Всё началось с поцелуя (СИ) - "Этранжера" - Страница 216

— Если я признаюсь, о чём сокрушаюсь по-настоящему, разве что-то изменится?

— Всё. — по-прежнему удерживая её взглядом, он вынул из кармана маленькую коробочку и открыл: на тёмно-синем фоне выделялся золотой ободок, увенчанный довольно крупным бриллиантом, а вдоль кольца с двух сторон от него, три подобных, но меньших по размеру драгоценных камня аккомпанировали ему своим сиянием. — Я люблю тебя, Гюль, и хочу, чтобы ты стала моей женой. — Синан вынул кольцо из коробочки и, не пытаясь скрыть волнения, ждал ответа.

Она не ожидала такого поворота и растерянно молчала, потом вдруг сообразила, что он может неправильно истолковать её растерянность и, глубоко вздохнув, проговорила:

— Ты уверен, что всё обдумал и принимаешь правильное решение? Меньше всего я хочу, чтобы ты действовал импульсивно, потому что это судьба не только моя, но и моего сына.

Он достал кольцо и взял её правую руку.

— Я люблю тебя… Рядом с тобой я счастлив, и мир вокруг меня гармоничен. Твой малыш мне не помеха, я люблю детей и надеюсь, что у нас их будет несколько.

Гюль попыталась собрать свои разбежавшиеся мысли, она, действительно, оказалась не готова к такой скорой перемене своей жизни, и прежние страхи, подняв головы, вдруг вылезли наружу, однако женщина понимала, что медлить с ответом в этих обстоятельствах неправильно.

— Я согласна, Синан, потому что тоже люблю тебя… Семья с тобой ‒ это счастье, о котором мечтает любая женщина… Ты чудесный человек и… прекрасный любовник. — чуть тише добавила она.

Облегчение и радость осветили его лицо, мужчина поспешно одел кольцо и склонился губами к её пальцам, скрепляя их судьбы невидимой печатью.

— Я поговорю со моими родителями, ты со твоими, и мы назначим день помолвки и свадьбы. Но на этих выходных я приеду, чтобы познакомиться с твоей семьей и увидеть, наконец, нашего малыша.

«Нашего малыша…», — про себя повторила Гюль, то, что Синан принимал её сынишку, было бесценным, и если бы этого не случилось, никакие чувства к мужчине не сподвигли бы женщину идти за ним, оставив мальчика на попечении её родителей.

Время в пути пролетело быстро, они то молчали, переполненные чувствами и взволнованные произошедшими в их судьбах изменениями, то, испытывая потребность в общении, обменивались впечатлениями от поездки или обсуждали планы на будущее. В аэропорту Стамбула пока они бок о бок стояли в ожидании багажа, у Синана спонтанно возник план, изменивший его прежние намерения.

— Гюль, сейчас мы возьмём такси и доедем до моего дома, я переоденусь, захвачу кое-что из вещей и отвезу тебя в Измир. Так у меня будет возможность познакомиться с твоей семьей, и мы вместе сообщим им о нашем обручении.

Она сомневалась в разумности его порыва, хотя и почувствовала волнение при мысли провести с ним ещё пару дней.

— Но разве ты не устал? Путь до Измира совсем не близкий, и уже завтра тебе придётся проделать его в обратную сторону.

— Ну и что? Разве мне станет легче, если я останусь дома один с мыслями о тебе? — энергично мотнув головой, Синан отмёл такой вариант. — Мы всё решили… Зачем тянуть время? А на следующих выходных ты можешь приехать ко мне вместе с сыном и осмотреть дом. Если он тебе не понравится, подберём что-нибудь другое. — он воодушевлялся по мере того, как строил планы их будущего. — Я поговорю с Моник насчёт работы, не исключено, что она сможет предложить тебе исполнять у нас те же самые обязанности. — помолчав, вновь вернулся к теме общего дома. — Комнаты ремонта не требуют, но обстановку можно поменять, к тому же следует выбрать помещение для детской. Его обновим полностью, купим мебель, игрушки, всё необходимое для малыша. Присмотрим хорошую школу и…

— Стоп, стоп, стоп… — засмеялась она. — Остановись, ты далеко зашёл в своей фантазии. — поцеловала его в щёку и прислонилась к плечу. — Я так тронута, что сейчас расплачусь. Ни один мужчина не проявлял обо мне такой заботы, но давай всё делать постепенно.

Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул.

— Прости, я кажется увлёкся. Просто теперь всё обрело иной смысл, и мне не терпится заполнить свой дом вашими голосами.

Через час они уже двигались по направлению к Измиру и около одиннадцати вечера подъехали к её дому, родители ждали дочь позднее и удивились, увидев на пороге в обществе незнакомого мужчины. Мать сразу догадалась, кто это мог бы быть, и приветливо улыбнулась, отец, не посвящённый в сердечные привязанности дочери, нахмурился и довольно неприветливо оглядел Синана с головы до ног. Тот спокойно выдержал его изучающий взгляд и, чуть приобняв Гюль, слегка струхнувшую от сурового взгляда отца, спокойно произнёс:

— Я Синан Каракая, живу в Стамбуле, работаю во Французском институте. Приехал познакомиться с вами, потому что люблю Гюль и имею самые серьёзные намерения относительно её и Левента.

— Так прямо и серьёзные намерения… — мужчина недоверчиво, с подозрением оглядел новоявленного зятя. — А знакомы-то вы сколько?

— Больше полугода. — ответил Синан, пройти в комнаты им никто не предлагал, и они оба остались стоять у входа.

Мать взяла инициативу на себя.

— Неправильно держать гостей у порога… Проходите, мы рады видеть в нашем доме мужчину, сумевшего растопить сердце Гюль и заслужившего её доверие.

При этих словах дочь расслабилась и с благодарностью взглянула на мать, она села на диван рядом со своим спутником, и так как, он всё ещё держал её за руку, родители сразу же заметили кольцо. Они переглянулись, откашлявшись и обращаясь исключительно к дочери, отец спросил:

— Кольцо на твоей руке что-то означает?

— Синан сделал мне предложение и я приняла его. — женщина взглянула на жениха, ища поддержки, и получила её.

— Мы прилетели сегодня, и я настоял на том, чтобы привезти мою невесту домой. Я понимаю, насколько важный шаг мы собираемся сделать, поэтому хотел с вами познакомиться, заверить вас в серьёзности моих намерений и оговорить даты помолвки и свадьбы. — он переводил взгляд с мужчины на женщину, пытаясь определить, с какими чувствами они встретили его заявление.

Мать отреагировала эмоционально, быстро поднялась с места и направилась к ним, раскрыв руки, они едва успели встать, как она заключила в свои объятия сначала дочь, затем будущего зятя.

— Я так рада за вас. Моя дочь ‒ просто сокровище с нежным сердцем, береги её. — в разговоре с ним, женщина уже перешла на «ты».

— Обязательно буду, ни она, ни наш сын ни в чём не будут нуждаться. — и он прислонился лбом к её руке, оставив на ней почтительный поцелуй.

Отец не двигался, поэтому они подошли к нему сами, выказав такое же почтение, он держался строго, но видно было, что слова «наш сын», сказанные Синаном смягчили его, он обожал внука и в душе очень переживал о выборе мужчины, который рано или поздно войдёт в жизнь его дочери.

— Что ж, кузнечик мой… — он назвал её детским прозвищем и прижал к себе. — Если, наконец, нашла мужчину по душе, я рад за тебя. Только помни, что ты не одна, и отвечаешь перед Аллахом за благополучие своего ребёнка. — взглянул на Синана. — Надеюсь, мне не придётся приезжать в Стамбул и забирать внука, потому что кое-кто к нему плохо относится?

— Никогда, никогда я не обижу мальчика и стану любить его наравне со своими детьми.

— Ладно, поживём увидим. — мужчина сделал шаг ему навстречу и, обняв, похлопал по спине. — Тогда добро пожаловать в семью. — взглянул на жену. — А почему стол до сих пор не накрыт? Гюль, приготовь постель дорогому гостю в свободной комнате. Хорошо, что завтра вам не на работу, мы не спеша обо всём поговорим и подробно обсудим все вопросы… — повернулся к Синану. — А у тебя будет время познакомиться с сыном.

Глава 46. Возвращение домой

Пассажиры притихли, когда самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы, устало вздохнув, Дефне прикрыла глаза. «Ну, вот и всё, конец моим французским приключениям», — подумала она, не понимая, какое чувство в данный момент владеет ею более, радость от встречи с родными и от возвращения к привычному образу жизни или сожаление о том, что оставляла позади себя то, что стало привычным за почти четыре месяца пребывания в чужой стране.