Грозный змей - Кэмерон Кристиан - Страница 111

И тут из-за деревьев выступили сэр Майкл и Плохиш Том. Они вышли к северо-востоку от Корси. Они вели за собой всех фракейских рыцарей и пехотинцев. Том Лаклан выстроил их своим излюбленным клином и сам ехал впереди всех, подняв над головой копье.

– По коням! – крикнул Габриэль. – Ганфрой, труби!

Он снова готов был заплакать, на этот раз от облегчения.

Корси и его люди врезались в строй людей дю Корса. Пехотинцы попали под удар с фланга, и многих просто затоптали конные рыцари.

Клин Плохиша Тома наискось вошел в строй спешенных всадников, как рубанок в дерево. Строй развалился.

С южного края галлейцы уже вставали в кольцо. Пажи вели боевых коней. Эти солдаты не были сбродом. Почти. В центре строя развевался штандарт дю Корса.

Капитан указал на этот штандарт своим боевым молотом.

– За мной! – рявкнул он и бросился вперед.

Вниз напролом через изгородь хлынули его рыцари. Чемпионы турнира, которые провели вместе с ним весь день. За ними шли все пажи и лучники. И королева, и Бланш, и все остальные, у кого была лошадь. Даже пахарь Боб Твилл на второй лошадке Бланш.

Знамя дю Корса рухнуло. Огромный топор Тома Лаклана взлетал и падал, а затем Том выхватил свой длинный меч, и люди радостно закричали. Копье сэра Майкла никто не мог отвести в сторону, как столб в заборе, и каждый, кого оно касалось, падал наземь.

Войска смешались в огромную свалку, строй дрогнул и сжался, как тоненькая змейка, пытающаяся проглотить очень большую птицу. Но отряд Габриэля держался вместе и слушал приказы. Они пробили в строю людей дю Корса брешь шириной в два десятка копий и бросились в нее.

Том Лаклан, который лично проделал в строю еще одну дыру, спрыгнул с коня рядом с дю Корсом. Лорд Корси проехал мимо, ударил узким стальным топориком в шлем раненого галлейца. Придержал коня, поднял забрало:

– Он мне нужен. Я обменяю его на сыновей.

Люди дю Корса не сдавались. Кто-то умирал, но большинство просто падало на землю. Остальные столпились в углу поля и приготовились дорого продать свою жизнь. Только сгрудившись вместе, они увидели, сколь немногочислен их противник, но в это время фракейские страдиоты бросились на их пажей и теперь уводили целое состояние – боевых галлейских коней, пусть даже плохо кормленных и нездоровых после морского путешествия, – в сторону Лорики.

Полдюжины лучников, оставшихся в лесу к западу от дороги еще до первого нападения галлейцев, выскочили из-за деревьев, подбежали к отряду Красного Рыцаря и сели на лошадей за спинами других всадников. Уилл Старлинг скалился, Дауд и Уа’Хэ не отказали себе в удовольствии продемонстрировать галлейцам голые задницы.

Королева держалась в центре строя, вместе с несколькими высокопоставленными пленниками и богатыми заложниками.

А потом при первой возможности все пересели на свежих коней и поехали на север, в Лорику.

Де Вральи приблизился к графу Тоубрею. Над ними виднелось поселение на холме.

– Ополчение не смогло продвинуться, а дю Корс велел мне прикрыть холм, – сказал Тоубрей. – И что я мог сделать?

Де Вральи смотрел на него с нескрываемым подозрением.

Он собрал ветеранов дю Корса и разбил лагерь в поле. Городок на холме наемники разграбили и выжгли до голой земли. Но горящий Пиктон не мог поддержать боевой дух армии. Или заменить три сотни потерянных лошадей.

Архиепископ приказал повесить сыновей Корси. Де Вральи отозвал приказ. Архиепископ надиктовал послание, где объявлял, что они одержали победу – ведь поле боя осталось за ними, – и клеймил королеву шлюхой, которая распространяет ложные слухи о рождении наследника престола.

Де Вральи старался отдалиться от всего этого. Наемники были счастливы возможностью сжечь Пиктон, а галлейские рыцари в полном составе отвернулись от архиепископа.

