Кровавая одержимость (ЛП) - Доун Тесса - Страница 56

Она остановилась и заставила себя улыбнуться. Проведя достаточно много презентаций, она знала, что улыбка всегда добавляет нотку уверенности в голосе.

— Но все равно спасибо… Рамзи.

Вампир на мгновение притих, Брук почти ожидала, что он вот-вот сорвет дверь с петель и яростно влетит в комнату на своих крыльях, но с другой стороны, при желании он мог бы просто материализоваться в ванную, не так ли?

Эта мысль до смерти ее напугала.

Она нуждалась в особенной подготовке для того, чтобы общаться с кем-то подобным. А именно с большим сильным вампиром, который мог внезапно влететь в ванной, паря словно велоцираптор30, поигрывая мускулами перед ее лицом и нависая над ней со своими большими страшными клыками. Внезапно ей на ум пришел фильм, снятый на основе книги Стивена Кинга, о слюнявом бешеном сенбернаре. «Куджо»31, кажется. Да, точно, именно так его звали. Тот фильм, где сумасшедшая собака пыталась съесть всех актеров и…

Брук быстро отбросила эту мысль и посмотрела на себя в зеркало, проверяя, сколько пуговиц на пижаме было застегнуто. Удостоверилась, что ни одну не пропустила, будто это имело какое-то значение… с какой стати? Брук покачала головой.

«Успокойся, Брук, этого не произойдет! Он не может просто… тихо возникнуть… из ниоткуда».

Рамзи походил на дьявола в голубых джинсах, словно взбесившийся бык весом в двести сорок фунтов, со смертоносными рогами несущийся сквозь посудную лавку. Нет, он отнюдь не был неуклюжим, просто в нем было слишком много грубой силы. Если бы этот мужчина решил войти в комнату, его появление не было бы вежливым и тихим. Он сделал бы это, применив достаточное количество силы.

Брук прикусила нижнюю губу и стала ждать.

Ничего не произошло.

— Тогда ладно, — наконец-то проворчал Рамзи.

Она с облегчением выдохнула.

— Ага, очень хорошо, — ответила она, попутно удивляясь, почему просто не могла заткнуться. Словно ее язык обладал своим собственным разумом, он продолжил говорить: — Так и есть… очень хорошо… все супер… очень… хорошо.

Она зажала рот рукой.

«Все супер очень хорошо? Что это вообще значит? Перестань болтать, Брук!»

Похоже, Рамзи ничего не заметил. Или, может быть, ему было просто лень разбираться.

— Наполеан просил вам передать, что он уже возвращается домой, — добавил он.

Сердце Брук буквально замерло.

Ее глаза расширились, и женщина обернулась, оглядывая царивший в ванной беспорядок. Затем посмотрела вниз на свою одежду и потрогала еще влажные волосы.

О, черт…

— Откуда вы знаете? Я не слышала телефонный звонок. Он не сказал, как скоро будет?

— Он не звонил, — буркнул Рамзи. — Он, — Жуткий вампир сделал паузу, словно подбирая слова, — говорил со мной напрямую.

Брук ахнула.

— Так он уже здесь?

Рамзи хихикнул, а потом рассмеялся, как будто находил всю сложившуюся ситуацию крайне забавной. Очевидно, он не имел ни малейшего понятия, насколько зловеще звучал его смех.

— Нет, миледи, в моем сознании, — весело ответил он.

— Что?

— Наполеан говорил со мной напрямую, — повторил Рамзи, — в моем сознании. — Когда она не ответила, добавил: — Мысленно.

— О, — протянула Брук со вздохом.

Она рассеяно задалась вопросом, почему Наполеан не предпочел поговорить с ней. В конце концов, она теперь тоже была вампиром, не так ли?

— Ладно, спасибо.

— Вам еще что-нибудь нужно, миледи?

В этот раз его голос был вежливым и уважительным.

Брук прикусила нижнюю губу.

— Брук, — выдала она таким же приятным тоном.

— Простите?

Брук улыбнулась.

— Вы спросили, нужно ли мне еще что-нибудь. Я хотела бы, чтобы вы звали меня Брук.

Рамзи прочистил горло.

— О… — фыркнул он. — Как пожелаете… миледи.

Вау.

