Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 176

И может быть, эта радость сыграла свою роль, а может быть — и что-то еще, но Трур немного неожиданно даже для себя самого во всех подробностях рассказал Бросе о своем напарнике. Рассказал, как терпеливо Винур Марнилунд учил его, тогда ещё совсем зеленого новичка, премудростям оперативной полицейской работы, о том, сколько дел они раскрыли вместе, о том, как прикрывали друг друга от пуль и от критики начальства, о том, как отмечали успешные раскрытия и переживали неудачи. Ну, и конечно же, о том, как его непредусмотрительность и нерасторопность стоили напарнику жизни.

— Никто не совершенен, и вы в том числе, — заметила Броса, выслушав оборотня. — Да, вы совершили ошибку, но разве существует на свете человек или оборотень, никогда их не совершавший? Если бы я и мои коллеги бросали бы заниматься своим делом из-за любой совершенной ошибки, мир остался бы вообще без целителей, ведь не зря говорят, что у каждого целителя есть свое маленькое кладбище.

— Это не любая ошибка, это ошибка, стоившая жизни моему напарнику и другу, — мрачно ответил на это Трур.

— Но ведь это непреднамеренная ошибка, — горячо возразила девушка. — И я совершенно уверена, что ваш напарник ни в коем случае не хотел бы, чтобы вы бросили работу в полиции из-за чего-то в этом роде. Ведь тогда все его усилия, потраченные на то, чтобы сделать из вас хорошего полицейского, пропадут зря.

— Вы правда так думаете? — спросил Трур, пытливо вглядываясь ей в глаза.

— Определенно, — твердо ответила Броса, выдерживая этот взгляд.

— Может, вы и правы, — вздохнул парень, — если так подумать, Винур и впрямь не одобрил бы мое решение уйти из полиции.

— Ну так и не уходите! — воскликнула целительница. — Возьмите себе в напарники какого-нибудь новичка и научите его всему, что знаете. Передайте эстафету. Пусть это будет искуплением вашей ошибки. Да и я думаю, что воспитание желторотика-неумехи потребует от вас полной мобилизации всех ресурсов, так что на депрессивные мысли у вас не останется ни времени, ни сил.

— Это точно! — рассмеялся воспрянувший духом Трур и всё время, оставшееся до полдника, травил байки времен своего ученичества.

Следующее утро снова было дождливым и, собираясь на работу, Броса без особой надежды поинтересовалась у радостно прыгающего вокруг нее Кани, не хочет ли он всё-таки остаться дома. Кин, может, и остался бы, трусить под дождем в собачьей ипостаси — удовольствие ниже среднего, но ведь злоумышленники ждать хорошей погоды не будут, так что надо было идти, пришлось даже жалобно поскулить, чтобы девушка уж точно не вздумала уйти без него.

Тяжело вздохнув, Броса надела псу ошейник, пристегнула поводок и, прихватив здоровенный прабабушкин зонт, чтобы хоть немного прикрыть от дождя Кани, отправилась на автобусную остановку. К счастью, долго ждать им не пришлось, да и дорога была не слишком грязной, так что по прибытии в больницу удалось обойтись только мытьем собачьих лап, а не всей собаки целиком.

Кин сразу же направился на свою подстилку в целительской, а Броса пошла на обход, не став изменять привычного порядка и оставив палату Трура напоследок. В этот раз рана пациента Хундурина выглядела просто замечательно: никакого воспаления не было вообще, да и края уже начали срастаться.

— Ну вот, ещё два-три дня и вас можно будет выписывать, — улыбнулась Труру целительница.

Но, вопреки её ожиданиям, оборотень этой новости не обрадовался, а наоборот, с тяжелым вздохом печально произнес:

— Значит, у меня больше не будет повода увидеться с вами.

— А вам для этого нужен какой-то специальный повод? — с подчеркнутым удивлением поинтересовалась девушка.

— Могу ли я это расценивать как потенциальное согласие встретиться со мной за пределами больницы? — оживился Трур.

— Можете, — благосклонно кивнула Броса.

— И телефончик свой мне дадите?

— И телефончик дам, и даже ваш номер запишу, чтобы не пропустить звонок, а то я на звонки с незнакомых номеров не отвечаю, названивают тут всякие.

— Вам кто-то докучает? Кто? Вы только скажите, я с ним разберусь! — решительно заявил оборотень.

