Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 193

— Рита, мне сказали, кто-то проник на террито…

Папа оборвал себя на полуслове. В его взгляде, обращённом на Даниэля, полыхнул тёмный огонь:

— Ты!

Даниэль и Карита вздрогнули, готовые шарахнуться друг от друга — но не шарахнулись. Дан, подумав, переместил руку с её бедра на талию. Щёки Кариты были краснее спелого редиса, но серо-голубые мамины глаза прямо смотрели на отца:

— Если ты позволил ему спасти меня, то не должен мешать нам встречаться!

Когда, окружённая оргаматами, она позвала на помощь, Даниэль как раз сел на воду у трещащей по швам базы. Папа, меняя обличья и используя свой дар магнетика, поддерживал оседающие платформы, стягивал крепления, обезвреживал бомбы, спрятанные у опор, отводил от людей падающие обломки… И вдруг застыл, выдохнув её имя. Поднял взгляд на верхние палубы, готовясь сделать выбор между многими жизнями и одной, но самой дорогой…

— Я спасу её! — крикнул Даниэль. — Умру за неё!

Это папа сам ей рассказал. И признался, как в гневе шипел Дану: «Ты — Карассис…»

Вот и сейчас папины глаза смотрели недобро:

— Встречаться? Посреди ночи на твоей постели?

— Пап, мне уже девятнадцать! — возмутилась Карита.

— Мы поженимся, — выпалил Дан.

Фалько Вертекс перевёл взгляд с него на дочь, и суровое лицо смягчилось.

— Ты дитя любви, — прошептал он и добавил строго: — Все разговоры о женитьбе после того, как получите дипломы. Маме я сам скажу. Ладно, не задерживайтесь тут. А ты… — он грозно уставился на Дана, — не распускай руки.

И вышел, прикрыв за собой дверь.

Карита и Даниэль посмотрели друг на друга и, смеясь, повалились на кровать.

— Прости, что не рассказала тебе, что я тоже оборотень, — проговорила она. — Это до сих пор секрет. Более-менее.

— Да ладно, — хмыкнул Дан. — Кто же открывает такие тайны полу-Карассису?

— Слушай, — Карита наконец решилась спросить о том, что подспудно тревожило её всё это время. — Ты когда увидел меня под водой… мантой… ты не испугался?

На его лице отразилось такое искреннее недоумение, что Карита смутилась.

— Ну, я же рыба, и пасть у меня большая, зубастая. Рога на голове… Мант в старые времена из-за них морскими дьяволам называли.

— Ну и дураки, — фыркнул Дан. Лёжа на спине, посмотрел на Кариту снизу вверх, глаза его затуманились. — Ты была… восхитительной. Белая манта. Я не знал, что такие бывают. Даже не сразу понял, что это ты, хотя твой отец и сказал… Ты парила в воде, как птица в небе, на белых крыльях, так плавно и величаво, так красиво. Смотрел бы вечность… А нельзя было. Надо было колошматить этих, с железными башками. Жаль, мне самому так не плавать…

— Твоя летучая амфибия тоже очень красивая, — Карита склонилась к нему, и они вытянулись на кровати, обнявшись. — Ты починишь её, и мы будем плавать вместе… летать…

— На белых крыльях, — прошептал он. — Вместе… навсегда.

Карита взяла лицо Даниэля в ладони, прижалась лбом к его лбу — и всеми чувствами вернулась в океан. Ощутила податливые объятья волн, тепло солнца, сияющего сквозь линзу воды, упругие толчки глубинных течений, радостное напряжение в мышцах и пьянящий запах морской жизни, недоступный тем, кто на суше…

И Даниэль, она знала, переживал сейчас то же самое.

Вот в чём её долгожданный особенный дар — одаривать других.

Но эти мгновения она не отдаст никому, кроме Дана!

Они были океаном, и океан был ими. Нёс, качал, укрывал собой от суеты мира. Они купались в синем безмолвии, парили вдвоём на одних крыльях, деля друг с другом безграничную свободу и счастье.

Любовь.

Жизнь.

Навсегда…

Автор на ПродаМане httрs://рrоdаmаn.ru/Kirа-Kаlininа/

Автор на Призрачных мирах httрs://fеisоvеt.ru/магазин/Калинина-Кира/

ЧАСТЬ. Янина Веселова. В гостях у сказки, или Добряна и Серый Волк

Рассказ написан по мотивам книги «В гостях у сказки, или Дочь Кащея», над которой я сейчас работаю.

httрs://рrоdаmаn.ru/Yаninа/bооks/V-gоstyах-u-skаzki-ili-Dосh-Kаshhеyа

— Мужчинам в скит ходу нет, — в который раз повторила седая как лунь старуха с удивительно яркими голубыми глазами. — Оставляй девицу да поезжай восвояси.

