Единственная для эшра (СИ) - Волконская Ираида - Страница 91

***

Чувствую тяжесть, не хватает воздуха, внутри всё горит. Открываю глаза и не верю им – я вижу перед собой серую фактурную грудь Алана и раскачивающийся в такт его движениям красный кулон. Он до сих пор во мне! Ему что – мало?! Я не понимаю, сколько времени я провела в отключке, но мои ноги свело судорогой от неудобной позы, поясница сильно ноет, а внутренности ужасно щипят! Я так больше не выдержу!

– Алан, прошу, остановись, – хриплю я. Я чувствую, что силы начинают меня покидать. – Мне больно!!! АЛАН!!!!!!

Но, кажется, сознательная часть его покинула. Услышав мой голос, он заурчал в ответ и ускорил темп!!! С удивлением начинаю ощущать возрастающее возбуждение. Неужели я всё ещё могу получать удовольствие?!!! Невозможно! Но, это так и через несколько минут на пике я вновь теряю сознание.

Ещё неоднократно я просыпалась и теряла сознание, а этот марафон «любви» всё длился и длился. Сначала я перестала чувствовать свои ноги, потом поясницу, и наконец я вообще перестала ощущать своё тело. Он периодически сажал меня на себя, крепко обхватив мой торс своими ручищами, и в этот момент я ещё больше ощущала себя просто куклой для удовлетворения его похоти. Мою голову мотало в такт его движениям, руки безвольно повисли вдоль тела, всё внутри онемело, я больше ничего не чувствовала.

Сначала я всё пыталась до него докричаться, потом меня просто накрыла истерика, и я выплакала, наверное, все слёзы, на которые был способен мой организм. Я содрала все ногти в кровь, пытаясь выцарапать ему глаза, но его кожа как камень – очень прочная. Я дёргала его за волосы, но тем самым почти полностью содрала кожу с ладоней и пальцев, – они как тончайшая острейшая проволока рассекали мою кожу и мышцы словно масло! Голос мне очень скоро отказал. Во рту всё пересохло, и я стала надрывно кашлять, задыхаясь. Но он был как машина, – вдалбливался в меня то, замедляя, то наращивая темп, не обращая на моё состояние никакого внимания. Я больше не могла терпеть этот ад, боль и физическая и душевная истерзали меня. Меня словно пропустили через шрёдер, и теперь от меня остались лишь клочки. Постепенно я закрылась внутри своего сознания, отгородилась от тела насколько могла и провалилась в темноту.

***

Странно, вокруг меня темно и тихо. Куда я попала? Вижу вдали свет, интуитивно направляюсь к нему. Почему эта ситуация кажется мне знакомой? Оказавшись возле светового портала, сразу же проваливаюсь в него. Небольшое помещение цвета красной охры, жёлтые блики на стенах и потолке от напольного светильника. На кровати обнажённые мужчина и женщина. Нет, правда, это всё когда-то уже было! На секунду мне становится страшно. Но любопытство пересиливает, и я решаю рассмотреть их поближе.

Внешний вид женщины меня пугает: она, словно сломанная кукла лежит, раскинув руки и ноги, всё её мертвенно бледное тело в синяках и кровоподтёках (особенно торс и бёдра); промежность покрыта заскорузлой бурой коркой; руки изодраны в кровь, от чего на них, даже, больно смотреть; волосы свалялись в колтун; потресканные сухие губы приоткрыты и из уголка рта стекает тоненькая струйка крови. Но она жива! Дыхание очень поверхностное, хриплое, но оно есть! Каким же монстром надо быть, чтобы сотворить такое?!

Я охваченная гневом смотрю на мужчину и только сейчас замечаю, что он очень странно выглядит и его внешность меняется прямо на глазах. Размеры его тела постепенно уменьшаются, лицо из звериной маски обретает человеческие черты, кожа с серого меняет цвет на обычный – смуглый. Его глаза закрыты, но не понятно – спит он или без сознания. Его тело сотрясают спазмы, а на щеках видны дорожки от слёз, наконец, он с душераздирающим криком садится в постели. С глазами полными ужаса и боли он смотрит на женщину. Вдруг, его острые уши дёрнулись, будто он уловил какой-то звук, и он за секунду оказывается стоящим возле женщины с её стороны кровати. Аккуратно, боясь причинить боль, он берёт её на руки, но они трясутся как при болезни Альцгеймера. Усилием воли он останавливает дрожь своих рук, и с максимально возможной скоростью выбегает из комнаты, просто снеся с петель дверь, повернувшись во время движения спиной. Я словно привязанная устремляюсь за ним.

