Единственная для эшра (СИ) - Волконская Ираида - Страница 98

Значит, надевают этот корсет сверху. Дышать в нём очень неудобно, приходится прилагать усилия, а в моём нынешнем состоянии сил и так нет.

– Зачем этот корсет? – рискнула задать я вопрос Алану. – Я не могу в нём нормально дышать.

– Он нужен для защиты твоих рёбер и позвоночника. Сейчас вся твоя костная и мышечная система претерпевает сильные изменения, в том числе ты растёшь. Поэтому связочный аппарат сейчас плохо выполняют свою функцию, и ты можешь сломать ребро или заработать грыжу. У тебя, конечно, сейчас уже довольно неплохая регенерация, но ты пока получаешь мало еды, поэтому сил на восстановление у организма может не хватить. Так что не будем испытывать тебя на прочность дополнительно. А к корсету ты привыкнешь, поясница будет меньше болеть, чем без него. Поверь, скоро ты это оценишь, – доходчиво разъяснил мне Алан, сделав особый акцент на последнем предложении.

На дрожащих от боли и слабости ногах я поплелась за Аланом в сторону лифта. На этот раз мы спустились на минус пятый этаж. Как объяснил Алан, здесь есть несколько спортивных залов для подготовки их бойцов, и один из них предоставили нам, в качестве исключения. Я удивилась тишине, которая буквально оглушала, после наполненного различными звуками медицинского блока.

– Почему здесь так тихо? – решилась, всё же, задать вопрос я.

– Здесь везде звукоизоляция, так как тренировки – это довольно шумное занятие, особенно если эшры в боевой форме, – ровным голосом ответил Алан.

– То есть, ты хочешь сказать, что прямо сейчас проходят тренировки, а мы их не слышим? – решила уточнить я.

– Ты не слышишь, пока. Да в одном из залов сейчас тренировка у молодняка.

– Подожди, если ты слышишь, то зачем тогда звукоизоляция? Здесь же в принципе людей не должно быть? – не поняла я.

–Ухм-м… Рина, ещё нет такой звукоизоляции, которая могла бы сделать звук для эшров неслышимым совсем. Но, сейчас, его интенсивность снижена, как если бы ты надела бируши. Поняла? – в голосе Алана отчётливо слышалось раздражение.

Я кивнула.

«Ладо, чёрт с тобой, больше не буду ничего спрашивать» – решила я, и прекратила задавать вопросы.

Наконец, мы пришли в выделенный нам зал. По размеру он напомнил мне спортивный зал в моей школе, а вот высота потолков оказалась довольно приличной. Примерно четверть площади было отдано под тренажёры, но так как за все годы я так и не удосужилась заняться своим физическим состоянием, то ни один из них не смогла опознать. Большая часть стены, рядом с тренажёрами и дальше слева была отдана под скалодром, подняв голову, я увидела, что в высоте примерно четыре метра над полом натянута прочная (возможно даже металлическая) сетка – это, видимо, чтобы кто-нибудь не свалился тебе на голову, пока ты на тренажёрах занимаешься. А часть стен, – где есть свободное пространство, устеленное чем-то вроде татами, – покрыта плотным, и, скорее всего, мягким материалом. Ох, чувствую, я ещё не раз близко познакомлюсь с этим покрытием, и на своей шкурке узнаю насколько оно мягкое.

– Это самый маленький зал – здесь тренируют мальчиков из знатных семей и тех, у кого способности превышают норму, – как бы, между прочим, сказал Алан.

– С этой минуты мы начинаем твои тренировки. Запоминай: ты должна делать все, что я тебе говорю. Если говорю бежать – ты бежишь, если говорю лезть на стену – ты лезешь и так далее. Если ослушаешься, будет наказание, и оно тебе не понравится. Главное помни – это всё для твоего же блага. Я не хочу причинять тебе боль. Но если придётся, я это сделаю, – очень серьёзным тоном известил меня муж.

У меня аж мурашки по спине забегали.

***

А дальше началась тренировка… Уже на десятой минуте мне хотелось сделать две вещи: прибить Алана и помереть самой, чтобы не мучиться. Мало того, что тело нестерпимо болит, оно ещё и плохо слушается, из-за чего во время пробежки я навернулась раз пять. Но Алана это не смущало, и он, в приказном порядке, заставлял, меня подниматься и продолжать бежать. На восьмом круге, когда я уже чуть ли не теряла сознание, Алан сказал мне надеть за спину кожаный мешок (напоминающий рюкзак) для увеличения кардионагрузки! Я наотрез отказалась, и рухнула ничком на тататми с трудом успев повернуть голову боком. «Всё, сейчас умру» – крутится мысль. От столкновения, пусть и не с очень жёстким, полом в моей голове помутилось, а в ушах стал слышен противный звон. Но изверг, с которым я, оказывается, жила, все эти годы, приказал мне подняться и надеть мешок. Я его послала куда подальше, за что немедленно получила удар кнутом! Я завыла белугой и как ошпаренная вскочила на ноги.