Когда архиепископ уснул, де Вральи призвал герольда и отправил его в Лорику, к Красному Рыцарю. Потом он пошел в свой шатер, где оруженосцы уже развернули его простую койку и поставили походный алтарь с триптихом, изображающим Пресвятую Деву, святого Гавриила и святого Михаила. Де Вральи налил в чашку воды из роскошной, отделанной золотом и хрусталем бутылки, хранившейся в алтаре, перекрестился и осторожно поставил чашку у своего правого колена.

Он долго стоял на коленях в полной темноте, не снимая доспеха. Колени ныли, но он не обращал на это внимания. Он не думал о том, что края поножей и наколенники постепенно врезаются в стеганый поддоспешник.

«Боль – это наказание.

Явись, чудесный ангел. Мне есть, что сказать и что спросить».

Боль не уходила, темнота тоже. Время от времени его сосредоточение нарушали извне. Он слышал голос Жана, оруженосца, который объяснял юношам Корси, что жизнь им сохранил его господин и они должны быть благодарны за это.

Архиепископ ведет себя как дитя.

Де Вральи подумал о королеве, которую видел издали. Она ехала по склону холма, и за спиной у нее развевалось знамя. После этого он не мог больше принимать простые решения.

Так просто поверить, что она ведьма.

Он подумал о короле, своем друге. Даже, пожалуй, ближайшем друге. Ни один человек в Галле не был ему так близок.

«Я не сумел защитить его.

Я даже не увидел стрелы, потому что торчал в своем шатре. Я был зачарован».

Он злился все сильнее. Руки у него задрожали. В груди и горле чувствовалась непривычная тяжесть.

А потом появился ангел. Он высился над де Вральи, сияя прекрасным золотым светом. Одежды его были тоже золотыми, но бледнее, а броня – еще светлее. В правой руке он держал копье, а в левой – маленький круглый щит с чернейшим крестом.

«Ты звал меня, мой рыцарь».

Де Вральи посмотрел на ангела. Гнев и вера боролись в нем.

«Гнусные волшебники обманули нас и помешали нам. Но это нестрашно, мой рыцарь. Все так и должно быть. Сегодня ты победишь армию королевы, и суд над ней будет завершен. Ты убьешь ее воина…»

Де Вральи взял себя в руки. Он поднял голову и посмотрел ангелу в глаза.

– Мне сказали, что король Галле потерпел поражение в битве при Арелате, – проговорил он.

«Сейчас это не имеет значения. Ты будешь королем здесь».

Де Вральи встал с колен. Правой рукой он взял маленькую серебряную чашку. Святая вода пролилась на ангела.

Черное пламя охватило его. Ангел с криком стряхнул его с себя и снова стал золотым и прекрасным. Безмятежное властное лицо ничего не выражало.

«Как это по-детски».

Де Вральи стоял, держа руку на рукояти меча.

– Архиепископ говорит, что я еще ребенок.

«Давай же, мой рыцарь. Признаюсь, мы проиграли на турнире. Меня удивило количество событий. Черные волшебники, противостоявшие мне, оказались сильнее во многом. Прошу прощения, смертный. Меня тоже можно напугать и причинить мне боль».

Де Вральи подумал о том, что увидел.

– Черные волшебники – это королева? – осторожно спросил он.

«Я не думаю, что эти вопросы успокоят тебя, мой рыцарь. Но да, я говорю о королеве и том зловредном создании, которое защищает и оберегает ее, адского суккуба».

Де Вральи очень хотелось верить в слова ангела. Он балансировал на лезвии ножа, и это было мучительно.

– Я думаю, что ты убил короля. Что ты сам творишь некоторые события. Что я был твоим инструментом. – Де Вральи говорил, как наносил бы удары в смертельном бою. Разум его переполняли сомнения. Но теперь он мог управлять своими сомнениями, как маршал – армией, хотя при первом появлении ангела он не мог даже дышать. Святая вода что-то изменила. И все же ангел выглядел в точности так, как хотелось де Вральи. Земной и небесный одновременно.

«Мне думается, лучше для тебя будет отбросить эти сомнения и делать то, для чего ты был создан, дитя мое. Я хочу, чтобы ты понял, что мир – это тень, что есть много правд и много реальностей. Но для тебя реальность может быть только одна. Один мир, один дух. Королева – ведьма, которая устроила так, что ты перестал быть первым воином короля, хотя это место твое по праву. Она устроила так, что король погиб. Я без устали пытаюсь защитить тебя».