Собор - Демилль Нельсон - Страница 134

– Всего непосредственно в штурме участвовало восемнадцать человек, сэр.

– Освобождение заложников… да… – Губернатор задумчиво кивнул и заметил: – Какой ужас. Потери – пятьдесят процентов.

– Так точно, вообще-то не совсем пять…

– Но спасли вы всего двоих заложников.

– По правде говоря, они сами спаслись…

– Гвардейскому шестьдесят девятому полку теперь понадобится новый командир, так ведь, Коул?

– Да-а… так точно.

В санитарную машину уложили последних убитых полицейских и гвардейцев, и караван машин медленно двинулся в путь в сопровождении полицейских на мотоциклах. Тут же к краю тротуара подкатил полицейский тюремный фургон, санитары подняли носилки с убитыми фениями и потянулись к «черному воронку».

Лэнгли подошел к тюремной машине. Стоящий там оперативник из розыскного отдела отдал ему честь и протянул пачку перевязанных бумаг, пояснив:

– Почти на всех боевиков имеются персональные досье, инспектор. А здесь предварительные краткие справки на каждого. – Потом он добавил: – Мы нашли также в соборе листы с планом и схемами спецназа, касающиеся штурма. Каким же образом они, черт побери, оказались…

Лэнгли не дал ему договорить, взял листы и, засунув их к себе в карман, предупредил:

– Про них не следует упоминать в отчетах.

– Понятно, сэр.

Затем Лэнгли подошел к Бурку, который сидел в портале на корточках у стены, а перед ним стояла Шпигель. Бурк спросил ее:

– Где Мелон и Бакстер?

– И Мелон, и Бакстер все еще находятся в соборе ради их же безопасности – поблизости отсюда могут сидеть снайперы. Бакстер будет находиться в ризнице архиепископа, пока мы не передадим его представителям консульства. А Мелон мы держим в комнате для невест. Ее охраняют агенты ФБР.

– А тело Флинна где? – спросил Бурк. Шпигель опустилась на колени рядом с ним и проговорила:

– Он пока жив. Лежит на книжном складе.

– Это где? В пристройке к бельэтажу?

Шпигель поколебалась немного, затем все же сказала:

– Врач говорит, что он был на волоске от смерти… поэтому мы не… стали его переносить.

– Скажите лучше, что вы его потихоньку добиваете, так что не говорите мне, что он не транспортабелен.

Шпигель, пристально глядя Бурку в глаза, заметила:

– Все по обе стороны Атлантики хотят, чтобы он умер, Бурк. Точно так же, как хотели видеть мертвым Мартина. Не надо читать мне мораль…

– Лучше перенесите его на бельэтаж.

Лэнгли зло зыркнул на него глазами и пояснил:

– Ты же хорошо знаешь, что сейчас делать этого мы просто не можем… он знает слишком много. Шрёдер… кое-что другое… Он очень опасен. Пусть все идет своим чередом. Договорились?

Бурк попросил:

– Позволь мне хотя бы взглянуть на него.

Шпигель, немного подумав, встала с колен и пригласила:

– Пошли.

Они вошли в собор, прошли по южному вестибюлю, где все еще валялись на полу траурные символы панихиды, пахнувшие какой-то неуловимой печалью – смесью запахов, которую считают запахом смерти.

Месса уже началась, на верхнем органе исполняли прелюдию. Бурк глянул на хоры, залитые солнечным светом, прорывавшимся сквозь разбитые окна. Ему пришла в голову мысль, что солнечные лучи обычно как-то принижают таинство смерти, но тут этого не случилось, наоборот – эффект был значительно возвышеннее и сильнее, чем от зажженных свечей.

Они повернули направо к книгохранилищу. У дверей стояли двое дюжих спецназовцев, но, увидев подошедших, они быстро отпрянули в стороны. В небольшой склад первой вошла Шпигель, за ней Бурк, потом Лэнгли. Шпигель облокотилась о прилавок и потупила взор.

Брайен Флинн лежал в тесном помещении, закрыв глаза, грудь медленно вздымалась и опускалась. Шпигель заметила:

– Его не так-то просто унести. – И, посмотрев на Флинна пристальнее, добавила: – У него привлекательная внешность. Должно быть, и обаяние его сильно. В нашем жалком мире очень редко рождаются такие люди… В другое время и в другом месте он, возможно, был бы… кем-то еще… Невероятное расточительство…

Бурк обошел прилавок и опустился на колени рядом с Флинном. Он приподнял у него веки, прислушался к дыханию и прощупал пульс. Потом взглянул на Шпигель и сказал:

– В груди все булькает и хрипит… сердце пока работает… но скоро остановится.