Услышав такое в пятый раз, Степушка дернулся и рыкнул да так грозно, что Добряна на секундочку поверила, что братец сейчас разозлится, заорет на старую ведьму, а то и чего похуже вытворит. Так нет же, не суждено было сбыться ее мечтам. Закаленный при дворе боярин быстро овладел собой. Зубами поскрипел, желваками поиграл да наново заулыбался.

— Извините, уважаемая, — посетовал миролюбиво, — но это ни в какие ворота не лезет. Речь идет о моей сестре, а не о кошке дворовой. Как я могу оставить ее посреди леса, надеясь только на ваше слово?

— А чего ж тебе еще надобно, глупый? — прикинулась дурочкой известная всему Берендееву царству многомудрая Устинья.

— Обряд, договор… Не знаю…

— Договор? — насмешливо переспросила старуха. — Ну будь по-твоему. Только уж не жалуйся потом Степан свет Кондратьевич.

— Не зли ее, Степа, — подергала брата за рукав Добряна. — Только хуже сделаешь.

— Погоди, — досадливо поморщился тот, освобождая локоть. — Дело серьезное, разобраться в нем надобно.

— Обжегшись на молоке, на воду дуешь? — с намеком улыбнулась старуха, будто насквозь видела и самого окольничего, и его сестрицу. И не было ничего тайного в их истории для жрицы Макоши. — Ну и правильно, — неожиданно одобрила она. — Только, если что не по-твоему пойдет, не обессудь.

Степан собрался было ответить, но старуха дала знак молчать и поманила в чащу. Там, в глубине древнего леса было устроено капище. Самое странное, из всех виденных Добряной ранее. Начать с того, что располагалось оно в окруженном седыми елями овраге, по дну которого бежал ручей. Он делил огороженное частоколом святилище на две части: мужскую и женскую. Мужская половина посвящалась могучему Велесу, а женская Макоши и ее дочерям Доле и Недоле.

Устинья остановилась, не нарушая границ капища, и рядом с ней замерли брат с сестрой, рассматривая божественное семейство.

— Что встали? — поглядела на них жрица. — Идите и просите. Только думайте кого и о чем, — все же предупредила она. — А я уж прослежу, заодно и клятвы закреплю.

— И сама поклянешься, что Добряне в твоем скиту беды не будет, — набычился Степан.

— Само собой, — не раздумывая согласилась старуха. — Ну иди, голубка, — подпихнула она Добряну.

Робея, девушка пошла вперед. Велес или Макошь? Муж или жена? Покровитель волшебства и властитель зверей или Пряха жизней человеческих? Как тут разберешь, у кого просить помощи? По уму стоит матушке Макоши поклониться, вот только подсказанные разумом да гордыней поступки в последнее время все больше боком выходят. Значит… Вдохнув словно перед прыжком в студеную темную воду, Добряна двинулась к Велесу. ‘Обещаюсь сердцем жить, сердца слушать,’ — прошептала, поклонившись низенько и замерла, застыла, позволив себе погрузиться в живую лесную благодатную тишину.

Сколько так простояла неведомо: толи минуту, толи вечность. Там, где очутилась Добряна времени не было. Там вообще ничего не было кроме огромного зеркала, в котором мелькали картины жизни боярышни Басмановой. ‘Старые люди говорят, что перед смертушкой такое бывает,’ — безо всякого испуга подумала девушка и вгляделась пристальней. Вот она девчонкой босоногой на качелях качается, словно летит, а вот с деревенскими подружками ягоду собирает, вот в ночное со братцем Степушкой напросилась, а вот уже и на тятенькины похороны попала.

Едва успела сморгнуть слезы, как уже матушку зеркало показало. До того ее вроде, как и не было. Недосуг боярыне Ираиде Макаровне с девчонкой сопливой нянькаться, только овдовев о дочке и вспомнила. Увидела ее и ужаснулась: ни манер, ни воспитания, ни дворянской гордости. Пришлось заняться наследницей вплотную. И замелькали перед Добряной новые картинки. Она больше не играла с подружками-простушками крестьянскими девчонками, не марала белых рук недостойной работой. Отныне Добряна постигала лишь науки, положенные девушкам благородного воспитания, и постепенно превращалась в копию матушки.