Уроборос (СИ) - Липатова Софья - Страница 26

Шуршание на той стороне подтвердило, что он выполнил мою просьбу.

— Твой сын, — тихо начал я, — Макс сказал, что следы Валери, Оливера и Алана практически идентичны. Мы зациклились на связи Оливера и Валери, анализы крови опять же, все подтверждало то, что это двое отец и дочь. Но, — я сглотнул слюну, — если Всевышний и его дочь имеют след идентичный с третьим человеком, разве он может быть, — я закашлялся от обвалившегося напряжения.

— Алан Крейн не был человеком, — задумчиво проговорил Эрик, — ты об этом?

Я кивнул, словно Эрик был в состоянии меня услышать.

— Подожди, но если мы предположим, что он был бессмертным, которого убила Исида, а после вернула к жизни, то где он сейчас? Пламя у меня, а не у кого-то еще, значит Алан умер после этого.

Сглотнув слюну, я сделал пару глубоких вдохов и выдохов.

— Эрик, — тихо начал я, — я не знаю, как. Но Всевышний же как-то возвращался в телах людей, почему его брат не может быть способен на это же? Я не уверен точно до конца, но, — я закашлялся, — но мне кажется, что если Пламя вцепилось душу, то она никак не могло перейти по наследству.

Крейн молчал.

Тишина висела долго, а я позволял себе сейчас не продолжать мысль.

— Моя кровь не имеет той штуки, что кровь Оливера и Валери, — голос Крейна дрогнул.

— Мы могли ошибится, приняв это за присутствие так сказать гена Всевышнего. Вспомни рисунки Макса. Ее поток тогда наполовину состоял из гибридных. А мы уже убедились, что сам поток влияет на кровь, — тихо ответил я, — вот эта неизвестная составляющая, что обнаружила Марил, вполне может быть именно подтверждением потока.

— Бак, но это же бред, — раздалось в динамике без паузы.

— Нет, Эрик. Исида вернула Алана Крейна к жизни. Я пока не понимаю, как так вышло, — тихо кашлянув, я закрыл глаза, — но Оливер назвал тебя Сильнейшим из когда-либо живущих. Пламя молчало годами потому что его не было ни у кого, Эрик. Ни у кого из Крейнов не могло быть Пламени потому что оно заключено в душе Алана Крейна.

— Бак, но Алан вернулся к жизни раньше, — скрипнув зубами, сказал Эрик, — это просто невозможно, что сначала написана история, а после она происходит, понимаешь?

Я сглотнул слюну.

— Вспомни связь, — прошептал я, — вспомни, как мы начинали разбираться в этом. Или ты примешь сейчас невозможное и мы попробуем понять, или оборвешь нить просто из-за нежелания признавать, что такое может быть. Я понимаю, что нам сейчас кажется, что много несостыковок, но ты, Эрик, Воскрес, перед этим вогнав себе в грудь кинжал. А после воткнул его еще раз уже без особых повреждений. Всевышний жил в теле Макса Лавра, а Валери бегает по Пограничному Лесу Чудовищем с гибридными потоками. Твой сын — истинный некромант, что словно сканер видит людей насквозь. Кажется, что невозможное — это то, на чем мы специализируемся.

Тишина на той стороне трубке насторожила меня.

— Всевышний был в смертном теле, как и Безмолвая, — спокойно начал Крейн, — значит и Алан тоже. Если мы предположим, что ты прав, то само по себе Воскрешение не сделало его бессмертным, как и наличие Пламени раз после он погиб. Оливер до смешения потоков был смертен, — задумчиво продолжил Эрик, — но Валери несколько раз была у Врат и возвращалась обратно.

— А ты был? — спросил я.

— Макс говорит, что да, — раздалось из динамика, — он сказал, что я был мертв и Валери вернула меня. Бак, — Эрик закашлялся, — все живое становится мертвым, это неизбежный процесс.

— При этом Назар прожил шесть сотен лет.

— Последний вздох, тут все понятно. А я, — Крейн усмехнулся, — кажется Пламени не достаточно просто быть.

— Он сделал тебя бессмертным, — подпрыгнув на ноги вскрикнул я.

— Чего?

— Последний вздох Всевышнего, Эрик! — меня трясло, — Его последний вздох был в твоем теле, понимаешь?! Когда ты воткнул кинжал, он вздохнул последний раз!

