеялом кровати рядом с собой.

Катя в это время выглянула за двери, осматриваясь, словно нам предстояло выкурить тут пару косячков, и прикрыла их.

Я со смехом наблюдала за нелепыми действиями соседок, уже готовясь к самому страшному: от признания в любви, до попытки убийства.

— Давай, я твои шикарные волосы заплету? Ты не против? — вдруг услышала я предложение Надежды.

— Нет, — с энтузиазмом я пересела к ней ближе, облегчённо вздохнув. — Я сама очень люблю плести. Обычно приходится самой.

— Разве у тебя нет подружек? — удивлённо спросила Катя.

Я с невыразимым скептицизмом воззрилась на нее и покачала головой.

— Как-то не сложилось. Ну, давайте. Колите вашими шпагами любопытства. О чём вы, там так заволновались?

Надежда уже расчесала длинное полотно волос, и начала перебирать прямые пряди для косы. На Катю же падали лучи солнца, делая бледное лицо румянее.

День был еще в самом разгаре, и палата была залита светом из окна.

— Ты вчера поздно вернулась, — осторожно начала разговор Надежда, прощупывала почву, но я сразу погрузилась в трясину собственного стыда и воспоминаний о влечении. Не то, чтобы я должна была что-то объяснять, но стало некомфортно и к щеками прилил жар.

— Я думала, вы спите.

— Он тебе что-то сделал, да? — резко вскочила Катя, увидев моё выражение лица.

— Подонок. Мы должны подать жалобу на него! Эти мужчины уверены, что им все позволено, что они держат нас у себя в ногах! Но мы докажем, что женщина не слабый пол.

Она ходила из угла в угол, как загнанный зверь, озвучивая стратегию борьбы со всем мужским родом. Все попытки остановить, доказать что-то прерывались ею лишь взмахом руки и новым потоком эмансипированной речи.

Я жалобно посмотрела на Надежду, задрав голову.

— Катя сядь, — потребовала женщина, направив расческу на Катю. — Анюта и слова вставить не может!

Та, задыхаясь, от праведного гнева наставила как перст судьбы на меня палец, прогрохотав:

— Признавайся, что с тобой сделал этот негодяй?

Возникла пауза, наполненная дыханием трех женщин: взволнованного, гневного, и болезненного. Надежде прооперировали легкие.

— Накормил, — чуть слышно ответила я.

— Что? — опешила Катя, а Надежда от удивления сильно дёрнула за волосы, чем вызвала у меня вскрик.

— Извини, детка.

— Накормил?

— И все?

— И все.

Конечно, я не обманула, но и не сказала всей правды. Я и не собиралась никому признаваться, как млела от настойчивых ласк молодого врача, как возбуждалась от его поцелуев, как желала ощутить его в себе.

— Он заказал стейк, напоил меня чаем. Мы поели, поговорили и попрощались.

Женщины снова переглянулись, не в силах вымолвить и слова, а я рассмеялась, наблюдая за их вытянувшимися лицами.

— Ну, зачем ему рисковать карьерой ради какой-то пигалицы, — грустно усмехнулась я, осознавая, насколько это было правдой. — Зачем я ему?

— Ты давно в зеркало смотрелась? — напомнила Надежда. — Была бы у меня такая дочка… или внучка, — проговорила она, завязывая кончик косы резинкой. Ей в свой время повезло родить трех сыновей, которые с завидным упорством приносили ей внуков-мальчиков.

— Вы бы закрыли ее дома и никому не показывали? — стала щупать я свою голову и встала, чтобы подойти к зеркалу.

Катя посмеялась и вернулась на свое место.

— Все равно, он на тебя запал, — твердо заявила она. — А тебе хотелось чего-то такого? Всё-таки он такой…

Я внутренне усмехнулась, думая о том, как быстро Катя меняет свое мнение. От ответа меня избавил звонок телефона. Я посмотрела на экран:

— Мама пришла, пойду, спущусь.

— А парень придет? — спросила участливо Надежда, с восхищением смотря на творение своих рук на моей голове.