Единственная для эшра (СИ) - Волконская Ираида - Страница 94

Слушая обещания Алана, я пытаюсь верить ему, но не могу. Доверие очень хрупкая штука. Я вступала с ним в брак до конца, не доверяя ему, – опасалась будущего. Он же постоянно уверял меня в том, что сможет защитить меня от кого и чего угодно, я честно заставляла себя поверить в это, хотя уже тогда понимала, что он далеко не всесилен. Но самое обидное, что он, давая все эти обещания, сам не верил в их осуществление. Это было заметно, но я делала вид, что не замечаю этого. Действительно, а что я могла тогда сделать, развернуться и уйти? Конечно, нет. Но как, же хочется верить сейчас! Да и выбора-то у меня всё равно нет, как, впрочем, и всегда…

– Знаешь,… у меня перед глазами постоянно твоё лицо, как ты плачешь и умоляешь меня остановиться. Я постоянно слышу твои крики и мольбы. Это невыносимо, родная! Это мой персональный ад до конца жизни. Я впервые был в таком состоянии – я не мог контролировать свои действия, совсем не мог, – понимаешь! Как оказалось, боевая форма – это действительно абсолютно другое существо, которое вот так, всего лишь одним уколом можно превратить в бездушную машину, действующую на одних инстинктах – а личность заперта внутри и может только наблюдать и то не всегда. Помнишь, ты всё ругала меня, когда я называл эшров монстрами? Жаль, что этого больше не будет… – и Алан грустно улыбнулся, не поднимая на меня взгляд. – Теперь ты знаешь, какие мы на самом деле… монстры. Какой на самом деле я… Я должен был отказаться от этого чёртового ритуала! Я чувствовал, что что-то не так! Я потерял бы тебя, но тебе не пришлось бы проходить через всё это! Я не смог защитить тебя, не смог…

И Алан спрятал своё лицо в ладонях, съёжившись на стуле, кажется, ещё немного и он превратится в чёрную дыру и поглотит все, что окажется вокруг него.

Спасибо за твои искренние эмоции Алан, умом я готова простить тебя, но не телом и душой. Будет жаль, если после пробуждения я забуду все твои пламенные речи. Что-то мне подсказывает, что вряд ли ты будешь столь же откровенен, когда я приду в сознание. Как странно ощущать себя с отключенными эмоциями, совсем на себя не похожа теперь. А ты практически сломался, просто потому, что сам хочешь этого. Хочешь уничтожить себя. И на это мне смотреть неприятно. Но я понимаю твои страдания. Сейчас ты в ужасе от того что уже сделал и в не меньшем ужасе от того, что сделать ещё предстоит.

Боюсь, что в этот раз пробуждаться мне надо самостоятельно. Ты мне в этом не помощник.

Он просидел возле моей кровати, наверное, весь день (здесь сложно определять время). Но потом его всё же попросили пойти отдохнуть. Я видела неприкрытое разочарование на лице врача – чуда не свершилось – я не очнулась. «Эх.., знали бы они, почему я до сих пор в отключке, мозги бы свои посворачивали!» – почему-то с ехидством подумалось мне.

Итак, у меня есть цель вернуться в тело и для этого надо сосредоточиться на этой цели, очень сильно этого захотеть. И я начала медитировать и сосредотачиваться. Но эффект почему-то был обратным – вместо тяги к телу я начинала ощущать, что меня начинает уносить совсем в другое место и меня начинал поглощать страх, страх настолько жуткий, что помыслить о новой медитации я уже не могла. Но вдруг мне вспомнилось, что в прошлый раз я, будучи вне тела, почувствовала биение своего сердца, и этот ритм направил меня в тело, ну если можно так выразиться.

Стала прислушиваться, подлетела ближе, зависла параллельно телу лицом к нему. Смотреть на себя так близко – немного жутковато. Наконец уловила еле слышное биение, сосредоточилась на этом звуке и очень сильно захотела вернуться в тело, – сейчас, немедленно! Биение сердца стало слышно громче и отчетливее и, наконец, я ощутила внутри себя синхронный «ту-дум», а затем ещё один и ещё. И вдруг меня начало втягивать внутрь, как джина в лампу.

Глава 20

Мне жарко! Очень хочется пить! Никак не получается открыть глаза. У меня начинается паника, но шевелиться очень больно и тяжело – тело неподъёмное. Каждое движение отзывается острым уколом боли где-то в позвоночнике. Открыла глаза, – их тут же ослепил белый свет, – выступили слёзы, начала усиленно моргать и щуриться. Рядом надрывно пищит какой-то прибор. Слышу мужские голоса – жуткий страх сжимает тисками сердце, меня бросает в холодный пот, писк прибора становится ещё более нервным. Наконец смогла приоткрыть глаза: картинка, немного, мутная, но я вижу, что рядом со мной несколько врачей и это меня успокаивает.

