Собор - Демилль Нельсон - Страница 132

Монсеньер Доунс смиренно склонил голову и тихо произнес:

– Я… они попросили моего благословения, чтобы выручить вас… во время штурма.

– Я знаю об этом, – чуть улыбнувшись, заметил кардинал. – Много раз в эту ночь возблагодарил я Господа Нашего за то, что Его выбор пал на меня, чтобы решать этот… вопрос. – Кардинал повернулся и посмотрел на длинные и широкие ряды пустых скамеек для прихожан. – И Бог снизошел и услышал мои молитвы, Его враги повержены, а те, кто отверзся от Него и возроптал, теперь держат ответ там, перед Судом Божиим.

По ступеням собора святого Патрика боязливо поднимался капитан Берт Шрёдер с перевязанной и бледной, как мел, левой щекой. Его сопровождали полицейский врач и несколько детективов. К нему быстро подскочил мэр Клайн, протянул для приветствия руку.

– Берт! И ты тоже здесь!

Нескольким репортерам разрешили пройти через кордон, и они устремились к Шрёдеру. Перед носом у него защелкали фотоаппараты и появились микрофоны хроникеров. Мэр Клайн крепко пожал ему руку и обнял за плечи, шепнув при этом, почти не раскрывая рта:

– Улыбайся, черт тебя побери, и смотри, как смотрят герои.

Шрёдер выглядел смущенным и сбитым с толку. Он не знал, куда смотреть, и перебегал глазами с окружившей его толпы на собор и обратно, а затем оглянулся вокруг на стоящих в отдалении людей, о чем-то оживленно беседующих и считающих, что у него сейчас берут интервью.

– Капитан, а правда ли, что это именно вы рекомендовали провести штурм собора?

Шрёдер дипломатично промолчал, вместо него ответил Клайн:

– Да, да, именно он. Рекомендовал провести операцию по вызволению заложников. Его рекомендацию поддержала комиссия по чрезвычайным ситуациям, куда вошли я, губернатор, епископ Доунс, инспектор Лэнгли из розыскного отдела и убитый капитан Беллини. Разведка получила данные, что террористы намерены зверски расправиться со всеми заложниками, а после этого уничтожить и сам собор. Из полицейских досье стало известно, что многие из экстремистов были психически ненормальными людьми. – Мэр внимательно посмотрел на репортеров и добавил: – Иного выбора у нас просто не было.

Другой журналист спросил:

– А кто такой майор Мартин? Как он погиб?

Клайн лишь снисходительно улыбнулся и ответил:

– Этот инцидент сейчас расследуется.

Затем посыпался целый град вопросов, на которые мэр не соизволил отвечать. По-дружески обняв Шрёдера, он сказал:

– Капитан Шрёдер сыграл решающую роль в том, чтобы держать террористов в состоянии психологической паники, а капитан Беллини в это время разрабатывал тактику операции по спасению заложников с помощью Гордона Стиллвея, архитектора-смотрителя собора святого Патрика.

И он кивнул на Стиллвея, стоящего в отдалении перед парадными дверями и чиркающего памятки в блокноте.

Клайн продолжил безрадостным тоном:

– Эта трагедия могла бы принять еще более ужасный оборот. – В этот момент на звоннице раздались громкие колокольные звуки Те Deum – благодарственной молитвы, и мэр, величественным жестом показав рукой на собор, воскликнул: – Собор стоит, как и стоял! Кардинал, сэр Гарри Бакстер и Морин Мелон уцелели. За это поблагодарим же Господа Бога. – Он склонил голову, выдержал уместную паузу и опять заговорил, но уже решительным тоном: – И наша операция по спасению заложников проведена более или менее благополучно по сравнению с подобными же гуманными мероприятиями против террористов в других странах мира.

Один из репортеров прямо спросил Шрёдера:

– Капитан, а вы как считаете, с этим человеком по имени Флинн и еще с другим – Хики, кажется, его зовут – трудно было вести переговоры?

Шрёдер посмотрел на него и ответил:

– Невероятно трудно…

Мэр Клайн взял Шрёдера под руку и дернул, не дав досказать.

– Берт, осторожнее…

Глаза у Шрёдера забегали, он не знал, что говорить дальше.

– Да, трудно… То есть нет, нет, не труднее, чем… Простите, я чувствую себя что-то неважно… Извините… извините меня.