– Ты что, совсем сдурел!!! – от боли из глаз полились слёзы, которые я никак не могла контролировать.

– Рина, я сказал тебе подняться, надеть мешок и продолжать бежать. Ты ослушалась, – безэмоциональным голосом ответил на мой крик, этот садист.

– Ты не говорил, что будешь бить кнутом! – заорала я в ответ, потирая пострадавшие бёдра.

– Я сказал, что будет наказание, и оно тебе не понравится, – прищурившись, сказал Алан, – А теперь, ты надеваешь мешок и продолжаешь бег. Это последний раз, когда я произношу это.

Как же я его возненавидела в этот момент! Непроизвольно стала сжимать и разжимать кулаки, мечтая расцарапать ему всё лицо.

– Раз… – произнёс Алан, сделав шаг по направлению ко мне.

Я отступила на два.

– Два… Рина, прош-ш-шу возьми меш-ш-шок! – прошипел Алан.

Я покосилась в угол, где были свалены мешки, но не спешила идти в ту сторону.

– Три… Рина, у тебя есть десять секунд, чтобы выполнить мои требования, – глядя мне в глаза, сказал этот террорист.

Мои же ноги так тряслись, что резко сорваться на бег я не могла, а за десять секунд я бы ни за что не дошла бы до кучи мешков. Плюс ко всему, я не верила, что он может ударить меня плетью дважды.

Но время истекло, и кнут просвистел в миллиметре от моего лица!

Я взвизгнула.

– Алан, что ты делаешь?! После всего что было, ты хочешь продолжать измываться надо мной! Тогда, может, лучше сразу меня убьешь?!!!!

– Нет, любимая, ты будешь жить, во что бы то ни стало! – уверенно ответил Алан.

И кнут вновь просвистел в считанных миллиметрах от моей груди. У меня от страха перехватило дыхание, но я всё же заставила своё тело двигаться по направлению к мешкам.

По пути кнут ещё трижды свистел за моей спиной, но, слава богу, так, ни разу не добрался до моего многострадального тела.

Взяв в руки кожаный мешок, размером чуть больше школьного рюкзака, я крякнула от его веса. Да в нём, килограммов пятнадцать не меньше!!! И я должна с этим бежать?! А Алан продолжал надвигаться на меня, нагнетая и без того напряжённую атмосферу. С трудом надев мешок, я почувствовала, как в плечи врезались тонкие кожаные ремни, а ноги присели от нагрузки. Дышать стало трудно и у меня возникло ощущение, что меня неотвратимо перевешивает назад.

– Рина, беги, – услышала я за спиной зловещий шёпот мужа.

Тело на рефлексе отшатнулось от него, но из-за веса мешка меня чуть не занесло в сторону. Приложив огромное количество сил, от чего я вся покрылась липким потом, мне удалось стабилизировать своё тело и начать бежать. Ну как бежать, идти с максимально возможным для меня сейчас ускорением.

Алана, видимо, это не устроило, и он крикнул, чтобы я бежала, а не шла как девяностолетняя старушка.

Гр-р-р-р, ненавижу! Наклонившись немного вперёд, постаралась двигаться быстрее, но ноги буквально складываются в коленях, от чего передвигаться с каждой секундой становится всё труднее. Сердце буквально выпрыгивает из груди, пот застилает глаза, дышу уже через рот, потому что из-за корсета не могу сделать полноценный вдох. В какой-то момент понимаю, что двигаюсь буквально на одной силе воли, почти не ощущая своего тела. Оно всё превратилось в сгусток боли, сконцентрированной в грудной клетке. Пара мгновений и я валюсь кулём прямо там, где стояла.

Когда я думала, что на этом моя тренировка закончится, то глубоко заблуждалась. Алан подошёл ко мне, стянул с меня мешок и сказал, чтобы я поднималась. Я сделала вид, что его не слышу, но это не помогло. Он подхватил меня на руки и понёс к тренажёрам. Уложил меня на наклонную скамью головой вниз, закрепив мои ноги в верхней части и приказал качать пресс. Какой пресс! Я больше не могу! Ничего не могу!