Наступило молчание. Затем Шпигель произнесла:

– Нет, этого мне не выдержать. Подошлю я все же санитаров с носилками.

Флинн зашевелил губами. Бурк вплотную приблизил к ним ухо, а выпрямившись, сказал:

– Да, я все сделаю. – Он повернулся к Шпигель: – Не надо носилок… он хочет поговорить с ней.

Морин Мелон спокойно сидела в комнате для невест, а четыре женщины-полицейские безуспешно старались разговорить ее. Роберта Шпигель открыла дверь, секунду-другую смотрела внимательно на Морин и грубо сказала ей:

– Пошли со мной.

Морин, похоже, не расслышала и продолжала сидеть, как неживая. Шпигель пояснила:

– Пошли, он хочет видеть вас.

Морин подняла глаза и встретилась с ней взглядом. Тогда она быстро поднялась и пошла вслед за Шпигель. Они прошли вниз по боковому проходу и далее через вестибюли. Когда они появились в книгохранилище, Бурк по-дружески кивнул Морин, а Лэнгли неприязненно посмотрел на нее. Оба детектива вышли из комнаты, Шпигель осталась. Она сказала:

– Вон там. – И показала рукой. – Времени у вас в обрез. – Повернулась и вышла.

Морин обошла прилавок и встала на колени рядом с Брайеном Флинном. Она взяла его руки в свои, но не промолвила ни слова. Посмотрев на прозрачный, из плексигласа, прилавок, она увидела, что в комнате больше никого нет. Тогда она прижала к своей груди руки Флинна, и щемящее чувство жалости и печали переполнило ее душу – никогда прежде не испытывала она такого глубокого чувства к нему.

– О, Брайен… опять ты одинок… всегда одинок…

Флинн открыл глаза. Она наклонила свое лицо близко-близко к его и произнесла:

– Я здесь, с тобой.

По его глазам было видно, что он понял.

– Может, позвать священника?

Он помотал головой. Она почувствовала слабое пожатие его руки и тоже сжала руку.

– Ты умираешь, Брайен. И знаешь об этом, правда? Они умышленно оставили тебя здесь умирать. Почему ты не хочешь, чтобы пришел священник?

Он попытался что-то произнести, но из горла не вырвалось ни звука. Но она догадалась, что он хочет сказать и о чем спросить ее. Она рассказала о гибели фениев, в том числе Хики и Меган, и без тени сомнения упомянула о смерти отца Мёрфи, о том, как уцелели кардинал, Гарольд Бакстер, Рори Дивайн, рассказала о соборе и о мине, которая так и не взорвалась. Пока она говорила, эмоции сменялись на его лице.

– Мартин погиб тоже. Говорят, лейтенант Бурк столкнул его с церковных хоров; говорят также, что Лири был человеком Мартина… ты меня слышишь?

Флинн кивнул, а она продолжала:

– Я знаю, что смерть тебе безразлична… а вот мне далеко не безразлична… Я ужасно боюсь умереть. Я все еще люблю тебя… Ради меня, позволь все же позвать священника, Брайен?

Он открыл рот, она склонилась над ним еще ниже. Наконец он через силу выдавил:

– …Священник…

– Да-да… я сейчас же позову его.

Он слабо мотнул головой и сжал ее ладони. Она опять склонилась над ним. Голос Флинна был едва слышен:

– Священник… отец Доннелли… здесь, – бормотал он.

– Что?..

– Подойди сюда. – Он протянул вверх правую руку. – Сними кольцо с пальца…

Она посмотрела на руку – кольца на пальце не было. Тогда она взглянула ему в лицо и впервые заметила на нем спокойное, умиротворенное выражение – ни единой черточки, столь характерных для него в последние годы.

Он опять открыл глаза и, пристально посмотрев на нее, пробормотал:

– Видишь?..

Затем взял ее ладони и крепко сжал их. Она кивнула и заговорила:

– Да… нет, нет… не вижу, но я никогда и не видела, а ты всегда казался таким уверенным и убежденным, Брайен…

Она почувствовала, как ослабла его крепкая хватка, и, взглянув на него, поняла, что он умер. Она закрыла ему глаза, поцеловала в лоб и, глубоко вздохнув, встала с колен.