— Жизни девяти некромантов, — очень тихо сказал Крейн, — они создавали иллюзию неуязвимости до того момента, как…

— Поэтому нужно было твое Воскрешение, мертвый на ногах, из чьего тела Валери сможет упокоить его. Для этого нужна была связь, — я сглотнул слюну, — ты должен был стать бессмертным. Ведь если бы он хотел, чтобы Валери действительно убила тебя…

— Он бы просто не позволил мне выкинуть Книгу.

Когда-то

Пограничный Лес

Оливер

Валери заходилась в крике уже час. Желание пробить головой стену усиливалось с нарастающим детским плачем. Прижавшись затылком к двери, заставлял себя дышать спокойнее. Не первый раз. Рука сама сжалась в кулак, натягивая сеть. Лазутчика выгнулся назад с громким хрустом, от чего черные, местами сохранившиеся волосы на обгорелой и гниющей коже свесились чуть ли не до пола.

— Хзн, — хрипел гибрид, даже не пытаясь принять прежнее положение, — Влри.

Живые позавидуют мертвым. Сейчас меня распирало именно это чувство. Гибрид передо мной, он же не понимает этого, не чувствует. Век за веком он испытывает голод, что терзает его, но находит в себе силы смотреть на ребенка сейчас. Испытывать к нему жалость. А я больше не мог. Слышать, видеть, чувствовать, как все то, что я сделал растворяет каждую клетку мозга в порошок.

Как же я устал.

Где я ошибаюсь? Поднявшись с пола в два шага оказался возле кровати, где с красным лицом разрывался младенец. Увидев меня, дочка сразу успокоилась, растянув рот в беззубой улыбке. Маленькие ручки потянулись ко мне, а я отвернулся, чувствуя, что внутри что-то разрывается, горячей лавой опаляя все внутренности.

Настоящая снежная буря грозилась выбить стекло, словно природа полностью слышала все, что сейчас происходит во мне. Сжав пальцы на бортике кровати, я вновь повернулся, глядя в синие глаза Исиды. Рвущийся наружу истерический смех заставил плечи сотрясаться от беззвучного спазма. Сжав зубы, я повернулся к Нестору, что спокойно стоял в стороне, тонкими нитями потоков едва касаясь энергии девочки.

— Выйди отсюда, — сказал я, потянув за поток.

Лазутчик, отступив назад, склонил голову и растворился в сети потока. Тяжело вздохнув, я все же протянул руку, позволяя Валери схватить мой палец. Словно электрический заряд вновь прошел по телу, выбивая из легких воздух. Девочка крепко сжала кулачок, разглядывая протянутую новую игрушку. Слишком. На какой-то невероятной грани сознания. Не для человеческого разума. Боль, пронзила сердце снова, когда Валери потянула палец в рот.

— Сколько еще? — прошипел я в лицо младенца, не удержавшись, — Ты не понимаешь, — выдрал палец, резко отступая назад.

Оперевшись руками на стену, я тряс головой, стараясь вернуть себе исчезающий разум. Но спазм уже скрутил внутренности, вырывая наружу истерический смех. Содрогаясь, я сполз вниз, не оборачиваясь туда. Не снова.

— Это цена?! — сквозь смех прокричал я, — Бесконечный лабиринт.

Сжав голову так, что волосы под пальцами затрещали, я уперся лбом в стену, слыша вновь нарастающий плач за спиной.

Снова.

Век за веком. Год за годом.

И снова здесь.

— Что ты творишь, — повернулся я, — какого черта?!

Подхватив ребенка под подмышки, я вытянул ее вперед, вглядываясь в глаза, что сфокусировались на мне. Она не знает. Ничего не понимающий младенец. Моя дочь. Зажмурившись, я прижал ребенка к себе, стараясь заглушить боль, что сейчас огненными волнами расплывалась по всему существу.

— Как же сильно женщины бывают мстительны, — тихий голос привлек внимание, но я не оглянулся.

Сегодня он был на надрыве. Нет, даже не так. Сломленный, разорванный в клочья, не способный собраться заново. Каждый слог сочился болью и безумием, в котором застрял и он вместе со мной. Положив обратно успокоившуюся Валери, я все же обернулся, устало окидывая взглядом гостя.

— Я не могу больше, — нахмурившись, он поправил черные волосы, что спутались в нечесаные комки, — вытащи это из меня.

Он с силой прижал палец к виску, а я только заметил, что красные борозды вспарывали лицо от уголков глаз и до самого подбородка. Он нервно облизал губы, вновь впиваясь ногтями туда, где так и не заживали нанесенные раны. Словно он прямо сейчас собирался продраться в собственный мозг. Грязные ногти скребли болячки, не позволяя бессмертному излечиться.