Единственная для эшра (СИ) - Волконская Ираида - Страница 73

Этого мне только не хватало! И так понятно, что к нам пожаловал местный гипнотизёр, сейчас будет меня памяти лишать, хе-хе. Но я и так ничего не помню. Интересно только почему?

– Алан, пожалуйста, делай, как он говорит, – как можно спокойнее попросила мужа я.

– Но…

– Пожалуйста, я не хочу неприятностей.

– Какая у вас законопослушная жена! Не то, что вы, – голос так и сочится ехидством.

– Хорошо, я выйду. Но, если с ней что-нибудь случиться… – угрожающим тоном начал отвечать Алан.

– Довольно! – властный окрик Шерраска ударил словно плетью. – Я не собираюсь больше тратить своё бесценное время. Хочу лишь напомнить юный Веллар, вы находитесь не в том положении, чтобы диктовать условия. Ваш брак был одобрен исключительно из-за уважения к вашему отцу и его прежним заслугам перед кланом. Он так просил за вас… Но, милость старейшин не бесконечна. То, что даровано, может быть и отобрано.

– Что?! Не может быть! Нэр Тирнал объявил нас парой на новогоднем балу, никто не знал про Арину до этого момента, – обескуражено произнёс Алан.

– Глупец! Ты думаешь что-то можно скрыть от старейшин? Ты был приглашён на этот бал, исключительно с целью раскрыть перед обществом твой очередной проступок. Но, как и было предварительно согласовано с твоим отцом в случае твоей совместимости с девушкой, вам было даровано разрешение на союз. А теперь выметайс-с-с-ся отс-с-сюда!

Алан вылетел из палаты, даже не обернувшись на меня. Боюсь представить, что сейчас творится в его душе! Как же это всё унизительно!

– Ну-с-с-с, приступим, – показательно потирая руки и хищно улыбаясь, произнёс этот змий подколодный. А то, что он Шессур, я даже не сомневаюсь.

Взяв стул, он поставил его в изножье кровати и, усевшись, закинул ногу за ногу, и плотоядно на меня уставился. Бр-р, аж мурашки по позвоночнику забегали. И вот, сидим мы с ним друг напротив друга и молчим. Я из вежливости взгляд не отвожу, он продолжает на меня смотреть ну о-о-о-очень загадочным и напряжённым взглядом, не мигая. Интересно, я должна сейчас что-то ощущать? Пока ничего странного не чувствую, но зачесалась правая пятка и нос. Чёрт! Не выдержав, почесала нос и, не сдержавшись, чихнула.

– Интерес-с-с-сно, – задумчиво произнёс гипнотизёр и на пару минут о чём-то задумался.

Пятка продолжала чесаться. Я стала тихонечко елозить ей по матрасу, пытаясь унять одолевшую меня чесотку, но это не помогало. Ну и ладно, почешу аккуратненько пяточку, пока этот хмырь задумался, надеюсь, что этот простой человеческий поступок не оскорбит чувство его достоинства. Ох, как же хорошо! А то, я готова была уже матрас до дыр стереть, чтобы избавиться от противной чесотки.

– А я смотрю, вы совсем меня не боитесь, – заставил меня подпрыгнуть от неожиданности вкрадчивый голос Шерраска.

– Извините, если я оскорбила вас своим поступком, – повинилась я и даже глаза опустила.

– В глаза смотреть! – приказал мне этот невыносимый тип.

Ух, так бы и дала ему пощёчину! Мужа моего оскорбил, надо мной тут непонятные эксперименты проводит!

Подняла глаза на своего мучителя, но внутренне полностью закрылась. Вот, не знаю, поможет это или нет, но я где-то читала, что надо представить внутри своего сознания каменную стену, если хочешь скрыть свои мысли. Я без боя не сдамся! Хоть и так ничего не помню, но действую из принципа.

– Очень интерес-с-с-сно… Думаешь, что сможешь скрыть от меня хоть что-то? – гадко ухмыльнулся Шерраск.

– Ну что вы! Мне совершенно нечего от вас скрывать. Я, правда, ничего не помню с момента как приехала в особняк, – совершенно искренне ответила я.

– Рано или поздно воспоминания вернуться, а нам это не нужно. Так что будь добра раскройся и немного потерпи, я работаю быстро и качественно, – деловым тоном сказал гипнотизёр.