Мелькают плохо освещённые коридоры, пару раз его пытаются остановить странные женщины в красных рясах, но он просто не обращает на них внимания. Наконец, мы оказываемся в лифте, поднимаемся на минус четвёртый этаж. Открываются двери, и меня ослепляет стерильная белизна стен. Мужчина врывается в этот белый мир, словно демон из преисподней. Он кричит, что нужна помощь, немедленно! На его крик прибегает сразу несколько медработников и с ужасом смотрят на него и на женщину, которая безвольно обвисла на его руках.

И тут всё опять завертелось с немыслимой скоростью! Минута и женщина уже лежит на медицинской кровати обклеенная датчиками, с капельницей в руке и кислородной маской на лице. Мужчину к ней не пустили, но выдали ему бельё и одноразовый стерильный комбинезон. Меня не покидает чувство какой-то детской обиды и разочарования, но я пока не могу понять, с чем оно связано. С одной стороны – я злюсь на этого мужчину (как можно было такое сотворить с женщиной!), с другой стороны – мне его жалко, я вижу столько боли и отчаяния в его глазах, что я понимаю – он этого не хотел. Но как он мог тогда это допустить?!

Суета вокруг женщины продолжается. Почему-то если я удаляюсь от неё, чтобы посмотреть как там мужчина, приборы начинают истошно вопить, а медики начинают вкалывать всё новые препараты и с тревогой вглядываются в показатели приборов. Мне жалко её и я решаю остаться с ней, и последнее, что я успеваю увидеть, перед тем как покинуть коридор – не сопротивляющегося мужчину уводят по направлению к лифту двое очень крупных мужчин с такими же острыми ушами как и у всех здесь присутствующих (кроме женщины). Мужчина явно в состоянии аффекта: из широко раскрытых глаз катятся крупные слёзы, руки вновь начали трястись, движения его тела деревянные и заторможенные. «Скорее всего, его ждёт наказание», – почему-то эта мысль рождает во мне два противоречивых чувства: дикий страх за него и в тоже время ликование от того, что он получит по заслугам. От этого противоречия становится больно – оно разрывает меня на части.

Чем больше я смотрю на лицо женщины, тем сильнее мне кажется, что я её знаю. Но откуда? И кто вообще я? Но, пока я не нахожу ответов на эти вопросы. За несколько часов её полностью обследовали и провели операцию по восстановлению её половых органов – они были сильно повреждены. И также прооперировали кисти рук, но надежды, что она сможет ими двигать как раньше, – мало. Мышцы и сухожилия превратились в фарш и восстанавливать там практически нечего. Я вижу, что врачи очень обеспокоены её состоянием, говорят, что у неё очень высокая температура тела и что сердце может не выдержать. Я всем своим существом желаю, её выздоровления, и посылаю, ей свою энергию, не жалея.

Периодически в разговорах врачей слышу имя «Алан», – кто-то ему сопереживает, кто-то надсмехается. Это имя вновь рождает ту бурю противоречивых эмоций, которые возникли у меня, когда уводили того мужчину. Значит, это его имя. Оно не выходит у меня уз головы, я повторяю его как мантру, но не знаю зачем. Вдруг, я слышу оживлённый разговор у самой двери в палату – говорят о том, что в крови Алана были обнаружены вещества вызывающие ускорение прохождения фаз гона, а также вызывающие дополнительное возбуждение. Получается – он не виноват, кто-то его подставил!!!

Эта новость рождает во мне чувство радости и какого-то облегчения. А у женщины в крови обнаружили следы яда, который оказывает угнетающее действие на нервную систему, который мог вызвать паралич или даже смерть!!! А эта новость просто взрывает моё сознание! Её хотели отравить! За что?! Почему?! Но вещества, которые есть в слюне Алана, послужили противоядием, и это спасло ей жизнь. И то это чистая случайность! Яд сделан на основе естественного яда Шессуров и антидот содержится только в их слюне! Оказалось, что Алан имеет примесь крови Шессуров и только поэтому всё сложилось так удачно.