Провидица (ЛП) - Уолтерс Эдна - Страница 20

Мне хотелось подойти к нему ближе, но тут мои вкусовые рецепторы взорвались.

— Вау. Это восхитительно. Ты приготовил или она?

— Миссис Уиллоу, — Торин махнул на облизывающего вилку Эндриса. — Он ест мое. Она даже не подала виду, когда я сказал ей, что иногда придется готовить на вдвое больше людей, чем здесь живет. Одна женщина даже осмелилась спросить, будут ли ей платить больше, если она будет готовить на большее количество людей. А еще одна предложила работать с проживанием, ведь наша «мама» на неопределенный срок уехала из города. Мы не давали объявление о домработнице с проживанием.

— Она была идеальна, — пробормотал Эндрис.

Торин пригвоздил его презрительным взглядом.

— Тебе больше нечем заняться?

Эндрис указал на свой ноутбук.

— Ищу инфу по ведьмам. После того, что мы узнали… — он метнул в меня взгляд и тут же отвел. Значит, они намерены держать все в секрете. Превосходно. Оливковая ветвь только что обломалась. И теперь я не могу попросить Эндриса вернуть мне рюкзак.

Я направилась на выход. И слышала, как они спорят у меня за спиной.

— На это есть уйма времени, — сказал Торин. — У тебя есть обязанности по кухне, поэтому надевай перчатки.

— Снова? Почему я? Почему не Ингрид или Блейн? Они Бессмертные, которые служат нам, а не наоборот. Это они должны проводить собеседование для прислуги и выполнять другие обязанности. По ночам Блейн делает набеги на кухню и никогда за собой не убирает.

— Духовку выключишь через час.

Мне стало немного жаль Эндриса. У Блейна был лакросс, а у Ингрид тренировка с черлидершами. И не имело значение, что это Бессмертные в служении у Валькирий и должны оказывать им всякую помощь, когда их просят. Торин предпочитал ни от кого не зависеть.

Он вышел в коридор как раз, когда я заходила в портал.

— Куда ты идешь?

К тебе домой.

— Домой.

Он с издевкой рассмеялся. Я делаю из всего слона? Возможно, но лучше сразу дать ему понять, что я не буду терпеть такую фигню от него. У него дома было тихо. Обычно от Торина исходила такая яркая аура, что все окружающее уходило на второй план. Без него дом потерял свой привычный уют. Или, может, я воображаю себе из-за нашей ссоры.

Я проверила гостиную, затем кухню, но рюкзака нигде не было. Я заглянула в гараж. Ничего. Сверху раздались звуки. Черт, он вернулся. Я на цыпочках прочесала весь первый этаж и ничего не нашла, а это значит, он отнес его наверх.

Вздохнув, я поднялась наверх, ломая голову в поисках решения. Он заставит меня умолять. Что же, пусть попробует.

Дверь в его комнату была открыта, и я увидела, как он переодевается. Он отбросил ботинки, снял носки и собирался стянуть футболку. Обычно мне нравилось наблюдать, как он снимает и надевает майку. Но не сегодня. Он нужен мне одетый и сосредоточенный на том, что я собиралась сказать. Он стянул футболку и потянулся к ремню.

Я задержала дыхание. Он вытянул ремень и расстегнул штаны. Туманы Хель, немедленно прекрати.

— Торин!

Он повернулся и вздернул бровь, губы изогнулись в нахальной ухмылке.

— Я был уверен, ты позволишь мне закончить и только потом остановишь.

Мое лицо пылало.

— Ты знал, что я здесь?

— Я знал, что ты разнюхивала внизу, Веснушка. Ты так шумишь, что и мертвый бы заметил. Я знал, что ты поднялась наверх, — он медленно подошел ко мне. Затем усмехнулся, и я отвела взгляд от его рельефных шести кубиков и заманчивой тонкой линии волос, исчезающей за поясом. — Могу закончить, если хочешь.

Ему следует прекратить сбивать меня с мыслей. Может, если я начну с рассказа о том, на что способен кулон, он остановится.

— Мне надо показать тебе кое-что, — сказала я и потянулась за ворот за кулоном с печатью.

— Сначала извинение.

— Торин, сейчас не время для игр.