Что же делать?! Мне очень не хочется терять воспоминания о чём-то важном, раз он говорит, что они у меня всё равно есть. Я не хочу их отдавать! И в этот момент случилось что-то странное. Я стала ощущать себя в двух местах одновременно: с одной стороны я по-прежнему сижу на кровати и ощущаю под руками одеяло и то, что прядь упала на глаза и мешает смотреть, и в тоже время я вижу себя и всю комнату со стороны. Вижу, как я рукой поправляю эту самую прядь и растерянно смотрю на мужчину, сидящего в напряжённой позе напротив меня. Но движение своей руки я не контролирую, будто тело само на автомате выполнило его.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо произнёс Шерраск.

Внезапно я почувствовала сильную боль, охватившую всю голову, будто что-то пронзило её насквозь. Из носа потекла кровь, и я с ужасом наблюдаю со стороны, как закатились мои глаза, и моё тело осело на подушку. Параллельно с телом, моё второе я тоже начало испытывать массу неприятных ощущений, как будто всё внутри перевернули верх дном и продолжают копошиться – словно множество насекомых. Бр-р-р, как же противно! И я (та, что зависла где-то слева над кроватью) рефлекторно встряхнулась как собака только что вылезшая из воды, желая избавиться от чувства копошения внутри, и действительно стряхнула с себя, а точнее из себя посторонние элементы. Мужчина, сидящий на стуле и являющийся источником этих противных ощущений, в этот момент вздрогнул всем телом и на пару мгновений, как мне показалось, отключился, так как его голова безвольно упала ему на грудь. Затем, очнувшись, он помотал головой и будто бы стал прислушиваться к собственным ощущениям. Через минуту он плавно поднялся и немного заторможено отправился к двери. Уже у самого выхода он обернулся и посмотрел чётко на меня (ту, что в воздухе!), взгляд его был испуганный и обескураженный. Затем, быстро отведя взгляд, он вышел в коридор, оставив меня одну наедине с моим безвольным телом и вопросами. Хм… что-то мне эта ситуация напоминает…

В палату практически одновременно вбежали медики и Алан. Он, увидев моё состояние, буквально посерел, а в его взгляде смешались паника и гнев. Так, мне надо очнуться, срочно! Собственная мысль эхом отозвалась в моей голове, как будто оглушив меня, и я почувствовала, что проваливаюсь куда-то.

***

У меня дежавю – белый потолок, слепящий свет, крики. Смотрю на Алана и улыбаюсь, вижу, как краски возвращаются на его лицо, из глаз исчезает паника, а гнев прячется в самой глубине его зрачков.

– Всё хорошо, – сиплю я, – со мной всё в полном порядке.

– Что он с ней сделал?! – кричит Алан, обращаясь к врачам, застыв на полпути ко мне. Создалось такое впечатление, что Алан не знает, что ему делать: бежать и бить морду Шерраску или же контролировать процесс моего обследования медиками.

В этот момент в палату спокойно входит главврач, с невозмутимым выражением лица изучает показатели приборов и пристально смотрит на меня.

– Как вы себя чувствуете? – следует от него вопрос.

– Всё нормально, – прокашлявшись, ответила я, параллельно вытирая влажной салфеткой уже подсыхающую кровь со своего лица.

– Вот видите, с ней всё в порядке, – сдержанно улыбнулся врач, обращаясь к Алану.

– Странное у вас понятие о норме, – нахмурившись, буркнул Алан, и подошёл ко мне.

– Мы можем сегодня уйти отсюда? – напряжённо обратился муж к главврачу, при этом взяв меня за руку.

– Ну-у-у, я думаю, что надо ещё понаблюдать за состоянием вашей супруги пару часиков. Если всё будет в порядке, то да, вы сможете уйти сегодня, – задумчиво ответил врач. – Не вижу никаких причин задерживать вас здесь дольше.

– Отлично, – улыбнулся мне Алан, а в глазах тревога.

Когда врач ушёл, я почувствовала себя чуточку расслабленнее и удобнее улеглась на подушку. Не знаю, как воспринимать ситуацию, которая произошла. Я вышла из тела! Но рассказывать про это пока я нахожусь здесь, точно не стоит, да и вообще надо самой попробовать разобраться. Может, это галлюцинации? В конце концов, на меня было оказано сильнейшее гипнотическое или ещё какое-то воздействие и я не могу быть уверена в своих воспоминаниях. Но, с другой стороны, вряд ли стирая мне память, взамен мне оставили бы такие странные воспоминания, которые лишь заставляют задумываться над всем происходящим. И ещё один аргумент в пользу того, что мне просто не успели ничего стереть – я помню сам факт того, что мне должны были провести эту процедуру! Согласитесь, что такого просто не должно быть. Сейчас я должна быть милой пай-девочкой и делать вид, что у меня всё хорошо, и я вообще ничего не помню, и меня ничего не смущает.