Он освободился от хватки мэра и торопливо пошел по ступеням, избегая репортеров. Они проводили его взглядами, а затем повернулись к Клайну и стали забрасывать его вопросами о количестве убитых и раненых с обеих сторон, но мэр ловко отбивался от каверзных вопросов. Обернувшись, он показал рукой поверх голов репортеров, громко проговорив:

– Вон губернатор переходит улицу. Губернатор Доул! Идите сюда, к нам!

Дэн Морган стоял у окна, не отрывая глаз от телевизионного экрана, где в этот момент показывали ступени собора, толпящихся репортеров, полицейских и чиновников муниципалитета. Терри О'Нил сидела одетая на постели, поджав под себя ноги. Оба они застыли на месте и не говорили ни слова.

На экране появились мэр Клайн и капитан Шрёдер, за кадром какой-то репортер рассказывал, почему перевязана щека Шрёдера.

Наконец Морган произнес:

– Он не ответил на вопрос.

– И правильно сделал, – заметила Терри.

Морган глубоко вздохнул и, подойдя к постели, сказал:

– Все мои друзья погибли там, и в этом нет ничего хорошего.

Терри, не отрываясь от телевизионного экрана, спросила осипшим голосом:

– И вы намерены теперь убить?..

Морган вытащил пистолет из-за пояса и ответил:

– Нет. Ты теперь свободна.

Держа пистолет с глушителем у ее затылка, он положил ей руку на плечо. Она закрыла лицо руками и зарыдала. Поставив затвор пистолета на предохранитель, Дэн сказал:

– Я возьму твое пальто…

Она вдруг оторвала руки от лица и, повернувшись, увидела перед глазами дуло пистолета.

– О… не надо…

Рука Моргана дрожала. Он взглянул на нее, глаза их встретились. Коснувшись дулом ее щеки, он спрятал пистолет в кобуру и проговорил:

– На сегодня хватит смертей. – Затем повернулся и вышел из комнаты. Терри О'Нил услышала, как открылась, а затем громко захлопнулась входная дверь.

Она увидела на столе пачку сигарет, забытую Морганом, закурила и снова уставилась на экран.

– Бедный мой папочка!

Бурк шел, засыпая на ходу и пробуждаясь от шума вокруг и колющей боли в спине. Протерев глаза, он обнаружил, что поврежденный глаз снова воспалился, а по всему телу разливается тупая боль, точнее сказать, все тело онемело, кроме тех мест, где чувствуется тупая боль. Да и мысли его были какими-то тупыми и затемненными, хотя все кругом заливал яркий солнечный свет. Он стоял на трясущихся ногах, смотрел на толпу на ступенях собора и щурился от режущего света. В центре внимания толпы находились Берт Шрёдер и Мюррей Клайн. Их окружили репортеры. Как показалось Бурку, выглядел Шрёдер самоуверенным, как наглая проститутка, но, приглядевшись получше, заметил, что специалист по ведению переговоров о заложниках чувствует себя явно нехорошо. Он увидел, как Шрёдер внезапно сник, сгорбился и пошел по ступеням, пробиваясь сквозь плотную толпу журналистов, словно сошедший с дистанции бегун. Когда тот проходил мимо, Бурк окликнул его:

– Шрёдер!

Казалось, он не расслышал оклика, продолжая идти к портальной арке южного вестибюля. Бурк быстро подошел к нему, сказав: «Стой!» Шрёдер попытался высвободить руку, но Бурк прижал его к каменной подпорке.

– Послушай-ка, мне известно… насчет Терри…

Шрёдер взглянул на него, широко раскрыв глаза. Бурк между тем продолжал:

– Мартин мертв, а фении все либо погибли, либо смертельно ранены. Я должен был сообщить Беллини, но он… тоже погиб. Лэнгли в курсе дела, но он не проболтается, а просто-напросто заставит тебя когда-нибудь заложить их всех. Идет? Так что держи язык за зубами и успокойся немного.

Он отпустил Шрёдера. У того на глаза навернулись слезы, и он забормотал:

– Бурк… Боже Всемогущий… да знаешь ли ты, что я натворил?..

– Да знаю, все знаю. И всерьез хотел бы, чтобы тебя засадили в тюрягу лет этак на двадцать, но это вряд ли теперь что изменит… Не поможет ни управлению полиции, ни мне, ни Лэнгли. И конечно же, черт побери, никак не поможет ни твоей жене, ни дочери. – Он притиснулся теснее к Шрёдеру. – И не вправит тебе мозги… Это же грех, понимаешь? Ты уже достаточно долго вешал всем лапшу на уши, так что вскоре кто-нибудь все же выведет тебя на чистую воду.