— Кто сказал, что я играю, — он прислонился к дверному косяку и наклонил голову так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Ты сказала держаться от тебя подальше. Непростительно. Ты намекнула, что наши отношения могут оборваться. Совершенно жестоко и неправильно. Но хуже всего, ты сказала, что твои чувства ко мне делают тебя слабой, — его поднял брови. — Слабой? Серьезно? Что, к Хель, это значит?

Он был в ярости.

— Уже забыл, что случилось до того, как я все это сказала?

— Значит, извинений не будет?

— Нет, — я умирала, как хотела поддаться, но он должен уяснить, что я не какая-нибудь фарфоровая кукла.

Он отошел и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

У меня отвисла челюсть. Нет, он не мог. Этот высокомерный парень не мог этого сделать. Я развернулась к лестнице, кипя от злости так, что хотелось сломать что-нибудь. Не успев спуститься, я замерла и посмотрела на свой телефон, подумав отправить ему гневное сообщение. Но он бы не увидел его.

Я пошла обратно.

Когда я ворвалась к нему в комнату, он уже ждал меня. Его глаза говорили, что он знал, что я вернусь.

— Позволь рассказать, что я на самом деле думаю о твоей истеричной вспышке гнева, Валькирия. Это было непростительно. Не смей больше хлопать у меня перед лицом дверью. Никогда. Сделаешь так еще раз, и я… я… — я отступила, когда он направился в мою сторону.

— Что ты..?

Он подхватил меня, и телефон выпал меня из руки.

— Я должен быть выше этого, и я прощаю тебя, Веснушка. Теперь можно поцеловаться.

Мне хотелось, но…

— Нет, — я попыталась освободиться. — Я хочу показать тебе кое-что.

Он взметнул брови.

— Мне это понравится?

— Не знаю.

— Тебе это понравится? — он заиграл бровями.

— У тебя одно на уме, — мои руки сжались вокруг его шеи, поэтому у него не получилось бросить меня на кровать. — Не будь таким трудным.

Он вздохнул.

— Тебе не весело.

— Мне весело. Очень. Я имею в виду, я очень довольна, — я вывернулась из его рук, подняла сброшенную им рубашку и швырнула ему обратно. — Оденься.

— Нет, — Торин растянулся на кровати, потянулся и откинулся на подушки, его веки опустились. Взгляд был сексуальным и неотразимым. Он знал, как сделать погорячее, змей.

— По крайней мере, сядь на стул и выключи сексуальность.

Он рассмеялся.

— Выключить? Это невозможно. Я — сама суть сексуальности. Сумма всех твоих фантазий, обернутых и перевязанных маленьким… бантиком, — что-то в выражении моего лица, должно быть, убедило его, что я серьезна.

— От чего только приходится отказываться ради тебя. Придет время… — он поднялся, подтянул к себе стул и сел, скрестив на груди руки и закинув одну ногу на другую. Выжидающим взглядом сощуренных глаз он следил, как я скидываю с ног туфли и усаживаюсь по середине кровати. Когда я достала из-за ворота кулон, он опустил руки. Нога с глухим звуком вернулась на пол.

— Что ты делаешь? — спросил он голосом, который уже не был игривым.

— Твой кулон волшебный. Смотри, — я сжала кулон в ладони, и все исчезло.

В следующую секунду я стояла в лесу в окружении деревьев, верхушки которых тянулись к черному небу. Звезды беззаботно подмигивали мне, а мелкие камешки впивались в стопы. Я опустила взгляд на ноги, но не могла ничего разглядеть из-за того, что в глазах все плыло. Я решила полагаться на другие чувства.

Я больше не была босиком. Что бы сейчас ни было на мне обуто, оно было меховым. Джинсы и многослойную футболу сменил темный тяжелый плащ с меховой подкладкой, а рука в перчатке сжимала трость.

— Иди, — велел раздавшийся за спиной голос, тот же, что я слышала в своем первом видении.

Я обернулась, чтобы посмотреть на говорившего, но он толкнул меня, и я поплелась вперед, едва не ступая на полы плаща.

— Где мы? — спросила я.

— Что за вопрос? Это ты привела нас сюда.

Мы вышли на поляну. Место переливалось, как мираж, но я видела, что оно уже было готово для какой-то церемонии. В центре вырытого в земле круга стоял большой пень. Вокруг не было комьев земли, значит, круг сделали давно. Здесь проводили ритуалы. У корней пень покрывали руны, тлеющий костер наполнял воздух пахучим дымом.