Пытаюсь сказать, что очень хочу пить, но мне что-то мешает. Начинаю стягивать маску, закрывающую мой нос и рот, один из врачей пытается меня остановить. Меня это сильно злит, и я резко одним рывком срываю маску, а второй рукой останавливаю его руку и сильно её сжимаю. Осознаю, что мне очень хочется ему эту руку оторвать, меня это обескураживает и я, наконец, отпускаю руку врача.

– Простите, – хриплю я, – я очень хочу пить.

Всё, дальше я надрывно кашляю, пока не получаю, наконец, полулитровую бутылку с водой. Выпив её залпом, без сил падаю на подушу. Понимаю, что неожиданная агрессия отняла у меня последние силы.

– Вам необходимо поесть, – сейчас принесут, – немного настороженным голосом говорит врач (блондин с узким немного хищным лицом), которого я схватила за руку.

Я только смогла перевести на него взгляд: сил чтобы двигаться нет. Очень хочется в прохладную воду, вообще хочется помыться: я ужасно воняю, – фу. Но как это сделать в моём состоянии? Кстати, а почему я в таком состоянии? Пытаюсь вспомнить, что я помню последним, но в голове туман и сосредоточиться довольно трудно.

Тем временем, мне принесли овсяную кашу. Странно, но голода я не испытываю, а судя по тому, что мне дают есть сразу же после пробуждения, мне это необходимо. Пытаюсь, есть, но каша идёт с трудом, то и дело, стремясь вернуться наружу. Так дело не пойдёт. Отставляю кашу в сторону, врачу это явно не нравится. Объясняю ему ситуацию, это ему не нравиться ещё больше. Через минуту мне приносят мясную пюрешку, напоминающую детское питание. Скептически смотрю на врача, он настаивает, чтобы я это попробовала. Отправляю первую ложку в рот, – а что не дурно! И я не заметила, как съела всю порцию. Странно, что-то раньше не замечала за собой особой любви к мясу, а это пюре к тому же было пресным, но мне и правда понравилось.

– Что со мной произошло? – наконец, решаюсь задать столь интересующий меня вопрос.

– Вы ничего не помните? – с удивлением в голосе спрашивает меня в ответ врач.

– Пока ничего, какой-то туман в голове, – задумчиво ответила я. Просто, пока я отвечала, мне пришло в голову, что мне могли стереть память, раз я опять в клинке в главном особняке нахожусь. Палата кажется, мне знакомой, и отсутствие окна это подтверждает.

– Вас попросили явиться для участия в ритуале «Обретения потомства». Помните? – медленно и, я бы даже сказала, настороженно, сказал врач.

Ритуал? Потомство? Алан получил письмо от старейшин, в котором… Боже! Воспоминания стали наваливаться на меня большой волной, да такой, что я стала, буквально, в них захлёбываться: последний шанс, ночная побудка, купание в гроте с эшари, большой зал, Алан в позе лотоса на полу, музыка, звучащая отовсюду, его когти вонзаются в мою спину, сумасшедший бег, маленькая комнатушка, Алан превратившийся в монстра, дикая боль, глаза монстра полные боли, наслаждение, боль, много боли.

Мои уши заложило от крика; писк прибора нарастает с каждым мгновением; врач вводит какое-то лекарство в мой в катетер. Я осознаю, что это я кричала всё это время, горло начинает саднить, мне плохо, накатывает дурнота, меня тошнит. Голова начинает разрываться от пульсирующей боли, затем начинают адски болеть зубы и пальцы что на руках, что на ногах. Сквозь звон в ушах слышу, что в мою палату прибежали ещё врачи. Наконец меня накрывает темнота.

***

С трудом поднимаю свинцовые веки: пространство находится в полумраке, – но даже рассеянный слабый свет больно режет глаза, и я их поспешно закрываю. Во рту ужасный металлический привкус и сильно хочется пить. Пытаюсь сесть, но сил нет совсем, всё тело ломит как при гриппе, меня знобит и потряхивает. Вдруг ощущаю, что рядом со мной кто-то есть, приоткрываю глаза, мне протягивают большой стакан непроливайку с вставленной в него трубочкой. Я жадно начинаю пить, останавливаюсь, лишь, когда слышу сюрпающие звуки, означающие, что вода закончилась. Как же сильно болят зубы! Меня что, кто-то по лицу ударил? Пытаюсь вспомнить, что произошло со мной до потери сознания. Я в клинике, я разговаривала с врачом… Ох! Лучше бы не вспоминала!