— Буду иметь в виду, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Они обменялись телефонами, и Броса отправилась по своим делам, а Трур завалился на кровать, мечтательно уставившись в потолок и представляя, как уже совсем скоро сможет пойти с ней на настоящее свидание.

Когда ближе к вечеру Кин заскочил в Хундурину в палату, чтобы еще раз обсудить порядок действий в случае, если ночью заметит что-нибудь подозрительное, Трур спросил, предварительно снова подперев дверь тумбочкой:

— А ты не знаешь, кто там ей названивает?

— Знаю, — ответил Кин, оборачиваясь человеком, — мы же на всех троих потенциальных подозреваемых подробное досье составляли. Это её бывший, Ландрав Нимертуд, она его не так давно со своей сестрой застала, причем парочка развлекалась прямо у Бросы дома в её собственной постели, они же с этим Нимертудом жили вместе уже почти год как.

— Ну ничего себе! — присвистнул Трур. — И эта двуногая тварина ещё имеет наглость ей названивать?

— Ну да, — подтвердил Кин, — прощения просит и помириться пытается.

— А Броса что? — встревожился Трур.

— Ну, я их-то разговоров не слышал, зато слышал, как она подруге своей, Кайрасте, кажется, жаловалась по телефону, что этот Ландрав её совсем достал звонками, она уже устала новые номера в черный список заносить, так что решила вообще на звонки с незнакомых номеров не отвечать.

— Вот оно что, — кивнул своим мыслям Трур и перевел разговор на обсуждение предстоящей операции.

А около трех часов ночи, когда Броса и сестра Раартан задремали, одна в целительской, другая — в сестринской, Кин, аккуратно передвигавшийся по коридорам, стараясь держаться в тени, заметил, что сестра Лектири скользнула в палату Тенарда Ульвтига, оборотня — волка, как следовало из первого слога «ульв» в его фамилии. И самое интересное, что зашла в палату медсестра не одна, с ней был какой-то мужчина, и это притом, что никаких мужчин среди тех, кто дежурил в отделении ликанологии этой ночью, не было и в помине.

Бравый опер активировал передатчик и, обернувшись человеком, замер у двери палаты Ульвтига, поджидая Хундурина. Трур появился минуты через три, и, резко распахнув дверь в палату, полицейские хором гаркнули:

— Стоять! Полиция! Руки держать на виду!

А когда Кин, нащупав на стене у двери выключатель, врубил верхний свет, оказалось, что у кровати Ульвтига, подняв руки, стоят сестра Лектири, зажавшая шприц в правой руке, и приличный на вид пожилой мужчина — человек.

Трур оказался во всеоружии, поскольку привлекая его к заданию, Кофдююр снабдил его всем необходимым. Так что временные напарники сделали всё, как полагается: надели на злоумышленников наручники, тщательно упаковали шприц в пластиковый пакет для улик, уговорив медсестру аккуратно его туда опустить, и вызвали подмогу по телефону. А вот о последствиях того, что шприц-то был уже пустой, никто из полицейских не подумал. Поэтому когда у Ульвтига начались жуткие судороги, оба опера поначалу растерялись и только вопль сестры Лектири: «Да позовите уже целителя, наконец!» привел их в чувство. Трур бросился в целительскую, а Кин остался сторожить подозреваемых. Влетевшая в палату Броса, увидев, что творится с пациентом, послала Трура за сестрой Раартан, а сама кинулась на помощь к Ульвтигу, велев Кину, которого в человеческой ипостаси она, разумеется, не узнала, держать пациента, чтобы ему можно было сделать инъекции необходимых лекарств.

Минут через сорок приступ у Ульвтига сняли, а Трур с Кином вместе с прибывшим следователем городского управления полиции Лейндом Лейдинлехтом, в производстве которого находилось дело о причинении вреда здоровью оборотней, начали обрабатывать подозреваемых, решив провести первичные допросы прямо на месте, пока злодеи еще полностью не оправились от шока, вызванного задержанием. Лейдинлехт занялся допросом мужчины — подозреваемого, а на допрос сестры Лектири быстренько выписал поручение Кину, который не стал возражать, когда к нему присоединился Трур, взявший на себя каноническую роль злого полицейского, правда, в связи с отсутствием официальных полномочий — молча маячившего мрачной тенью злого полицейского.