Брук подняла руки и пожала плечами, закатив глаза.

— В один прекрасный день вы станете для кого-то очень заботливым мужем, мистер Олару, — с сарказмом прошептала она себе под нос.

— Что, простите? — прорычал Рамзи.

Брук побледнела.

Он был у нее в голове? Он мог прочитать ее мысли? Дерьмо! Она затаила дыхание, слишком напуганная, чтобы ответить, не в состоянии ни о чем… думать.

«Бла, бла, бла, бла-бла, бла, бла…»

Через некоторое время Рамзи отошел от двери, и его тяжелые шаги понемногу затихли в коридоре.

Брук выдохнула. Понадобится какое-то время, прежде чем она привыкнет.

Она ощутила слабость и легкое головокружение. Иногда она так себя чувствовала, когда находилась под сильным напряжением. Она еще раз заглянула в спальню, посмотрела на колыбельку и тяжело вздохнула. По какой-то счастливой случайности ее сын все еще спал. Затем женщина перевела взгляд на зеркало, отмечая свой неопрятный вид. По непонятной причине ей внезапно захотелось расплакаться.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — поинтересовалась она у собственного отражения. — Ты ведешь себя совершенно по-идиотски… и по-детски.

Абсолютно безумно.

Она посмотрела на свое лицо, испытывая легкую тошноту. А потом поняла, что было не так. Наполеан возвращался домой. К ней. К их сыну. В их спальню и к их новой совместной жизни. Во всех смыслах этот мужчина был теперь ее мужем.

Брук уже прошла превращение. Она более не являлась человеком, и не было пути назад. Требования «Кровавого проклятия» уже были выполнены и во всех отношениях они теперь окончательно и бесповоротно стали супругами. И она поняла, что это означало. Она знала, что будет дальше…

Брук было знакомо состояние, при котором женщины испытывали сильное желание, испуг и неконтролируемое волнение. Она ясно осознавала, что их отношения переходили на другой уровень.

И она знала, что это было неминуемо.

Неизбежно даже.

В этот момент не существовало ничего, что могло бы остановить грядущее, потому что у нее не было больше ни силы воли, ни желания сказать: «Нет».

Наполеан Мондрагон, древний мастер правосудия, доминирующий лидер самой могущественной расы существ, что занимали сейчас господствующее положение и, давайте просто признаем это, самый сексуальный мужчина из всех, кого ей доводилось видеть, ехал домой к ней, чтобы провести со своей женой всю оставшуюся ночь. И, так или иначе, все закончилось бы тем, что они занялись бы любовью.

* * *

Брук Адамс пыталась игнорировать рой порхающих бабочек в животе, когда принялась приводить в порядок ванную, сушить волосы и накладывать легкий макияж. И все в рекордно короткие сроки. Используя свою недавно приобретенную сверхъестественную скорость, она сняла хлопковую пижаму и переоделась в стильную, облегающую ночную рубашку из кружева и шелка. Она подумала, не будет ли это слишком очевидно, но потом решила оставить все, как есть. Почистила зубы, слегка увлажнила блеском свои полные губы и нанесла несколько капель любимых духов прежде, чем, нервничая, устроиться в кресле рядом с колыбелькой сына.

Она чувствовала себя нелепо. Испытывая возбуждение. И нервничая до обморока.

Сделав глубокий вдох, она сложила руки на коленях и стала размышлять о Наполеане, не о ее мужчине, что ехал сейчас домой, а о короле и том, откуда именно он возвращался. Он не только управлял родами, призвав их сыновей из чрева и держа ее в бессознательном состоянии все время, как она и просила. Но также в одиночку столкнулся с немыслимым, отдав темного в качестве жертвоприношения.

Она рассеянно поднесла руку к животу, удивляясь и волнуясь. Удивляясь, потому что это казалось невозможным чудом. То, как ее тело могло остаться в такой форме: подтянутым и безупречным, — через несколько часов после рождения новой жизни. Волнуясь, потому что это казалось настолько нереальным злом. То, как та же самая магия могла использовать их с Наполеаном для рождения такого отвратительного, такого неправильного создания, как дьявольский близнец. Лишь по той причине, чтобы осуществить изначальное мстительное наказание, которое, в конечном счете, оказалось намного ужаснее первоначального преступления.